Варяг IV (СИ) - Ладыгин Иван

— Эй, — прошептала она. — А ты гребаный мудак…

Всадник выдернул копьё. Кровь хлынула сплошным потоком. Ингунн осела на колени и завалилась на спину. Грязь приняла её тело… Рыжие волосы рассыпались по кроваво-серой массе, как огонь по мокрым дровам. В её глазах ещё теплилась жизнь, но ветра Вальхаллы стремительно задували её…

— НЕТ! — заорал Эйвинд.

Последние шаги выпали из его жизни, будто он находился в пьяном угаре… Он не помнил, сколько раз занёс топор, не помнил, как чья-то кровь брызнула ему в рот, как чьи-то кишки намотались на сапог… Он видел перед собой только её лицо, только её насмешливые глаза — она смотрела на него с прежней игривой нежностью…

Он упал на колени рядом с ней, подхватил её голову и прижал к груди.

— Ингунн! Ты не умрёшь здесь! Я не дам тебе умереть!

— Дурачок, — прошептала воительница. — Мой милый, славный Эйвинд…

— Молчи! — заорал он. — Молчи, не трать силы! Я дотащу тебя до Вёльвы! Она…

— Ты… не пей за меня в одиночестве…

Девушка уткнулась лицом в его грудь, словно в последний раз желала почувствовать себя в безопасности, во власти любимого мужчины… Её тело обмякло, будто драккар, давно лёгший на дно фьорда. Руки соскользнули в грязь. Дыхание оборвалось, как тонкая струна на лире…

— НЕТ! — взорвался Эйвинд.

Его крик пролетел над городом воем волка, потерявшего стаю… Стоном сосны, которую подрубили под корень. Враги на миг замерли, и даже вороны в небе сбились с курса. А в чертогах, говорят, сам Один отставил кубок в сторону и прислушался.

— Жалобно, — сказал бог. — Значит, хорошую забрали. И велел валькириям налить мёда погуще — для новой гостьи…

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Эйвинд тряс её, звал по имени. Он обещал ей золото, землю, славу, любовь — всё, что мог дать мужчина. Он клялся, что построит для неё дом, что вырастит ей сад, что никогда больше не будет пить без неё.

Но всё было впустую… Остекленевшие глаза Ингунн продолжали безучастно смотреть в небо.

Эйвинд поднял голову. Всадник в чёрном плаще уже развернул коня и готовился к новому заходу. Копьё его было красным от ухвата до наконечника. Красным, как её волосы…

— ТЫ! — медленно поднявшись, выкрикнул Эйвинд и пошел на убийцу, не разбирая дороги. В его голове крутилась только одна мысль: «Этот всадник должен сдохнуть. Медленно и мучительно… В этой грязи.»

Он успел сделать несколько шагов.

А потом что-то тяжёлое тараном врезалось в затылок. Перед глазами взорвалась звезда, и его стало засасывать в тёмную бездну…

* * *

Ворота во двор рухнули, грязь громко чавкнула и проглотила крепкие доски — от этого звука у меня заскрипели зубы. Двор наполнился серыми плащами — человек двадцать, не меньше. Они рассыпались по двору, как горох из прохудившегося мешка.

— Мы их не пропустим, конунг. — сказал Гор.

— Они дорого заплатят за каждый шаг. — поддакнул Алрик, нахлобучивая шлем на голову.

Я же поудобнее перехватил щит и копье. Взгляд мой был тяжёл, как наковальня Торгрима… Один из незваных гостей даже не выдержал и вдруг заинтересовался своими сапогами.

— Конунг! — обратился ко мне какой-то старый викинг. — Берр передаёт: сдавайся! И тогда твои жена и дети останутся живы!

Ага, как же! Я хорошо знал историю и понимал, что никто никогда не щадил отпрысков правителя просто так… Как правило, вырезали всю семью под корень, чтобы в дальнейшем не было лишних претендентов на трон…

— Передайте Берру, — ответил я. — Пусть приходит. И я с огромным удовольствием распахну кровавого орла над его шеей!

Мои слова сработали, будто сигнал горна к атаке. Враги обнажили мечи, похватали топоры и бросились вперед. Гор и Алрик медленно пошли навстречу, а затем вонзились в их строй. Спустя секунду в воздухе замерцала кровавая капель — алый туман лег на мой двор тяжелым одеялом.

Здоровенный детина с татуировкой на пол-лица выскочил из этой пелены и побежал прямо на меня. Сапоги зачавкали по грязи, меч взлетел для удара, глаза бешеные, с красными прожилками. Я бросил копьё — и оно вонзилось ему в грудь, пригвоздив к земле. Ублюдок забился в агонии, как таракан, пришибленный тапком.

