Перед самым отправлением в вагон зашли ещё пара человек, и электричка поехала, начав свой долгий трёхчасовой путь до города. На каждой остановке пассажиров прибавлялось, причём наметилась одна явно прослеживающаяся закономерность: сначала в электричку заходили в основном такие же туристы, либо рыбаки с удочками, и даже охотники с ружьями в чехлах. Эти люди были одеты в плотную походную одежду, на ногах резиновые сапоги. Потом, всё ближе к городу, начали попадаться дачники в более лёгкой одежде, на ногах у них была простая обувь: туфли, кроссовки, кеды. Дачники ехали нагруженные до предела: в руках металлические бидоны и вёдра с ягодой, свежими огурцами, в сумках-авоськах видно хвостики молодых кабачков, молодую картошку, капусту, пучки зелени. Один мужик зашёл с двухведёрной корзиной грибов, по электричке сразу разнёсся аппетитный запах молодых лисичек. Другой грибник вёз ведро маслят. По-видимому, грибы действительно пошли, впрочем, об этом можно было судить по обилию шампиньонов в городе.
Опять, как и вчера, затекали ноги, болел копчик, но сейчас встать и пройтись было совершенно невозможно: всё свободное пространство в вагоне было занято людьми. Поэтому приходилось терпеть. Однако всему когда-нибудь приходит конец. Пока ехали, солнце становилось всё ниже и наконец почти опустилось за окружающие горы. Электричка втянулась в вечерний город. Не спеша прогромыхала по стрелкам и стыкам рельсов и остановилась на девятом пути А, первой платформы. А это означало одно: нужно было идти либо через мост, либо в тоннель, через вокзал.
Женька сильно удивился, когда увидел, что люди, абсолютно не соблюдая правила перехода железнодорожных путей, идут напрямую через рельсы, правда, сейчас они были свободные от поездов. В его времени на платформах стояли сотрудники полиции или Росгвардии, и просто так пройти через пути значило нарваться на весомый штраф. Однако здесь, в СССР 1977 года, как Женька заметил в очередной раз, на платформах милиции почему-то не было. А тренер… Даже тренер! Чему учит молодёжь???
— Пойдёмте напрямик! Только на рельсы не становитесь и шпалы старайтесь ногой не задеть, — махнула рукой Светлана Владимировна и проконтролировала, чтобы воспитанники друг за дружкой аккуратно спустились с платформы и, ступая ногами по скрипящему щебню, которым были подсыпаны пути, перешли на ту сторону.
У вокзала стояли родители юных путешественников, и их было видно издалека — они держались отдельной группой. А вот батя Женьки, так как не знал никого из них, стоял отдельно, однако Светлана Владимировна, заметив Григория Тимофеевича, решила нивелировать такое отдаление от общего коллектива.
— Товарищ Некрасов! — улыбнулась она, подошла к отцу и пожала ему руку. — Добрый вечер! Вот ваш ребёнок, в целости и сохранности. Извините за задержку. Были непреодолимые обстоятельства.
— Спасибо большое, я примерно так и подумал, — смущённо улыбнулся батя. — Ну мы поедем?
— Извините, но я хотела бы вас познакомить с нашими остальными родителями, они вон там стоят, — попросила тренер. — Вдруг вам надо будет с ними объединиться, что-нибудь на ходу решить. Это нормальная практика в нашей спортивной школе.
Батя, похоже, был не против. Вместе с тренером подошёл к остальным родителям, которые обнимали и вертели-крутили своих детей, расспрашивая их о поездке. При виде тренера обнимашки прекратились.
— Товарищи родители! Извините за задержку. Хочу вас познакомить с папой нашего нового мальчика, — заявила Светлана Владимировна. — Хотя, на самом деле, мальчик не такой уж и новый, он у нас занимается с января месяца, получается, уже полгода. А это его папа, