Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

Варенников, скрипнув зубами, отвернулся. Он-то прекрасно помнил, что через несколько лет этот «хороший офицер и убежденный коммунист» построит новую Ичкерию на руинах старой Чечни. И во всем этом была жуткая ирония, о которой еще несколько лет назад нельзя было даже помыслить. Джохар Дудаев, отличный служака, отважный и умелый летчик и командир, дослужился до генерал-майора и командира целой бомбардировочной дивизии стратегов. Сослуживцами характеризовался, как верный товарищ, всегда готовый прийти на помощь. У командования был на хорошем счету, что доказывала его поступательная карьера. Останься все как есть, Дудаев наверняка бы занял ответственный пост в министерстве обороны, а со временем может быть и высокую должность в партии и правительстве Советского Союза. И этот положительный со всех сторон человек вдруг своими собственными руками развязывает кровавый конфликт на южных границах того самого государства, которому когда-то долгие годы служил верой и правдой. Он мечтал о независимой Чечне, а выстроил новое рабовладельческое государство, ставшее прибежищем террористов и экстремистов. Чеченец повел свой народ в пропасть, где все и должно было закончиться.

— Как же так? Это точно не ошибка? — Язов, по всей видимости, все никак не мог поверить, что Дудаев, советский офицер, генерал-майор, в недавнем прошлом, практически решился на открытый мятеж. — Настоящий летчик, генерал-майор, и тут такое…

Варенников, поймав взгляд министра обороны, покачал головой.

— Нет никакой ошибки. Больше нет никакого генерал-майора Джохара Дудаева, советского офицера и патриота, — жестко произнес генерал, обводя решительным взглядом всех присутствующих. — Есть Джохар Дудаев, бывший генерал-майор, не прошедший проверку властью. Экстремист, откровенный националист, и при всем при этом умный, фанатично уверенный в себе человек. Теперь это враг, и в этом больше не может быть никаких сомнений.

Язов недоверчиво причмокнул губами. Мол, не перебарщиваешь ли ты? Не делаешь ли ты из обычного, пусть и зарвавшегося, политика настоящего монстра?

— Может не нужно пороть горячку, — примирительно начал министр обороны, все еще не веря в серьезность ситуации. — Ну, пошумят немного, чуть постреляют, и успокоятся, договорятся. Кавказ, ведь. Пусть поиграют в независимость, пусть попробуют. Вон, как с Прибалтикой вышло. Покричали, посуду побили, а потом все равно на поклон пришли. И здесь также будет.

Скрипнув зубами, Варенников снова покачал головой. Насупился, с нажимом уставился на министра обороны. Все своим видом показывал, что не согласен.

— Нет, не будет так, — тихо, с болью в голосе, произнес он. — Кавказ — это не Прибалтика.

К сожалению, как раньше уже не будет. Точка невозврата была уже пройдена. Все шло к тому, что историю повторится, и скорее всего с еще большей жестокостью.

— Если не начать действовать уже сейчас, то завтра или послезавтра будет уже поздно. Нельзя недооценивать то, что делает Дудаев. Сегодня он самый популярный человек в Чечне. Его именем стали называть детей. В мечетях днем и ночью молятся о его здоровье. Вы представляете, что будет завтра? Завтра вайнахи с радостью пойдут на смерть по его слову. Каждый мужчина, каждый мальчишка, каждый старик станет его солдатом.

Да, тысячу раз, да. Генерал уже проходил это во время Первой и Второй чеченских компаний. Тогда в спину русских солдат стреляли глубокие старики, которым солдаты оставляли свои продуктовые пайки. Сопливые пацаны бросались под танки с минами в руках, счастливо славя Аллаха. Женщины ночью продавались за патроны, а днем с помощью них убивали своих русских любовников. Наступало новое средневековье, когда тела врагов скармливалось псам, их головы насаживались на колья, а из отрезанных ушей собирали кровавые ожерелья. Наступало время не самого сильного, а самого жестокого, для кого человеческая жизнь стоила не больше песчинки под ногами.

— Что вы предлагаете? — Язов нахмурился, поняв, что Варенникова не переубедить. — Сделать, как в Прибалтике? Уйти?

