Светлейший князь (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

Утром Бакли проснулся от того, что зашёлся кашлем. Его просто выворачивало. До блевоты. Впрочем, в таком состоянии были все вокруг. Временный бивуак роты на берегу кхекал, кашлял, хрипел и блевал.

— Вот, сэр — попейте,- подошедший к нему ланс-капрал протянул ему медную кружку.

— Чай?- прохрипел лейтенант.

— Нет — кипяток. Чая или кофе нет. Тот что был — испорчен водой, а нового взять неоткуда,- сообщил ему Томпсон.- Но зато удалось отыскать немного пшена. И у нас ещё осталось сала на одну закладку. Так что завтрак будет.

— А котел?

Большой медный котёл, в котором варили еду на всю роту разом — остался на ротном бивуаке.

— Отыскали в трюме. Его, конечно, изрядно помяло, но он не лопнул. Так что завтрак уже готовится.

— Хорошо,- кивнул Бакли и сделал большой глоток. Кипяток обжёг гортань, но зато прокатился по горящему горлу мягкой, тёплой волной.- Что там слышно?

— Продолжаем разбирать клипер, сэр. А потом… наверняка дадут новое задание. Там к капитану прибыл ваш приятель из штаба, наверное, принёс новые распоряжения.

— Да?- лейтенант поспешно хлебнул ещё и приподнялся. И вовремя. Колльз уже шёл к нему.

— Генри — ты жив? Какое счастье!- энсин остановился перед ним. Но, боже, в каком он был виде! Его голова была замотана бинтом, сквозь который проступало красное, рука — закреплена на косынке, а лицо было всё в задирах и царапинах.

— Ричард! Что с тобой случилось?

— Ударило балкой от сорванной крыши склада,- криво усмехнулся тот, присаживаясь рядом.- Слава богу жив остался. Вот — гляди. Мне ещё три зуба выбило… А ты, я гляжу, в порядке.

— Ну не совсем,- Бакли снова зашёлся в кашле и прохрипел,- всё-таки ночка была жуткой. Да и день ненамного лучше.

— Следующие будут такими же,- криво усмехнулся энсин.- Уж можешь мне поверить.

— Не сомневаюсь,- скривился лейтенант.

— Да уж — жуть что творится… Вчера, оказывается, прибыло три корабля из Варны с продовольствием. Их не успели даже завести в бухту. Так что, скорее всего — все они разбились о скалы… Моряки предлагали отогнать их подальше в море, поскольку барометр падал уже давно, но наш «однорукий» отказал. Потому что, как выяснилось, у турецких союзников,- в его голосе послышалась явная насмешка,- дела с продовольствием обстоят совсем плохо, и они умолили его позволить им сразу же как суда введут в бухту — начать их разгружать. Даже если это произойдёт глубокой ночью.

— Понятно…

— Нет, тебе пока не может быть всё понятно,- с горечью произнёс Колльз и яростно сплюнул сквозь прореху в зубах.- Вон там — видишь, на горизонте… там стоял пароход «Принц». На нём было почти сорок тысяч комплектов тёплого обмундирования. Понимаешь, чем нам грозит его потеря? И только обмундированием, как ты понимаешь, дело не ограничивается. Порох. Ядра. Свинец. Солонина… Две тысячи семьсот регистровых тонн! А вон там — стоял на якоре американский «Прогресс». Он был разгружен наполовину. Вот там — «Медора», там — «Кадуцей», там — «Дикая волна»…- на этих словах по щекам энсина потекли слёзы. Бакли вздохнул. Он знал, что Колльз был приписан к отделу, занимающемуся снабжением, именно поэтому у того всегда находилось чем погреться и закусить, так что произошедшая катастрофа затронула энсина куда сильнее. Потому что случившееся обрушило результаты его многодневных усилий.

— Ричард, мы пройдём через это,- негромко произнёс лейтенант приобнимая приятеля за плечи.- Мы — британцы! Владыки морей… Мы сможем.

А ланс-капрал Томпсон молча втиснул в его здоровую руку такую же кружку с кипятком.

— Сейчас мы — стадо баранов на заклание, Генри,- криво усмехнулся Колльз.- Остаётся надеяться, что у русских творится что-то подобное. Потому что защищаться нам практически нечем. Из боевых кораблей потеряно не меньше десятка, остальные боеспособны крайне ограниченно. «Сан Парей» потерял две мачты из трёх, на последней целой — оборвана половина вантов. Ещё два линкора имеют пробоины, и на одном из них, чтобы удержать корабль на плаву, пришлось сбросить за борт половину орудий левого борта. Те запасы пороха, которые находились в корабельных крюйт-камерах, конечно, уцелели, но возместить их практически нечем. Так что едва они закончатся — корабли станут совершенно безоружны…- он осекся и прислушался. Бакли тоже замер. Откуда-то с северо-запада послышались странные звуки, напоминающие отголоски пушечных залпов. Вроде как…

— Что это?- тихо прошептал лейтенант спустя несколько секунд.- Это же…

— Да!- хрипло выдохнул энсин.- Эти пушечные залпы доносится со стороны Камышовой бухты. Русские пришли к французам. Они не в таком же состоянии, как и мы — они были готовы. И после того как буря немного утихла — вышли в море и пришли к французам. И скоро придут к нам,- его плечи опустились, а кружка с кипятком вывалилась из руки и упала в грязь. Но никто не обратил на это никакого внимания.

— Похоже, всё кончено, Генри — мы обречены…

Лейтенант же молча вскочил на ноги и стоял, стиснув кулаки и ненавидяще пялясь в сторону с которой доносились звуки пушечных залпов. А когда открыл рот — из его глотки вырвался злобный рёв:

— Нет, Ричард — ты не прав. Уилтширцы не сдаются! Мы будем драться. Всем, чем можно! Не сможем стрелять — будем драться штыками, шпагами, кулаками, зубами… Нас так просто не возьмёшь! Мы — англичане! Над нашей империей никогда не заходит солнце — не зайдёт и здесь! Мы уничтожили великого Наполеона — что нам какие-то русские? Мы загоним их в их леса и болота и заставим сидеть в грязи и жрать лягушек!- тут он закашлялся. Энсин несколько мгновений молча сидел, глядя на разгорячившегося друга, после чего протянул руку и похлопал его по спине.

— Лягушки это не про русских, Генри, это больше про наших союзников, которым в этот момент как раз знатно достаётся… Но я хочу тебе сказать не это, друг мой. Я хочу тебя попросить — постарайся выжить во всём том бардаке, который нам предстоит. Постарайся, Генри. Ты — хороший человек. Мне будет больно если ты погибнешь…

[1] Полностью вымышленное лицо. И не надо искать прототип. Даже если найдёте — это не он).

[2] Так называлась британская экспедиционная армия, действовавшая на Дунайском и Крымском театрах.

[3] В нашей истории общая численность русских войск в Крыму на пике достигала 85 тыс. человек, но здесь, вследствие сохранившихся хороших отношений с Пруссией и куда меньшей протяжённости общей границы с австрияками войск точно будет больше.

Глава 7

— Держать зюйд-зюйд-вест!

Константин отвернулся и отёр рукой лицо. Море ещё штормило, а линкоры шли галсом, так что волны регулярно били в борт. Большинство в скулу, но иногда волна чуть меняла угол и обрушивалась на мостик номинального флагмана Черноморского флота — линкора «Императрица Мария». Это был последний непаровой корабль, построенный на Чёрном море. Его закладка произошла сразу после спуска на воду первого из кораблей серии — систершипа «Императрицы» линкора «Храбрый». И после него более кораблей без паровой машины не заказывалось… Хотя, как знал Великий князь, конструкторами адмиралтейства был разработан проект куда более мощного корабля, которому собирались дать его имя — «Великий князь Константин». Это должен был быть ста двадцати пушечный линкор, водоизмещением почти пять тысяч английских регистровых тонн. Но, вместо этого в освободившимся эллинге заложили очередной парусно-винтовой фрегат уже освоенной серии, а оставшиеся деньги перекинули на ремонт других кораблей и завершение работ на Севастопольских укреплениях. Что же касается имени, то его должен был получить какой-то новый корабль. Секретный. Строящийся где-то на верфях Учителя. Кстати, именно он ему об этом и рассказал. Но что это за корабли и чем отличаются от разработанного проекта или иных других пока сообщать отказался. Сказал лишь:

— Всему своём время, Костя…- но Константин был совсем не против подобной замены. После своего кругосветного путешествия он стал ярым сторонником паровых кораблей, и давать своё имя чистому паруснику ему как-то не сильно хотелось. Потому что он был твёрдо убеждён, что служить такой корабль будет недолго… Впрочем, фанатов пара в русском флоте уже давно было большинство — в первую очередь вследствие того, что самым многочисленным типом русского боевого корабля уже давно стали парусно-винтовые фрегаты типа «Соломбала». Нет, находились ещё ретрограды, стенавшие о величии славных времён господства парусов и яростно критиковавшие шум и грязь паровых машин, загрязнявших паруса и форму матросов и офицеров сажей и дымом, а также мешавших точной стрельбе из орудий своими вибрациями. Но о какой точной стрельбе можно было говорить если практически все корабельные пушки до сих пор являлись гладкоствольными? И только в последнее время флот начал получать тонкий ручеек новых семи с четвертью дюймовых нарезных орудий на корабельных станках. Но он был пока ещё настолько мал, что их число на тех кораблях, на которые их поставили, не превышало восьми. Причём, на той же «Императрице Марии» для того, чтобы не превысить весовые характеристики и не снизить остойчивость, взамен пришлось снять с верхнего дека аж двадцать штатных пушек. Восемь вместо двадцати! Но, судя по тому, как эти пушки показали себя на береговых батареях — оно того стоит.