СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Вышел на станции, где воздух уже ощущался по-другому — с солёным привкусом реки, запахом угля и рыбы от ближайших доков. Улицы здесь были шире, вдоль тротуаров стояли грузовики с открытыми кузовами, матросы в тельняшках шли группами, переговариваясь. Он прошёл несколько кварталов пешком, мимо небольших баров и кафе, где уже сидели люди за утренним кофе или пивом.

Забегаловка «Harbor Diner» находилась на углу узкой боковой улицы — это было низкое кирпичное здание с большой стеклянной дверью и выцветшей вывеской над входом. Колокольчик над дверью звякнул, когда он вошёл около половины первого. Внутри было уютно и просто: длинная стойка с высокими табуретами, несколько столиков у окон с клетчатыми клеёнками, на стенах старые плакаты с океанскими лайнерами и реклама сигарет «Camel». За стойкой работал хозяин — полный мужчина в белом фартуке, протирающий стаканы полотенцем. В зале сидело немного народу: двое докеров ели яичницу с беконом, одинокий матрос листал газету за чашкой кофе.

Другой мужчина уже ждал за дальним столиком у окна — спиной к стене, лицом к входу, как всегда. Выше среднего роста, в тёмном костюме с галстуком, волосы аккуратно зачёсаны назад, на пальце серебряный перстень. Перед ним стояла почти пустая чашка кофе и тарелка с крошками от тоста. Когда вошедший приблизился, он слегка кивнул в приветствие.

Первый мужчина сел напротив, поставил портфель на свободный стул рядом. Хозяин подошёл к столику, спросил заказ. Он попросил чёрный кофе и свежую булочку с маслом. Хозяин кивнул, ушёл к стойке. Пока ждали заказ, оба молчали, глядя в окно на проезжающие грузовики и редких прохожих. Кофе принесли быстро — в толстой белой чашке, горячий, с лёгким паром. Булочку — на маленькой тарелке, с кусочком масла отдельно.

Только когда хозяин отошёл за стойку, первый мужчина достал из портфеля конверт, положил его на стол и пододвинул ближе ко второму. Тот взял конверт, аккуратно открыл, вынул фотографии одну за другой. Разложил их на столе ровным рядом, пододвинул ближе к оконному свету. Осматривал каждую внимательно: Гувер у машины, Вуд у входа, Тафт на ступенях, ночные кадры отъезда. Перебирал снимки медленно, иногда возвращался к предыдущим, сравнивал детали.

Закончив, он сложил фотографии обратно, запечатал конверт, убрал его во внутренний карман пиджака. Затем достал из другого кармана пачку долларовых купюр, перетянутую резинкой. Отсчитал десять десяток — ровно сто долларов — и положил аккуратной стопкой перед первым мужчиной. Тот взял деньги, быстро пересчитал и убрал в карман брюк.

Второй мужчина довольно кивнул, уголки губ слегка приподнялись. Произнёс несколько коротких слов благодарности. Первый кивнул в ответ, отпил глоток кофе. Они посидели ещё несколько минут в молчании, допивая кофе. Булочку он съел только наполовину, оставил остаток на тарелке. Второй мужчина закончил раньше, встал, оставил на столе несколько монет за свой заказ и вышел из забегаловки.

Первый остался один за столиком. Допил кофе неспешно, глядя на улицу. Посидел ещё немного, потом встал, оставил доллар на столе и вышел на свежий воздух.

Он вернулся к станции метро и спустился на платформу. Поезд пришёл через пару минут. На этот раз он поехал в противоположном направлении — через весь Манхэттен на север, в Бронкс. Пересадка была на большой центральной станции, где платформы кишели людьми даже в воскресенье.

Поезд в Бронкс оказался длинным, с деревянными скамьями и медленно вращающимися вентиляторами под потолком. Он ехал у окна, глядя на проносящиеся кварталы: высокие дома Манхэттена сменялись мостами через Гарлем-Ривер, потом появились более низкие здания Бронкса, парки с пожелтевшими деревьями, широкие проспекты.

Он вышел на станции в южной части Бронкса, где улицы были прямыми и ровными, с рядами краснокирпичных домов и магазинами на первых этажах. Воздух здесь был чище, чем у порта, с лёгким запахом осенних листьев. Он прошёл несколько кварталов пешком, мимо аптеки с яркой вывеской, мимо маленькой булочной, откуда доносился запах свежего хлеба, мимо пустыря, где группа мальчишек играла в бейсбол.

