41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

А фанатик и детей, женщин, стариков погонит в горящий сарай, потому что так велел великий фюрер.

Мы, уничтожив последнего сопротивляющегося, собрали те трофеи, до которых смогли дотянуться, быстро похоронили своих погибших, перевязали своих раненых, продырявили правые руки у сдавшихся в плен и укатили в закат.

Сделали по пути крюк и остановились возле довольно большого леса, где устроили привал и совет командиров.

— Товарищ старшина, людям нужен отдых, — заныл Грибов. — Умотались все от рывков и боев.

— Товарищ Грибов, там сейчас под Ленинградом наши товарищи умирают, чтобы дать возможность эвакуировать мирных жителей Ленинграда и возвести оборону вокруг колыбели Октябрьской революции. Вы предлагаете устроить пикник с водкой, бабами и танцами пока солдаты Красной армии погибают под натиском немецких войск?

Грибов смущенно спрятал глаза.

— Бойцы вымотаны, товарищ старшина, — поддержал его Беляков. — Нам нужно разобраться с ранеными, их уже под сотню, да и с новыми целями определиться.

— Ладно, — решил я, — хрен с вами, нежные вы мои, сегодня и завтра до обеда отдыхаем и отсыпаемся.

А сам неожиданно вспомнил историю из реальной жизни. Про эшелон эвакуированных детей из блокадного Ленинграда. Из которого выжили только двое, брат и сестра. Да и то только потому что их тетка работала на хлебокомбинате на резке пайков. И собирала и сушила крошки. И дала племяшкам с собой мешок хлебных крошек. Выжило двое из многих сотен детей.

Какой тут на хрен отдых…

Но бойцы действительно замотались, нужно понять что у нас с ранеными и что с ними можно и нужно делать.

Глава 39

Эпизод 39

10.50 18.07.41

Начальник нашей партизанской медицинской службы сержант Пузырев категорически потребовал организовать для них стационарный то ли лагерь, то ли госпиталь:

— Товарищ старшина, постоянная перевозка более шести десятков раненых по разбитым дорогам не прибавляет им здоровья. Тряска очень вредна для людей, особенно для раненых.

Почти на каждой остановке для отправления естественных потребностей приходится кого-то хоронить. Есть те кого уже не спасти, но минимум двадцать тяжелых реально выходить если организовать стационарный лагерь.

Если будем возить с собой — большая часть из них умрет.

— Пойми,сержант, мы не можем бросить войну и танцевать вокруг раненых. Там на Востоке на фронте ежедневно погибают десятки тысяч солдат и множество мирного населения. — резко возразил ему я.

Сначала идея про лагерь мне резко не понравилась.Такую кучу раненых нужно было чем-то кормить.Конечно,можно им оставить запас продуктов на неделю-другую, но что потом?

С другой стороны сейчас время самое грибно-ягодное.

Если придать раненым пару десятков партизан, знакомых с лесом, для помощи и охраны, то они смогут протянуть и месяц на дополнительном подножном корме.

Только вот выделять под стационарный лагерь всю нашу санитарную службу никуда не годилось.

У нас будут новые бои и новые раненые.

Сержант на это ответил, что подготовил еще нескольких бойцов на санинструкторов. Они как раз и смогут заняться уходом за ранеными в лагере. Сам он отряд покидать не планирует, с нами он принесет больше пользы стране.

Я открыл карту. В Прибалтике было слишком много населённых пунктов и не слишком много лесов, плюс в целом не лояльное к советской власти население.Для стационарного партизанского госпиталя очень плохое место.

— Поедете в Белоруссию. Вот сюда. Придам вам отряд Грибова, ему давно пора в свободное плаванье. Он в качестве охраны вам поможет и заодно возьмёт под контроль пару ближайших дорог.

Чтобы не терять время даром мы нашли Грибова и отозвали в сторону.

— Сержант,есть два задания для вас: первое, доставить наших раненых в эту точку и помочь им организовать временный госпиталь, второе задание, выставить здесь, здесь и здесь на этих трассах блокпосты, замаскированные под фашистские.С собой возьмёте товарищей, говорящих по-немецки. Ваша задача сначала тормозить и уничтожать мелкие колонны грузовиков.

