Выживала. Том 3 (СИ) - "Arladaar"

— А чего из леса не привёз? — спросил Женька. — Ты же, кажется, говорил, что возил продукты в эту деревню, куда мы с тобой ездили, куда через тайгу дорога идёт.

— Семён! Ну как я там буду лазить по лесу, когда на улице 45 градусов мороза и снега по пояс, — укоризненно покачал головой батя и посмотрел на Женьку. — Тем более, мы же на двух машинах ездили. Зачем это при посторонних людях?

— Ладно, пойдём! — решительно сказал Женька и начал одеваться.

Конечно, особо тащиться вечером не хотелось, но никуда не денешься. Ёлка нужна, без этого Новый год не Новый год…

Глава 26

Новый год 1978

На улице темно, но народ ещё был, и даже дети бегали, что для 1990-х годов, на которые пришлось первое детство Женьки, было делом совсем невообразимым. Впрочем, идти было недолго, всего 5 минут. Павильон ещё работал, свет внутри горел, зато народа поблизости не было. «Поди, разобрали ёлки», — подумал Женька, но ничего говорить не стал.

Оказалось, не разобрали. Однако то, что стояло в продаже, подходило под классификацию «оторви да выбрось». В павильоне у одной стены стояли примерно 10–15 ёлок, здоровенных, высотой метра по три, причём с минимумом ветвей.

— Сколько стоит? — спросил отец у продавщицы, толстой бабы лет пятидесяти, сидевшей на стуле в потасканной шубе и белом замызганном халате.

— Мужчина, вы разве не видите, на стене для таких, как вы, написано: 1 метр — 50 копеек! — недовольным тоном хабалки проскрежетала баба.

— Сейчас мы возьмём! — заявил батя и сразу прикинул: две ёлки примерно по 3 метра, значит, 3 рубля. Дорого, а куда деваться? Больше ничего нет, и наверняка уже не предвидится.

Выбрав две ёлки, более-менее подходящие по размеру, батя унёс продавщице, та замерила складным метром, и оказалось, каждая по 3 метра, как он и думал. Но всё равно придётся половину метра отрезать…

Теперь осталось их только унести домой и приготовить к празднику. Впрочем, вечером уже было поздно этим заниматься: завтра отцу на работу, поэтому купленные ёлки просто принесли в квартиру и поставили в пустующую спальню, где раньше жил сосед. Пусть стоят до завтра. Сразу же по квартире разошёлся великолепный ёлочный запах, напоминающий о Новом годе и всём хорошем, что он приносит…

… На следующий день, 30 декабря, мороз окончательно отпустил, на улице было всего минус 10 градусов, что после 40 градусов совсем мизер. Естественно, такое событие Женька не мог пропустить и с самого утра пошёл погулять.

— Со двора никуда! Я в окно буду смотреть! — предупредила мама. — Мне в профком за подарком сегодня ехать! Через час домой!

Женька, как и положено, после лёгкой прогулки пришёл домой, однако оказалось, что совсем зря: ехать за подарком маме оказалось не нужно. Едва начал раздеваться, как примерно в 11:10 раздался звонок в дверь. Оказалось, пришла председатель профсоюзного комитета отделения железной дороги. Да не просто так пришла, а принесла два новогодних подарка, Женьке и Насте. Профком всегда служит для советских рабочих!

— Митрофановна, проходи! — пригласила радостная мама. — Сейчас чай погоняем, поболтаем.

— Рада бы, да некогда, Мария Константиновна! — заявила Митрофановна, дородная женщина в мутоновой шубе и круглой норковой шапке. — Машина меня на улице ждёт, ещё ко многим надо с подарками заехать. К ветеранам, инвалидам, кто на больничном, в декрете. Давай, с Новым годом тебя, родная, мужу и деткам твоим здоровья, счастья и всего самого лучшего! Побегу я!

Таким образом, количество подарков Женьки увеличилось до трёх, а Анастасии до двух, правда, воспользоваться ими ей пока ещё не позволял возраст…

Женька перекусил и опять отпросился гулять — увидел в окне своих корефанов, пинавших снег у подъезда.

— Со двора ни на шаг! — грозно предупредила мама.

— Ладно! — ответил Женька и отвёл взгляд.

