Светлейший князь (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

Всё началось где-то через неделю после прибытия Михаила. Двадцать второго октября, за завтраком, Учитель дождался пока слуги накроют десерт и отослал всех, кроме довольного узкого круга лиц, присутствовавшего за столом. В отличие от большинства других завтраков кроме светлейшего князя Николаева-Уэлсли и троих Великих князей здесь были только адмирал Нахимов, князь Горчаков, генерал-майор Тотлебен и майор жандармского корпуса Полавин, с которым Константин познакомился ещё во время своей кругосветки.

— Господа, прежде всего я хотел бы представить один документ,- негромко произнёс Учитель, после того как все лишние вышли, и достал из планшетки нового образца, с которой он почти никогда не расставался, сложенный пакет, запечатанный красным сургучом, сразу же передав его цесаревичу. Тот молча принял, сломал печать и развернул бумагу. Быстро пробежав её глазами, он удивлённо воззрился на светлейшего князя.

— Господи, Учитель, как будто я без этого мог бы проигнорировать ваши советы?

— Александр, ты уже достаточно взрослый, чтобы игнорировать любые советы,- мягко улыбнувшись произнёс князь Николаев-Уэлсли.- Даже отца. Единственное, что ты не можешь игнорировать — это повеления Государя. Но я не он. Поэтому император и дал мне эту бумагу,- произнеся это Учитель замолчал и обвёл взглядом всех присутствующих.- Кто-то ещё желает ознакомиться с моими полномочиями или слова цесаревича достаточно?

Сидящие за столом переглянулись, потом сосредоточили взгляды на двух оставшихся Великих князьях. А после того как те промолчали, Нахимов, как второй по должности из остальных присутствующих после Горчакова, но при этом «хозяин» Севастополя, коротко ответил:

— Достаточно, Ваша Светлость. Мы все — внимание!

— Около тридцати лет назад,- начал светлейший князь,- один из настоятелей некоего северного монастыря, название которого не знаю даже я, прислал вашему отцу письмо, в котором сообщал о пророчестве старца, обретающегося при сём монастыре, каковое он сделал на смертном одре. И государь ознакомил меня с ним… Оно было коротким. И почти полностью посвящено новой войне с «двунадесятью языками», чьи орды придут к нам из Европы. Но на этот раз не по суше, а по морю…- Учитель сделал паузу, обведя взглядом всех присутствующих. Народ подобрался и переглянулся. Пророчество? Они что в дремучей старине или в просвещённом девятнадцатом веке? Да и если даже оно и было — чем это может помочь им здесь, в осаждённом Севастополе?

— Так вот — поначалу мы не обратили на него особенного внимания. Сколько было этих пророчеств. И нашествия на нас тоже не так уж редки. То татары, то немцы, то поляки, то французы… Да и тогда, почитай сразу после поражения Наполеона казалось, что никто не может противустоять России. Что наша сила и мощь — навсегда! И что Европа, кою мы освободили от узурпатора, подмявшего под себя десятки государств — всегда будет благодарна русским… Но, как вы все теперь понимаете — эти надежды оказались наивными. Они забыли. И снова начали смотреть на нас сверху вниз. А после так называемой «Весны Европы» ситуация стала меняться совсем быстро. И всё шло практически так, как было предсказано…- светлейший князь снова замолчал. Все молча сидели, напряжённо глядя на него.

— Мы пытались как-то перебороть предсказанное,- продолжил князь спустя некоторое время,- развивали торговлю, надеясь на то, что наши партнёры не захотят терять взаимовыгодные торговые связи и не станут вести дело к войне, устроили Выставку, надеясь впечатлить наших европейских соседей нашими успехами, желая побудить их к сотрудничеству, а не к войне, делились любыми своим достижениями, например, предложили всем жаждущим поставки нового, драгоценного металла «алуминиум» — для чего провели целую серию аукционов дабы все желающие могли купить у нас столько, сколько им нужно. Чтобы не раздражать бриттов — сильно ограничили строительство капитальных кораблей первого ранга… Но ничего не помогло. Наоборот, они начали усиленно науськивать на нас османов. А когда мы решили наказать Османскую империю за её беспардонное поведение — маски оказались окончательно сброшены. Ну да вы всё это и сами прекрасно знаете…- Учитель замолчал. В столовой повисла напряжённая тишина. Сидевший во главе стола Александр некоторое время молча сидел, уставя взгляд в какую-то точку на противоположной стене и явно напряжённо размышляя, а затем пошевелился и спросил:

— Кхем… ну что ж — многое становится понятным. Но, Учитель, там ведь было что-то ещё. Что-то конкретное. Иначе бы вы вряд ли завели этот разговор именно сегодня.

