В памяти КИРа хранилась информация, что побережье всей Северной Франции, включая Нормандию, а также Бельгию и Голландию обороняла немецкая группа армий «B», которой командовал генерал-фельдмаршал Роммель. Сюда входили 7-я и 15-я армии и 88-й отдельный корпус. Всего тридцать девять дивизий.
Непосредственно в Нормандии немцы держали всего три дивизии общей численностью двадцать четыре тысячи человек.
И только через три недели после начала высадки они перебросили в Нормандию ещё триста шестьдесят тысяч человек.
Разумеется, этого было катастрофически мало, чтобы сдержать наступление союзников, силы которых к двадцать пятому июля составляли полтора миллиона солдат, одиннадцать тысяч боевых самолётов (против двух тысяч у немцев), тысячи танков, бронетранспортёров, машин, артиллерийских орудий и миномётов.
При этом с каждым днём прибывали всё новые и новые части. Так что уже через полтора месяца после начала операции численность союзных армий в Нормандии достигла двух миллионов человек.
Она была не меньше и в этой реальности, и силы союзников всё так же превосходили немецкие.
Но уже не столь кардинально.
Поэтому и сопротивление немцев во Франции оказалось более ожесточённым.
Гораздо более ожесточённым.
Не только в Нормандии, на юге тоже.
Там, в районе Сант-Тропе, тридцатого июня тысяча девятьсот сорок третьего года в рамках операции «Драгун» при поддержке корабельных орудий и боевых самолётов высадились около двухсот тысяч солдат союзников с необходимой техникой и в полном снаряжении.
Нет, немцам практически нигде, за исключением нескольких крохотных участков, не удалось сбросить десант обратно в море.
Однако продвижение союзников во Франции они задержали изрядно. Соответственно и поубивали их гораздо больше, чем это было известно Максиму.
Потери усугубились ещё и тем, что командование англо-американскими войсками, несмотря на все предупреждения Максима, допустило массу ошибок, чем грамотно и воспользовались немцы.
— Не страшно, — заметил по этому поводу Сталин. — Чем больше погибнет англичан, американцев и французов, не говоря уже о немцах, тем меньше мы потеряем наших советских солдат. И тем быстрее продвинемся в Европе.
Так и вышло.
Союзники гибли во Франции десятками тысяч под ударами опытных немецких войск, получивших бесценный опыт в боях с Красной армией.
Та, в свою очередь, воспользовавшись ослабевшей обороной врага на всём гигантском Восточном фронте, уверенно и быстро двигалась вперёд и уже в начале июня тысяча девятьсот сорок третьего года вышла к границам СССР и погнала немецких фашистов дальше. Началось освобождение Восточной Европы.
Вторая волна землетрясений прокатилась по планете через месяц с небольшим. А именно в первый день лета тысяча девятьсот сорок третьего года.
И была она мощнее и обширнее первой.
На этот раз в покое не осталась ни одна сейсмическая зона.
Неслабо затрясло весь юг Евразии от Испании до Камчатки, включая Иран, Кавказ, Среднюю Азию, Тибет и Китай.
Крепко досталось Индонезии и Японии.
Тряхнуло почти всю восточную Африку.
В Северной, Центральной и Южной Америках стихия пощадила только Канаду, Гренландию, центральные и парочку южных штатов США и бассейн Амазонки.
В остальной части, на тысячемильных пространствах запада, были разрушены десятки городов. В Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Бостоне, Вашингтоне, Мехико, других городах спасательные службы и армия не справлялись с завалами, пожарами и спасением тех, кого ещё можно было спасти.
Сильно пострадала Новая Зеландия.
Серьёзные толчки ощущались по всей Европе, в Великобритании и в Австралии.
Дым от десятков проснувшихся вулканов затягивал небо.
Но армии продолжали сражаться.
Поздним вечером в воскресенье двадцатого июня тысяча девятьсот сорок третьего года в дверь кремлёвской квартиры Максима и Людмилы позвонили.
Это был один из редких вечеров, когда Максим оказался дома. Только он, жена и дети. Няню Татьяну Ильиничну на сегодня отпустили.
