Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

Путилин закружился рядом с противником, не давая ему отвлечься от себя. Клинок держал обратным хватом, скрывая лезвие за рукой. Когда Стылый снова попытался атаковать когтями, нанёс несколько быстрых режущих ударов — будто бы мимоходом, просто проскальзывая мимо. На серой плоти чудовища словно сами собой появились длинные порезы, медленно засочившиеся вязкой чёрной кровью.

На раны Стылый не обращал внимания, и бросился вперёд снова. Но споткнулся на ровном месте — подвели рассеченные мышцы на задней стороне колена. Он упал на одно колено, и Путилин тут же подскочил к нему и одним чётким выверенным ударом обезглавил. Патлатая башка глухо ударилась о брусчатку и покатилась в сторону. Хотя остальное тело продолжало двигаться, загребая руками воздух, и даже попыталось встать.

Сам Путилин уже бежал дальше. Не к стене — там сейчас и так бойцов хватает. Нужно, наоборот, стягивать силы туда, куда долетает десант снаружи — чтобы успевать бить Стылых, пока те толком не очухались после приземления.

Часть защитников уже перегруппировывалась — он заметил, как несколько казаков спускаются по лестницам, а пара человек попросту спрыгнули со стен во двор. Очевидно, кто-то из Стаи — обычные люди бы ноги переломали при таком манёвре. Но всё же оборона реагировала на новый вызов недостаточно быстро — через стену успели забросить уже с десяток групп Стылых, и они быстро рассредотачивались по острогу, сея всюду хаос и панику.

— Всем на перехват! — закричал он, на бегу рубанув очередную тварь. — Гражданских — стягиваем к ковчегам!

— Аркадий Францевич!

Он развернулся на окрик и невольно выругался.

Кабанов был ранен. Похоже, не очень серьёзно — просто посекло щёку чем-то острым. Но крови было много, и искаженное яростью и тревогой лицо было похоже на жуткую японскую маску.

— Мы не удержим стену! — выдохнул заместитель и осёкся, потому что как раз в этот момент в башню рядом с воротами ухнула очередная ледяная глыба.

— Отставить панику! — огрызнулся в ответ Путилин, но Кабанов схватил его за плечо.

— Я что, похож на паникёра? — зло оскалился он. — Я просто правде в глаза смотрю. На стене мы лёгкая мишень. Нужно внутри острога оборону занять. Тем более что Стылых здесь скоро будет больше, чем снаружи.

Будто подтверждая его слова, во двор залетело ещё одно «живое ядро».

— Бей их! — заорал кто-то из казаков, первым бросившись в атаку.

Путилин с Кабановым тоже отвлеклись, помогая бойцам, стягивающимся к месту падения десанта. Стылых в новом ядре оказалось штук шесть, один ползал на пузе из-за сломавшегося хребта. Но оставшиеся дрались, как черти. Двое сразу же прорвались дальше в глубь острога. Троих прикончили на месте, но для этого пришлось навалиться всем отрядом — благо, в моменте образовался трёхкратный перевес.

Однако не прошло и минуты, как во двор шлёпнулся новый десант.

С громогласным рёвом с середины лестницы, ведущей на стену, спрыгнул Погребняк. Приземлился тяжело, едва не рухнул на четвереньки. Но тут же вскочил и рванул к Путилину. Из оружия при нём был только его молот на длинной рукоятке, и увесистое навершие было чёрным от крови Стылых.

— Отступать надо! — без предисловий выдал он. — Они уже на стены карабкаются, а людей у нас осталось — кот начихал.

— Как мы прозевали начало штурма⁈ — едва не взвыл от отчаяния Путилин. — Они что, за несколько минут требушеты успели подкатить?

— Нет, эти здоровенные дуры бьют прямо оттуда, за полверсты. Понятия не имею, как у них выходит!

— А десант?

— Малые катапульты, размером с телегу. Их, похоже, подтащили ещё ночью, скрытно, под снегом спрятаны оказались. До чего же хитрые твари…

Есаул зарычал — больше от бессилия и страха, чем от ярости.

— Так что — неужто отступаем? — вынырнувший будто из-под земли Велесов зыркнул на остальных изменившимися звериными глазами. Старик тяжело дышал, из под верхней губы его заметно торчали клыки.

