Батько. Гуляй-Поле (СИ) - "Д. Н. Замполит"

— Товарищ Ленин считает, что автономные республики в составе РСФСР…

Да уж, товарищ Ленин насчитал так насчитал, через сто с лишним лет икалось, сталинский проект автономизации и то предпочтительнее.

— Давайте лучше к нашим делам, — выдернул я Артема и Антонова из теоретического спора.

— Да-да, товарищ Нестор! — Антонов снял и протер очки, — предстоит Второй всеукраинский съезд Советов.

— Рад за вас.

Артем, говоривший со мной не в первый раз, только губы сжал, а вот Антонов чуть не икнул.

— Проводить будем в Екатеринославе, нужна твоя помощь, — процедил Сергеев.

Вовремя упихал внутрь рвущийся наружу вопрос «А что, сами справиться не можете?» и уставился на комфронта.

— Товарищ Нестор, сколько вы сможете выделить сил для обеспечения порядка в городе?

Я перевел взгляд на Артема — действительно что ли сами не можете? Он не спасовал:

— Наши силы наступают на Ростов и на Правобережье. А ты сам говорил, что революция должна уметь защищаться и что нельзя проводить съезд без охраны, оцепления и так далее.

Интересно, интересно…

— Наши делегаты участвуют?

— От Приазовской-то республики? — ухмыльнулся Артем.

— Некрасиво получается, — остановил его Антонов. — Мы просим товарищей о помощи и в то же время отказываем им в представительстве.

— Так пусть присоединяются.

— Нет уж, лучше вы к нам. В конце концов, неважно, как будет называться объединение — Приазовская республика или Украинская республика, главное, что мы вместе.

Уточнять, в каком месте, пока не стал, скоро сами увидят.

— Полагаю, что мы сможем направить до пятисот человек при условии, что Приазовской республике дадут сделать доклад о советском строительстве в районе.

— Smart ass… — тихо, чтобы не услышал Антонов, но явственно, чтобы услышал я, пробормотал Артем.

Хитрожопый? Ну да, с товарищами большевиками иначе никак, а то мигом обнаружишь себя в овраге за баней, без сапог и с лишней дыркой в голове.

— По рукам? — протянул я ладонь Антонову.

— По рукам! — он решительно встряхнул мою кисть, секундой позже сверху легла рука Артема.

— Только пятьсот бойцов не мало? — сразу же по заключению соглашения начал выкручивать Антонов.

— А ты их видел? — поддел Артем.

— Нет.

— Нестор, будь ласка, покажи своих товарищу Антонову.

Единственное относительно чистое место для построения в ближайшей окрестности вокзала нашлось между путями. Там на уровне рельсов пролегала даже не платформа, а узкий настил из досок. Помимо чистоты, имелись еще два плюса — на всю длину над настилом простирался навес, а на путь мы подогнали наш, так сказать, недобронепоезд. Вот на его фоне и выстроили «личную сотню»: все в папахах и добытых в Мелитополе шинелях, все при винтовках и стандартной амуниции. На правом фланге каждого взвода — «люйсисты», в которых отбирали самых здоровых и сильных, все-таки пулемет весит в два с лишним раза больше, чем винтовка.

Тесные шеренги сытых и веселых хлопцев произвели изрядное впечатление на бывших офицеров Антонова и Муравьева:

— Послушайте, товарищ Нестор, да у вас регулярная часть!

— Вовсе нет, это все крестьяне и рабочие Гуляй-Поля и близлежащих сел.

Даже поезд такого эффекта не оказал, но какие наши годы? Еще забьем баки Троцкому с его «кожаной сотней» и поездом ПредРВС.

А вот карта, висевшая в штабе-ресторане, вызвала у комфронта и его зама без малого стон: настоящая, Генштаба, 1915 года издания, склеенная из двадцати с лишним листов, она накрывала все Левобережье до Ростова включительно. Здоровенную пачку топографических карт Белаш добыл то ли в Бердянске, то ли в Мариуполе. Небо и земля, если сравнивать с железнодорожной, по которой воевал Муравьев — при отсутствии других карт можно и по схеме, тем более, сейчас идет эшелонная война, но слишком уж неудобно.

— Еще такая есть? — тихонько шепнул Белашу.

Он в ответ молча показал четыре пальца.