— Я открою, — сказал Максим и пошёл к двери.
Открыл.
На порогестоял Антон.
Человек из будущего и уже другой реальности.
Такой же молодой, русоволосый, со спокойным открытым взглядом серых глаз, как и год с лишним назад на Сицилии.
Или… не Антон?
Похож. Очень похож. Вот только…
— Добрый вечер, — сказал гость, улыбнувшись. — Я — сын знакомого вам Антона Жукова. Меня зовут Руслан. Можно войти?
Максим молча отступил вглубь прихожей.
Руслан вошёл.
Одет он был в тёмно-коричневый старый пиджак поверх льняной синеватой рубашки с расстёгнутым воротом. Серые брюки, заправленные в растоптанные кирзовые сапоги. На голове — кепка. В целом, вполне в духе времени. На улице такой парень не вызовет подозрений. Обычный работяга. А то, что не на фронте, так, возможно, бронь у человека. Или медицина не пускает. Да мало ли, не наше дело.
— Максимушка, кто там? — раздался голос Людмилы из кухни.
— К нам гости, солнышко! — ответил Максим.
Людмила выглянула из кухни, увидела Руслана и прижала пальцы ко рту.
Глаза её широко распахнулись.
— Антон⁈ — громко прошептала она.
— Я его сын, — сообщил гость. — Меня зовут Руслан. Вы, вероятно, Людмила?
Через пять минут они сидели на кухне и пили чай (от ужина Руслан вежливо отказался).
— Удивительное дело, — сообщил он. — Искусство приготовления пищи у нас давно превратилось в удел избранных. В массе своей люди заказывают любую еду через линию доставки и получают практически мгновенно. Любую — это в прямом смысле. Какую душа пожелает. Любой рецепт любой эпохи. Главное, чтобы он сохранился.
— Это какой же длины должны быть эти ваши линии доставки, — уважительно заметила Людмила. — И с какой скоростью двигаться… Не представляю.
— У них вообще нет длины в привычном смысле этого слова, — сообщил Руслан. По-русски он говорил правильно, хотя и с едва уловимым странным выговором. — Нуль-транспортировка. Заказ через компьютерную сеть поступает на районный пищевой молекулярный синтезатор, по нему тут же изготавливается блюдо и с помощью нуль-транспортировки мгновенно доставляется заказчику. Ничего сложного.
— Ну да, конечно, — улыбнулся Максим. — Проще пареной репы.
Руслан улыбнулся в ответ и отставил чашку.
— Спасибо, хороший чай, — сказал он. — Даже странно, что во время войны люди пьют такой чай. Я читал, что во время Великой Отечественной войны был голод и недостаток всего, часто самого необходимого.
— Так и есть, — сказал Максим. — Многие недоедают и даже голодают. Многого не хватает. Но мы с вами в Кремле. У здешних обитателей имеются определённые привилегии. Давайте уже, Руслан, говорите. Зачем вы появились и что вам нужно? Мы понимаем, что просто так, чтобы нас проведать, вы вряд ли пустились в такое трудное путешествие.
— Вы правы. Давайте, как говорят в вашем времени, не будем ходить вокруг да около, а перейдём прямо к делу. Скажите, Максим, Людмила, вы не заметили ничего странного, необычного и даже, возможно, пугающего в окружающем вас мире за последний месяц-два?
— Заметили, — ответил Максим.
Он рассказал о землетрясениях, извержениях вулканов, цунами и астрономических наблюдениях.
— Так мы и думали, — кивнул Руслан. — Что ж. К сожалению, должен вам сказать, что в результате вашего появления в прошлом и активного воздействия на него не просто возникла другая реальность. Начался так называемый хроноспазм — критическое искажение самой ткани мироздания. Землетрясения, извержения вулканов и даже усиление гигантского урагана на Юпитере, известного нам, как Большое красное пятно, только цветочки. Причём самые первые. Ягодки ждут впереди.
— И насколько они будут горьки? — спросил Максим.
— Точно на этот вопрос земная наука ответить не может, — ответил Руслан.
— Даже ваша? — спросила Людмила. Максим отметил, что жена удивление спокойна.