Цветочный магазин «Rose’s Flowers» находился на углу одной из главных улиц — небольшое помещение с широкой витриной, полностью заставленной букетами и горшками с комнатными растениями. Над входом висела деревянная вывеска с выцветшими буквами, дверь была открыта настежь, изнутри доносились ароматы свежих цветов — роз, хризантем, гвоздик, лилий.

Она стояла за прилавком — женщина примерно тридцати пяти лет, в лёгком синем платье и чистом фартуке, волосы собраны в аккуратный пучок. Когда он вошёл, она подняла голову от большого букета, который как раз связывала широкой атласной лентой, и улыбнулась широко и приветливо.

Он подошёл к прилавку, поставил портфель на пол у ног. Они обменялись несколькими словами о погоде — какая тёплая осень в этом году, как хорошо светит солнце. Она спросила, как дела, он ответил коротко, что всё нормально, работа идёт своим чередом. Потом он начал выбирать цветы.

Осмотрел витрину внимательно: розы разных оттенков — красные, белые, кремовые, жёлтые; большие хризантемы; лилии с длинными тычинками; скромные маргаритки. Он остановился на кремовых розах — крупных, только что с рынка, с ещё закрытыми бутонами и свежими листьями. Попросил семь штук и облачко гипсофилы.

Она взяла ножницы, начала собирать букет прямо при нём: срезала стебли под углом, удалила нижние листья, расположила розы по центру, вокруг добавила мелкие белые цветки гипсофилы. Закончив композицию, она завернула букет в светлую бумагу и перевязала широкой кремовой лентой с бантом.

Он оплатил покупку и взял букет в руки. Розы пахли чудесно. Они поговорили ещё немного — она рассказала, как рано утром ездила на цветочный рынок в Манхэттен за свежим товаром, он кивнул, слушая. В магазине было спокойно: иногда заходили другие покупатели — пожилая женщина выбрала горшок с фиалкой, молодой человек купил одну красную розу.

Он пробыл в магазине почти час — помогал ей переставлять тяжёлые горшки в витрине, поливал несколько растений из большой лейки, просто стоял рядом, пока она обслуживала посетителей. Солнце светило сквозь стекло, окрашивая цветы в тёплые тона. Когда пришло время уходить, он взял букет осторожно в левую руку, правой поднял портфель и попрощался. Она улыбнулась на прощание, проводила до двери взглядом.

С букетом в руках он пошёл обратно к станции метро, держа цветы бережно, чтобы не помять. День клонился к вечеру, но было ещё светло и тепло.

Глава 9

Конец сентября 1937 года, Кремль.

Сергей сидел за столом в кабинете, быстро выводя строки на чистом листе бумаги. Он составлял черновик директивы для Наркомата внешней торговли по увеличению поставок в Синьцзян: точные цифры по авиабензину, запасным частям для И-16, радиостанциям. Солнце уже клонилось к закату, и свет падал на стол под другим углом, чем утром. В комнате было тихо, только перо иногда поскрипывало по бумаге.

Дверь открылась после короткого стука. Вошёл Павел Судоплатов. В руках у него была тонкая папка. Сергей поднял голову, кивнул в сторону кресла напротив стола.

— Присаживайтесь, Павел Анатольевич.

Судоплатов сел, положил папку на колени.

Сергей отложил перо.

— Павел Анатольевич, начните доклад с Китая.

Судоплатов слегка наклонил голову.

— Иосиф Виссарионович, если позволите, я хотел бы начать с Японии, потому что это непосредственно касается Китая и Чан Кайши.

Сергей подумал и кивнул.

— Хорошо. Говорите.

Судоплатов открыл папку и начал докладывать.

— Поступила информация из Токио. Люди премьер-министра Накамуры оказывают помощь некоторым командирам из Гоминьдана. Речь идёт о попытках повернуть этих командиров против Чан Кайши.

Сергей слегка приподнял бровь.

— Действительно важная информация. Это известные командиры?

Судоплатов покачал головой.

— Нет, не самые известные. Из среднего звена. Но некоторые из них уже чувствуют себя генералами: получают крупные суммы, на которые содержат значительные отряды, и к ним поступает оружие в больших количествах.