Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

— Я ведь правильно понял тебя, Валентин Иванович, что ты не хотел говорить при этом? — министр обороны подошел к Варенникову.

— Да, товарищ маршал. Пуго не нужно знать лишнего. Вопрос с Чечней непростой, и к нему не нужно лишнее внимание.

— Рассказывай, что придумал.

Они встали у зашторенного окна.

— Дудаев и Завгаев должны «бодаться» и дальше. Пока они выясняют, кто самый настоящий «чеченец», они ослаблены. Как только останется только один из них, тогда он быстро подомнет под себя всю Чечню. Уверен, что таким человек будет Джохар Дудаев.

Министр обороны тяжело вздохнул. Чувствовалось, что на душе у него было не спокойно. Ведь, Дудаев — это генерал-майор, командир бомбардировочной стратегической авиации, то есть элита вооружённых сил Советского Союза. Получается, все они, а в первую очередь он сам, Язов, не досмотрели, не разглядели гниль внутри этого человека.

— Нам нужен кто-то третий, Дмитрий Тимофеевич, — понизил голос Варенников. — С первыми двумя Чечня выпустит пар, националистический угар пройдет, и первым станет совсем другой человек, который уже будет говорить не о войне, а о сбережении народа.

— И кто он? — прищурился министр обороны.

— Не думаю, что вы его знаете. Это один из религиозных лидеров Чечни, и главное человек слова.

— Кто? — снова повторил свой вопрос Язов.

— Ахмат Кадыров.

Язов задумчиво качнул головой, явно, пытаясь вспомнить только что прозвучавшую фамилию.

— Ты так уверен в нем?

— В таком вопросе сложно говорить об уверенности, но… с ним можно и нужно говорить. А с теми двумя сейчас говорить бессмысленно. Они не будут ничего слушать и, главное, слышать. Они уже опьянели от власти и безнаказанности.

— Хм… значит, предлагаешь так… Хорошо, я тебя поддержу, — после некоторого раздумья произнес Язов. — Не знаю, что и как получится, но это лучше, чем ничего… Действуй, генерал, действуй. Думаю, ты из всех нас единственный, кто готов действовать. Действую…

Однако Варенников и Язову не все рассказал. У него была еще одна крапленая карта для этой игры, и он собрался ее разыграть.

Генерал попрощался с министром обороны и быстро вернулся в свой кабинет. Только здесь проводились регулярные проверки на присутствие прослушивавших устройств, и можно было говорить свободно.

— Так… Где этот номер телефона? — Варенников листал записную книжку в поисках одного конкретного номера. — Вот… Сергей Геннадьевич Одинцов… Ну, здравствуй, старина.

Да, Варенников решил позвонить самому себе из этого времени. Майор Одинцов из Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил, и был его козырной картой, которую он готовился вытащить из-за пазухи и бросить на стол.

Поднял трубку телефонного аппарата и начал набирать нужный номер. Не прошло и нескольких секунд, как трубку сняли.

— Товарищ Одинцов? — на мгновение дрогнул Варенников, когда на той стороне раздался знакомый голос. — С вами говорит генерал Варенников, руководитель Оперативного штаба ГКЧП. Вы можете сейчас прибыть ко мне? Да, прямо сейчас! Здание Генерального штаба. Жду.

Разговор по-военному быстрый, четкий. Не прозвучало ни одного лишнего слова, все по делу.

— Да, дела… Сейчас я увижу самого себя…

Не прошло и часа, как в дверь кабинета громко постучали. Через мгновение вошел его заместитель.

— К вам пришли, товарищ генерал.

— Зови.

Сразу же через порог переступил Одинцов. Невысокого роста, крепкий. Взгляд цепкий, сканирующий. Настоящий диверсант.

— Здравия желаю, товарищ генерал. Майор Одинцов по вашему приказанию при…

Варенникова, не сводя с него глаз, махнул рукой.

— Присаживайся, майор.

Генерал сразу выбрал именно эту манеру разговора — разговора двух военных, а не начальника и подчиненного.

— Как рана, не сильно беспокоит?

— Нет, товарищ генерал, — помрачнел Одинцов. Хотя он и держал себя в руках, но чувствовалось, что эта тема для него болезненная. — Лечение прошел, чувствуя себя полностью готовым к дальнейшему прохождению службы.