— Уйти? — горько усмехнулся тот. — Уйдем с Чечни, потеряем Кавказ, а весь юг превратится в пустыню. Уходить нельзя, но и воевать то же не самая хорошая идея.

Министр обороны насупился, пытаясь понять, что же ему все-таки предлагают. Пока ясной картинке в его голове не было.

— Самое первое и главное — это укрепить оборону всех военных объектов на территории Чечено-Ингушской АССР. Нужно усилить охрану всех гарнизонов, аэродромов, штабов, диспетчерских военных пунктов, военных учебных заведений. Ужесточить контрольно-пропускной режим, отменить всех отпуска и выходные, усилить контрольно-досмотровые мероприятия, перейти к особой антитеррористической форме несения службы, когда угроза может исходить от любого человека, от любого объекта — от мальчишки со школьным рюкзаком, от продавщицы на рынке, от старой подруги, от пачки с сигаретами или новенького магнитофона Sony.

Варенников говорил почти без пауз, словно зачитывал по бумажке специально подготовленное для него выступление. Фразу были четкие, рубленные, сами просившиеся на бланк приказа.

— … Одновременно нужно провести ротацию личного состава гарнизонов, особенно офицерского состава. Желательно существенно снизить долю срочников, которые только вчера увидели оружие. Там нужны опытные, лучше уже воевавшие, обстрелянные кадры. Следует готовиться не только к отдельным провокациям, но и планомерной осаде военных баз со стороны незаконных бандформирований.

Словом, уйти никак нельзя было. В той истории ушли, а точнее сбежали, оставив нетронутыми военные городки со всем имуществом. Варенников в первую Чеченскую компанию на своей собственной шкуре испытал, что это такое было. Тогда у боевиков Дудаева к удивлению федеральных сил оказались не просто автоматы и пистолеты, а пулемёты и минометы. По российским солдатам активно работали минометы и реактивные гранатомёты, стреляли танки и бронетранспортёры. Спецназ берег патроны, пряча последнюю гранату, а с той стороны, вообще, не знали недостатка в боеприпасах.

— … Уходить категорически нельзя, — ещё раз повторил Варенников.

— Алексей Петрович, слышали? Сегодня же согласуйте с Валентином Ивановичем нужные приказы. — Язов повернулся к своему заму, все еще стоявшему у карты. Тот исполнительно кивнул в ответ, что-то быстро чиркнув в записной книжке. — Так… Валентин Иванович, с гарнизонами все понятно. Как говорится, усилим, укрепим, наладим, покрепче закрутим гайки, а вот что делать с остальным? Вы же сами сказали, что конфликт внутри Чечни будет только нарастать и сам собой не утихнет. Может поддержим кого-нибудь?

Язов подался вперед, глубокомысленно качая головой. Решение, которое он предлагал, напрашивалось само собой. Нужно просто поддержать одну из сторону конфликта, сделав ее своим должником. Так всегда делали империи — сначала Великобритания, потом США. Советский Союз тоже не гнушался этим. Хороший инструмент везде хороший инструмент. Нужно лишь грамотно его применить. Но тут было несколько «НО».

— Этот ход прошел бы в другом месте, где-нибудь в Южной Америки, но не на Кавказе, — покачал головой Варенников. Конечно же, он уже думал просчитал это решение, взвесил все «за» и «против» и отмел его. — Сейчас это противостояние между двумя группами чеченцев, конфликт между своими. Если же выступить за одну из сторон, то другая сторона тут же станет кричать о вмешательстве чужаков. Нет, на Кавказе так грубо нельзя работать. Здесь нанесенные оскорбления помнят десятилетиями, обиды тщательно лелеют долгие годы, чтобы в один момент предъявить за них счет. Предлагаю, этот вопрос хорошенько проработать, чтобы не сделать все хуже.

Внимательно посмотрев на Варенникова, министр обороны медленно кивнул.

— Хорошо. На этом закончим наш разговор.

Язов поднялся с кресла. За ним встали и остальные.

— Валентин Иванович, вас я попрошу задержаться. Нужно уточнить один вопрос…

Заместитель министра и министр внутренних дел, попрощавшись, вышли из кабинета. Внутри остались только двое — Язов и Варенников.