Князь улыбнулся.

— Да, ты прав. Приятно видеть, что наши с тобой усилия развить твои способности к анализу — принесли плоды. Ты, молодец, Александр…- после чего снова окинул спокойным взглядом всех, сидящих за столом, и продолжил:- Кроме туманных изречений, коими характеризуются практически все известные пророчества, там было и кое-что конкретное. Дата — середина века. Место — Таврийский полуостров. И месяц — грудень. В этот месяц должна прийти Великая буря, которая определит кому победить…

— Грудень — это же ведь ноябрь? То есть уже через десять дней!- оживился Мишка.

— Ну, насколько понял, число там не указано. То есть эта буря может разразиться как первого, так и тридцатого ноября,- усмехнулся тогда Константин.- И как я думаю, вы хотите, чтобы мы подготовились к этой самой Великой буре?

— Да, это именно то, что мы с государем считаем нужным сделать. И, я считаю, что срок готовности именно первое ноября. Надо ли говорить почему?

— Нет,- мотнул головой Александр.- Но, откуда уверенность в том, что это случится именно в этом году? Середина века-то уже как бы прошла. Сейчас идёт пятьдесят четвёртый.

— Да, но в пятидесятом здесь, в Крыму или, как говорится в пророчестве — на Таврийском полуострове никаких иностранных войск «двунадесяти языков» не было. А в пророчестве говорится, что Великая буря обрушится на противустоящие друг другу силы,- пояснил светлейший князь.- Но — да, это всё может оказаться неправдой. Или мы просто его неправильно поняли… Однако, я считаю необходимым подготовиться и, хотя бы, ноябрь прожить так, чтобы мы не только смогли без особенных потерь пережить любую, даже самую грозную бурю, но и сразу после неё сумели немедленно воспользоваться её результатами,- он замолчал. Ещё несколько мгновений за столом висела напряжённая тишина, а потом Михаил, коротко хохотнув, сообщил:

— Вообще, мне Кирюша Струве… ну, сын директора Пулковской обсерватории, рассказывал, что его «papa» озабочен резким ростом солнечной активности,- а после того как на нём скрестились взгляды всех присутствующих, нервно улыбнулся.- Что? Кирюша — хороший математик. Мы с ним работали над методикой наведения дальнобойных орудий для стрельбы с закрытых позиций с использованием счётных механизмов господина Корсакова[1]. Вы же мне сами говорили, Учитель, что, когда дальность стрельбы наших пушек возрастёт — это будет один из самых важных типов огневого контакта. Ваши же слова, я помню!

Это упоминание по большому счёту ничего не подтверждало и не опровергало — в конце концов за этим столом учёных не было, а даже среди них мало кто мог связать между собой рост солнечной активности и увеличение числа природных катастроф. Ну не выявили пока что между ними никакой зависимости… Но упоминание некоего научного фактора как-то сразу добавило пророчеству легитимности в глазах большинства присутствующих. Мол, не только старец что-то нашептал, но и наука нечто этакое уловила!

— Значит так — мы точно не можем знать правда это или нет,- негромко начал Александр спустя где-то полминуты молчания,- но воля Государя однозначна — мы должны действовать так, будто это непременно произойдёт. И мы будем так действовать. Поэтому, господа, уже сегодня к обеду я жду от вас первые предложения по поводу того, что следует сделать немедленно. Буквально завтра-послезавтра. А также того, что потребует несколько больше усилий, но это так же следует сделать. Кроме того…- он вновь поднял письмо и, пробежав что-то в тексте глазами ещё раз, развернулся к Полавину.- Майор, государь непременно требует, чтобы вы подготовили специальный документ, в котором каждый из присутствующих подписался бы под тем, что всё, что он услышал сегодня — никому и никогда не будет сообщено. Вообще никому. Даже женам и детям. Даже случайно!- за столом возник недовольный гул, но Александр быстро прервал его, приказав:- Моё имя ставьте первым!