Дальше вопросы пошли уже настоящие, и по вопросам этим я понял, что люди передо мной толковые.
— А ежели под повязкой загниёт? — спросил первый. — В походе, где глядеть некому?
— Где на коже рана, глухого камня не кладут вовсе. Режется окно над раной, повязка держит кость, а рану видно и перевязывают всякий день.
— А на морозе? — Второй постучал пальцем по скатке. — В палатке, в ноябре, при обозе. Схватится ваш камень?
Вопрос был лучший за день, и я ответил честно.
— Не знаю. Тёплая вода нужна и тёплый час, покуда стынет. Испытаю до холодов и отпишу, с мерами. Врать в таком деле хуже, чем не знать.
Лекари переглянулись, и по этому взгляду я понял, что ответ им понравился больше, чем понравилось бы любое «схватится».
— Сколько станет такая повязка казне? — спросил Виллие, когда жёлоб застыл.
— Дешевле лубков, господин Виллие. Алебастр жгут в каждом городе, холст казённый, наука на тетрадный лист.
— Наука на тетрадный лист… — повторил он и обернулся к своим. — Господа, извольте в приёмную, я догоню.
Лекари вышли. В коридоре за дверью мелькнул и пропал Сергей, привозивший Ртищева со счетами, и я успел отметить, что шёл он через свет из окон, не щурясь и не отворачиваясь.
Виллие постоял над солдатом, тронул пальцем белый камень, уже тёплый, схватившийся, и заговорил, не поворачиваясь ко мне.
— Веко у молодого Бутурлина доходит. Видел его нынче в коридоре, узнал. Ваша работа?
— Моя и его. Он оказался прилежный больной.
— Прилежный больной… — Виллие усмехнулся одними уголками рта. — Запишите и это. Мейер с Кологривовым, слыхал, кладут камень уже сами, вдвоём, и ссорятся при этом на всю палату. Книга ваша набрана. Проба ваша в фармакопее встанет осенью. Столбцы ваши читает государыня. — Он перечислял ровно, как перечисляют опись. — Год у вас вышел хороший, Салтыков. Таких обычно у лекарей не бывает.
— Я заметил, господин Виллие.
— Заметили. — Он наконец повернулся. — Тогда заметьте и остальное.
Он подошёл к окну, поглядел на наш двор, где грузили подводу с корпией, и когда заговорил снова, голос у него был другой. Тихий, и лишних слов в нём не осталось вовсе.
— Из Парижа привезли мир. Подписанный. В гостиных пьют за него шампанское. Так вот, Салтыков. Государь эту бумагу не утвердит. Я это знаю так. К осени армия будет в поле, и гвардия пойдёт следом, и всё, что было прошлой зимой, покажется репетицией.
Гвардия пойдёт следом. В трёх этих словах для меня много стало ясно. Об этом я знал. И знал, что время это подходит. Сергей скоро отбудет. А госпитальная часть, которая мне вверена, уже ко всему готова.
Он кивнул мне на койку, где гарнизонный, ничего не понимая, таращился на своё каменное колено.
— Я вам говорил в марте, — добавил Виллие. — Вы мне надобны. В поле, при деле, с вашими столбцами и с вашими руками. Тогда я не ставил срока. — Виллие поглядел мне в глаза, и взгляд этот весил больше всего разговора. — Нынче ставлю. Времени думать больше нет, Салтыков. Война продолжается. Решайте. Сейчас.
Я выдержал совсем короткую паузу.
Оставаться в мирном Санкт-Петербурге или отправляться на войну?
И я дал Виллие ответ.
От авторов:
Милостивые читатели!
Приключения героя нашего, Михайло Салтыкова, продолжаются в новом томе. Но ведает ли он, какие испытания уготовила ему судьба? Ведь отныне жизнь его грозит перемениться столь разительно, что и сам он едва ли узнает её.
Изволите читать продолжение по ссылке ниже:
https://author.today/reader/647009/6193019