— УБЕЙТЕ КОНУНГА! — заорал старый викинг. — ОН — НАША ЦЕЛЬ!

За спиной раздался приглушенный крик Астрид:

— РЮРИК!

— Я здесь! — заорал я в ответ. — Всё хорошо, дорогая!

Её отчаяние подстегнуло меня на крайние меры… Я выхватил пузырёк с зельем Вёльвы. Оно выглядело как гудрон да пахло грибами вперемешку со старой кровью. Откупорил зубами — пробка скользнула, оставив на эмали царапину. Выпил залпом. Жидкость обожгла горло, как раскалённое масло, провалилась в желудок, вызвав на дне пожар. Пламя внутри разгорелось, охватило грудь, наполнило тело звериной мощью…

Мир взорвался новыми акцентами… Краски стали ярче, звуки — осязаемыми, а запахи — живыми. Я слышал, как бьются сердца врагов. Чувствовал их страх — кислый, как испорченный эль, с примесью пота и железа. Видел каждую крупицу пепла, повисшую на их капюшонах, каждую царапинку на их щитах, каждую зазубрину на их мечах. Все якорные чувства отошли на второй план, оставив только ярость и гнев… А еще желание — УБИВАТЬ.

Я шагнул вниз с крыльца.

Гор и Алрик рубились, не щадя себя. Но врагов было слишком много. Кто-то зашёл со спины, рубанул Гора по ногам — воин упал на колени, но успел всадить меч в брюхо нападавшему.

— АЛРИК! — заорал Гор. — ПОДЖИГАЙ!

Алрик метнул глиняный горшок в самую гущу противников. Фитиль тлел — я видел, как красная точка летит по дуге, описывая пологую кривую, как дымок тянется за ней. Горшок разбился о чей-то шлем. Ночь порвалась яркой вспышкой… Пламя взметнулось вверх и облепило ненавистные лица. Враги заорали от боли и ужаса. Один побежал, объятый огнём, споткнулся, упал, забился, как рыба на льду. Алрик метнул второй снаряд. Пламя охватило левый фланг, отрезая половину врагов от остальных. Дым ухватился за глаза, плюнул в ноздри горелым волосом и смолой.

Но Гору пришел конец… Я видел, какэти долбаные псы навалились на него. Как его лицо исчезло под градом ударов. Его просто нарезали и отбили, как какой-то кусок мяса перед отправкой в духовку…А я ничего не успел сделать…

— ГОР!

Алрик метнулся к другу, но его быстро оттеснили назад. Теперь он дрался рядом со мной. Его шлем слетел, волосы слиплись от крови, левый глаз заплыл, но он рубил и рубил — пока копьё не вошло ему в грудь. Наконечник пробил кольчугу, порвал рубаху, а вместе с тем и лёгкие… Алрик успел забрать с собой двоих прежде чем рухнул на спину и уставился в ночное небо.

— Держись… конунг… — сказал он напоследок, и одним воином в Вальхалле стало больше.

Ну вот и всё… Я остался один против целой своры… Но этот факт почему-то ни капельки меня не волновал. В башке пульсировала безумная жажда убийства и твердое убеждение, что никто не должен вступить на крыльцо.

Я рыкнул разъяренным туром и бросился вперёд.

Кто-то сунулся под руку — меч вошёл ему в горло по самую рукоять. Липкая кровь ударила в лицо. Я вытер губы о рукав — и тут же срубил следующего. Лезвие проехалось по кости и застряло в плечевом суставе. Враг заорал, я пнул его в пах, выдернул меч и сломал щитом челюсть ублюдку. Что-то громко хлюпнуло, когда он рухнул затылком на камень.

Кто-то попытался схватить меня за горло — я крутанул клинком, и сталь отсекла руку мерзавца. Он захрипел, упал на колени, я снёс его морду сапогом, а потом наступил ему на лицо. Каблук продавил нос и зубы, съехал на кадык — хрустнуло… Ещё один был готов…

Следующий замахнулся мечом — я принял его удар на щит, сталь застряла в дереве… Я дёрнул на себя и вцепился зубами в горло. Кровь солёным морем брызнула в рот. Глотнул, и меня чуть не вырвало.

Копьё просвистело над левым ухом, оцарапало висок — я отбил древко мечом и молнией метнулся к нападавшему — плечом врезался в его грудь, сбил гада с ног. А затем обрушил щит на его голову. Внизу хрустнуло, будто кто-то переломил старый сухарь…