Конечно же, он заранее знал, что будет: оболтусы-друзья, посидев немного для виду, опять куда-нибудь утащатся, например, на городскую ёлку, которая сейчас манила всю детвору как магнит.

Так и получилось. Едва вышел, сразу подтянулись корефаны, и единогласно решили сходить на горку, посмотреть, что там делается.

— Мы ненадолго! — сказал Славян, и Женька сразу понял, что такому не бывать. Чтобы на горку идти да ненадолго? Исключено!

На городской ёлке было всё так же, как прошлый год, что, наоборот, советским людям казалось прекрасным и не подверженным никаким случайным жизненным флуктуациям. Если Новый год, то обязательно голубой огонёк, шампанское, винегрет, пельмени и сельдь под шубой. И городская ёлка. Точно такая же, какой она была и пять, и десять, и пятнадцать лет назад, когда Леонид Ильич, дедушка Брежнев, был молод и весел.

Посреди площади на постаменте, украшенном фигурами Деда Мороза и Снегурочки, стояла большая лесная ёлка, вся в игрушках и гирляндах из разноцветных лампочек, от неё отходили другие гирлянды в четыре стороны, до столбов освещения. Рядом три горки: одна взрослая, одна средняя и для малышей. Несколько снежных фигур: Дед Мороз, Снегурочка и, кажется, то ли леший, то ли ещё какой-то бабай. Новшеством был разве что снежный лабиринт, по которому нужно было идти в определённом алгоритме, чтобы выбраться.

Женькины друзья немедленно решили принять участие в путешествии по лабиринту, а потом, естественно, отправились на горку… Проторчали, как водится, почти до темноты, чем вызвали вечером неприятные разговоры с родителями. Впрочем, всё это было не в первый раз, поэтому во внимание не принималось и считалось неизбежным последствием мальчишеской своевольности… Послушные девочки со двора никогда не сбегали…

Так прошёл этот чудесный день 30 декабря 1977 года…

…Вечером батя, придя с работы, поужинал и принялся собирать домашнюю ёлку. Настроение приподнятое: впереди несколько дней выходных.

— Отгулы взял! — подмигнул отец. — Буду до 7-го числа отдыхать! А сейчас ёлочку сварганю.

Задача перед ним стояла нетривиальная: из двух плохих ёлок собрать одну хорошую. Впрочем, по-видимому, человек он был опытный в таких делах и сделал всё как надо. Сначала замерил и отпилил от каждой ёлки по полметра от комля. Отрезал с этих обрезков все ветки.

У одной ёлки стесал топором комель, засунул его в крестовину, прикрепив шурупом. Потом подставил к уже закреплённой ёлке вторую, и, пока Женька поддерживал, прочно связал оба дерева в нескольких местах медной проволокой. Потом занялся отрезанными ветками: заострил их концы, потом пробурил в стволах ёлок отверстия и плотно вставил туда ветки заострёнными кончиками. Чтобы не соскальзывали, привязал их проволокой к стволам.

Потом обмотал места монтажа серебристым серпантином из фольги и отошёл на пару метров полюбоваться результатом своего труда. Прекрасно! Конечно, такая составная ёлка смотрелась как некий голем или слегка уродливый кадавр, но для советского непривередливого человека в условиях дефицита хороших ёлок пойдёт и так.

— Уже завтра не будете внимания на это обращать! — заверил батя. — Зато как бы в два раза больше стало веток.

Потом принялись наряжать составную красавицу. Кому не знакома эта великолепная процедура, которая бывает только раз в году? Родители достали из шифонера картонную коробку, в которой лежали винтажные стеклянные игрушки: шары, сосульки, матрёшки, а иногда какие-то абстрактные фигуры, которые исторг мрачный гений неведомого стеклодува. Ещё были очень старые игрушки, даже не крашенные, просто выдутые из цветного стекла. Родителями они очень ценились. Серая сова, коричневый грибок, зелёный огурец прицеплялись к толстой ветке прищепками, торчавшими у них в нижней части.

— Этим игрушкам наверное, лет 60! — с гордостью сказал батя. — Сейчас такие уже не делают!

Женька тоже в меру сил способствовал этому делу. Но что он мог? Только развешивать игрушки на самых нижних ветках, но и это была помощь, так как он мог залезть в самый низ ёлки, куда родители не могли добраться.