Варенников молчал, буравя его взглядом. Ждал. Прекрасно помнил, как он тогда переживал, что его, окончательно, спишут. Ночами не спал, потому что ему снились на Афган и не Ангола, а здоровенный канцелярский стол с кипой бумажных папок.

— Товарищ генерал, если опять разговор про штабную работу, то не нужно… Врачи перестраховываются, поэтому и пишут свои писульки. А я готов. Понимаете, готов.

— Никто и не собирается тебя отправлять в архив, майор, — хмыкнул Варенников. — Такими кадрами, как ты, просто смерти подобно раскидываться. Для тебя как раз есть задание. По профилю…

Едва прозвучало слово «по профилю», как майор сразу же сделал стойку. Это слово среди своих было как пароль, означавший настоящую работу, а не какую-нибудь инспекцию по штабам и тылам портянки и консервы считать.

— Я готов, товарищ генерал, — сразу же отчеканил Одинцов. Чувствовалось, что у него внутри все накипело и он просто физически рвался «в поле».

— Подожди, не спеши, — одними уголками губ улыбнулся Варенников. — Задание не простое, ювелирное. Вот, смотри… есть два полевых командира, которые делят между собой власть. На обоих пробы негде ставить, поэтому и договариваться с ними не о чем. Оба они нам мешают, а открыто трогать их нельзя, ибо это чревато. Понимаешь меня?

Одинцов кивнул.

— В Анголе так делали, товарищ генерал. Частая история, когда сегодня два вождя поспорили, а завтра уже перестреляли друг друга.

— Правильно понимаешь, майор. Сейчас получишь инструкции, а вечером мне на стол план по операции. С этой минуты подчиняешься только мне лично. Приказ сейчас же будет…

Варенников поднялся с места. Следом встал Одинцов.

— Это Кавказ, товарищ генерал? — тихо спросил майор.

Хозяин кабинета кивнул. Майор все правильно просчитал, а, значит, в его выбор для дела не был ошибкой.

Глава 24

Отсчет пошел

Лэнгли, штат Вирджиния

Штаб-квартира ЦРУ

Роберт Гейтс широко улыбнулся, закинув ноги на стол. Взял со стола пресс-папье и с грохотом закинул его в коробку у стола. Через мгновение туда же отправил и бронзовую статуэтку орла, которая ему жутко не нравилась. Раньше такого он и в мыслях бы себе не позволил. Сегодня же все изменилось — именно сегодня президент Джордж Буш-старший подписал указ о назначении его директором Центрального разведывательного управления. До этого дня Гейтс больше полутора лет занимал должность заместителя директора ЦРУ и был вынужден исполнять приказы этого старого ворчуна Уэбстера.

— … Наконец-то, это старая задница свалила на покой, — насмешливо фыркнул Гейтс, мазнув взглядом по портрету на стене. С фото строго смотрел седовласый мужчина с крупными резкими чертами лица, больше подходящими для какого-нибудь генерала. — Пусть теперь занимается своими чертовыми пчёлами… Все уши мне про них прожужжал. Пчеловод… А мы тут займемся настоящими делами.

Гейтс, и правда, совершенно искренне считал своего бывшего начальника замшелым, устаревшим, эдаким динозавром от разведки. Наступало новое время, появлялись новые методы работы, необратимо менялась философия разведки, а Уэбстер никак не хотел меняться. На этой почве между ними происходили частые споры, несколько раз переходившие в безобразное выяснение отношений.

— … Теперь все будет по-другому, — мужчина хищно оскалился. Сейчас он ощущал себя диким хищником, который впервые вышел на свою собственную настоящую охоту. — Хватит на всех оглядываться. Хватит сомневаться, хватит… Превратил Лэнгли в детский сад. Этого нельзя делать, это нужно согласовать с Конгрессом, это слишком рискованно, это пресечение красных линий. Хватит.

Уэбстер, действительно, не любил резких, не обдуманных действий и операций. Чтобы разделить возможные риски, бывший директор ЦРУ плотно сотрудничал с Конгрессом, Белым Домом и другими разведками. Все время своей службы он выступал за регулярный обмен информацией, за большую открытость разведки, за полноценный политический надзор, чему категорически противился его тогдашний заместитель Гейтс.