— Да, нужно отходить, — буркнул Путилин, оглядываясь и пытаясь хоть как-то сориентироваться в разверзшемся хаосе.

Казалось, среди защитников уже не осталось даже намёка на боевые построения и вообще хоть на какой-то порядок. Но когда Демьян, Кабанов и Погребняк бросились в разные стороны, выкрикивая команды своим подопечным, бойцы постепенно подтягивались друг к другу и действовали всё более слаженно. Отступили от внешней стены, перекрыли проходы внутрь крепости, быстро возводя баррикады из подручных средств.

В том, чтобы отодвинуть рубеж обороны, был свой резон. Мощности малых катапульт Стылых едва хватало, чтобы перебросить десант через стену по высокой дуге. Большие требушеты тоже действовали на пределе своей дальности — ни одна глыба ещё не ударила по территории острога. Однако, отступив, защитникам пришлось бросить артиллерию на стене. За собой получилось оттащить только пулемёты и две лёгких 65-миллиметровых пушки, установленных во дворе перед воротами.

В течение следующих нескольких минут паника схлынула и установилось шаткое равновесие. Десант стал сыпаться реже, и цепочке защитников удавалось весь его сдерживать. Путилин даже послал нескольких бойцов из крыла Велесова вглубь крепости — отловить тех, кто прорвался.

Однако эта передышка оказалась мнимой. Воспользовавшись тем, что люди покинули основной рубеж обороны, Стылые перестали пользоваться катапультами и начали карабкаться прямо по стене. Нападать не спешили — похоже, ждали, пока подтянутся отстающие. И те прибавлялись с каждой минутой — снизу, со двора, было видно, как твари собираются в проходах между башнями, на площадках с пушками. Как всегда, безмолвные, жуткие, как ожившие мертвецы.

— Ох, хреново дело… — процедил сквозь зубы Погребняк, засевший за поваленной набок телегой рядом с Путилиным. — А где эта ваша девчонка, которая пожгла их всех в прошлый раз? Она нас тогда просто спасла! И самое время ей опять появиться.

Встретив его взгляд, Велесов мрачно покачал головой.

— Не выйдет, — отрезал Путилин. — Её Дар ещё не восстановился. Так что в этот раз придётся отбиваться самим.

— Да как⁈

— С божьей помощью, — огрызнулся катехонец. — Вы верующий, Макар? Тогда самое время молиться.

— Эй, глядите! — выкрикнул кто-то из казаков, и в голосе его пробился ужас.

Среди Стылых, собравшихся на стене у верхней площадки лестницы, ведущей вниз, замаячила фигура, резко выделяющаяся на фоне прочих.

Существо было огромным — настолько, что уже сложно было назвать его человеком. Над остальными Стылыми он возвышался так, что они казались по сравнению с ним детьми. И весил не меньше здоровенного племенного быка — доски лестницы под ним скрипели так, что было слышно даже отсюда.

— Ну и туша!

— Да сколько же в нём росту? Аршина четыре, не меньше!

Рядом с гигантом, будто для контраста, появилось несколько тощих полуголых фигур ледяных колдунов — с торчащими из-под серой кожи рёбрами и с длинными кристаллами чёрного льда, прорастающих откуда-то из плеч и из верхней части спины.

Великан остановился, окидывая медленным взглядом двор острога и играючи удерживая на плече резной деревянный тотем, вырезанный из бревна толщиной в обхват взрослого мужчины. Вдруг повисла долгая тягучая тишина, нарушаемая лишь шумом и криками, доносящимися из глубины крепости. Те же, кто был у стены, замерли и, кажется, даже дышать перестали.

А потом гигант вдруг подхватил свой тотем обеими руками, поднял над головой и спрыгнул во двор. Приземляясь, плашмя ударил бревном оземь, поднимая волну ветра и ледяных осколков.

И в тот же миг остальные Стылые хлынули, как волна, внутрь крепости.

Глава 11

Ох, и сложная это работа — из болота тащить бегемота…

Дурацкая фразочка — из тех, что у меня частенько всплывают из глубин памяти о прошлой жизни. Это, насколько я помню, из какого-то детского стишка или считалочки, и с моей нынешней ситуацией не вяжется совершенно. Но, кажется, именно поэтому психика и хватается за этот бред — чтобы меня не засосало в бездну безнадёги, ужаса и тихой паники.