— Задари Антонову.

— Эх, товарищ комфронта! — подпустил слезу Белаш. — От сердца отрываю, да вам нужнее. Забирайте!

— Вот спасибо!

Антонов и Муравьев одновременно ринулись к карте и чуть было не порвали ее в процессе. Но ничего, справились, сложили в несколько раз и упихавшй сверток под мышку Муравьев немедленно умчался переносить на нее стратегические планы.

— Надо было на площади строиться, — заключил по окончании визита Антонов, выходя из вагона, — показать товарищам красногвардейцам, как должна выглядеть революционная часть.

— Там же грязища, — бахнул Белаш.

— Ну… в станционном здании?

— А там еще грязнее, — добавил я.

Антонов круто развернулся и через несколько широких шагов оказался у входа. Скрипнула дверь, комфронта покачнулся от густой смеси запахов табачного дыма, пота, оружейной смазки, портянок и прочих ароматов, присущих большому скоплению вооруженных мужчин

— Товарищ Богомолец! — у Антонова внезапно прорезался командный голос.

Толпа в зале притихла, из нее вывинтился давешний матрос — ходячая выставка вооружений. Он уже успел надеть кожанку, но выпустил воротник-гюйс поверх пулеметных лент крест-накрест, заменявших ему портупею. Помимо двух гранат на поясе, он заткнул туда же наган и браунинг, слева болталась шашка в серебре, а за спиной — драгунская винтовка. Не хватало только кавказского кинжала.

— Распорядитесь привести здание в порядок!

У матроса в глазах мелькнуло непонимание: зачем, хорошо же сидели?

— Вы же на флоте служили, на кораблях? — дернуло меня вылезти.

— А как же, — приосанился Богомолец, звякнув железом.

Еще бы, настоящий мореман, чайки на грудь срали, не чета всяким.

— Так у вас на кораблях, небось, чистоту блюли?

Он перекосился и сквозь зубы выдавил:

— Блюли, а как же. Чуть что не так — драконы сразу в глаз или скулу своротят.

— Ну так что мешает навести чистоту?

— Не за тем мы за свободу бились, чтобы старые порядки соблюдать! — гордо отшил матрос и оглянулся, поддерживают ли его свои.

— Ну так-то да, у нас свобода. Каждый волен вшей нахватать или дристать непрерывно, а вот если из-за одного такого свободного другие заболеют, то это уже свинство, а не свобода.

— Товарищ Богомолец, прекратите препирательства! — повысил голос Антонов. — Товарищ Махно дельное замечание сделал, невозможно в такой грязи находится. Распорядитесь убраться.

— Есть, — неохотно отмахнул рукой матрос и скрылся в толпе.

— Кто он такой? — слегка придержал я Артема.

— Чекист.

Оп-пачки. По всем прикидкам — рановато. День Чекиста праздновали 20 декабря, в честь декрета о создании, на момент которого в ЧеКа насчитывалось то ли пять, то ли шесть человек, включая Дзержинского. Неужели за два месяца успели развернуть структуру вплоть до фронтовых отделов? Или товарищ Богомолец единичный эмиссар на особо важном направлении? Нет, не похоже, слишком он для такого поста расхристан. Скорее ожидал бы тут встретить уполномоченного вроде Петерса или Кедрова, из старых большевиков.

Ну что же, неприятность эту мы переживем. Тем более Голик и Задов вернулись сияющие, а Лютый так вообще привел двух ребят-технарей, подписавшихся к нам в автоотряд.

Уж не знаю, совещание помогло или дело само к тому шло, но буквально через пару-тройку дней в Новочеркасске, убедившись в бессмысленности сопротивления, застрелился атаман Каледин. Отряды добровольцев во главе с Корниловым двинулись в поход с Дона на Кубань, где в Екатеринодаре провозгласила независимость Кубанская республика.

Поветрие создания новых протогосударств охватывало юг России — каждый день, как грибы после летнего дождя, вылуплялись Донская республика, Кубанская советская, Доно-Кавказский союз, Черноморская советская, Ставропольская и так далее.

Красные заняли Новочеркасск с Ростовом и немедленно занялись террором — да, успели развернуть ЧеКа. Во всяком случае, в малоприятных известиях оттуда про расстрелы «буржуев и офицеров» несколько раз повторялось слово «чекисты».