Когда немцы перестанут ездить мелкими группами,объедините отряд в один большой блокпост и там будете громить уже крупные колонны фрицев.

Задача ясна?

— Так точно! — щелкнул каблуками Грибов.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

При образовании и выделении нового отряда возник вопрос сколько и чего им с собой давать.

У нашего снабженца, который оставался с нами, разумеется, возникла идея не отдавать им ничего кроме откровенной рухляди.

Когда Грибов вернулся ко мне жаловаться на произвол, пришлось идти разбираться, давать снабженцу жёсткий втык и делить имущество по справедливости.

Поликарпенко при разделе постоянно ворчал:

— Они всё равно вокруг лагеря раненых охранением стоять будут. Зачем им столько пулеметов и гранат?

Пришлось слегка рявкнуть на него и приказать заткнуться и выполнять приказ. Развели тут партизанщину, понимаете ли.

Штурмбаннфюрер Эрих фон Штольке отдыхал в баре в захваченном у советов Бресте со своими приятелями из СС и Вермахта. Настроение у немецкого офицера было ни к чёрту.

За десять дней безумных гонок за партизанами он потерял из двух сотен бойцов более чем сто пятьдесят солдат, хорошо ещё что половину всего лишь ранеными.

В докладе командованию было изложено всё довольно неплохо и даже браво: уничтожено четыре больших партизанских отрядов и почти четыре сотни бандитов.

В реальности же дела обстояли не настолько блестяще: четырем партизанским отрядам было всего лишь нанесено поражение, а их остатки рассеяны по белорусским лесам.

При чём какое количество партизан реально уцелело в тяжелых сражениях и сохранило боеспособность знали наверное только местные лешие, а они с СС не сотрудничали.

Несмотря на обещание высокой награды и вероятное очень скорое повышение в звании Штольке был недоволен и чувствовал смутную тревогу.

Из-за разгула партизан в тылу немецкому командованию не было ни единой возможности нормально питать наступательные операции на восточном фронте и соответственно блицкриг не просто трещал по швам, он шёл в то место, которым думало большинство начальников всех стран мира.

Группа армий «Центр» никак не могла взять Минск, группа армий «Север» застряла под Ленинградом, не в силах ни взять его, ни даже окружить, а группа армий «Юг» с переменным успехом бодалась с крупной группировкой красных, которую Советы сосредоточили на Украине, не угадав направление основного удара.

Большинство офицеров было встревоженно, но ещё безоговорочно верило в гений фюрера и бодро поднимало бокалы за скорую победу и за Рождество в Москве. Эрих тоже поднимал, чтобы не выделяться и в надежде, что алкоголь поможет ему прогнать хандру и плохое настроение.

Штольке пошёл служить в СС потому что хотел сделать хорошую карьеру, в гениальность же бесноватого австрияка он верил меньше. Гитлера он немного недолюбливал, но не мог не признать, что тот помог восстать Германии из руин после того как её ограбили страны Антанты после второй мировой войны.

Когда к столику подошёл адъютант из штаба и попросил проследовать за ним, настроение Штольке испортилось ещё больше.

Шайзе. Даже обещанное начальством трехдневное увольнение и то не дают как положено отгулять.

Ожидавший его в своём кабинете штандартенфюрер Штерлиц посмотрел на него с сочувствием и даже поспешил извиниться после обмена приветствиями:

— Извините,Эрих, что дёрнул вас прямо из-за стола, но у меня появилась очень важная информация, уверен, что вам будет интересно.

Штольке пожал плечами и спокойно уставился на Штерлица.

Штандартенфюрер раскрыл папку на своём столе и начал зачитывать:

— Согласно сведениям полученным от пойманных в плен бандитов, первый партизанский отряд давший начало партизанской деятельности в нашем тылу возглавлял некто старшина погранслужбы Пухов. Это вы и сами знаете.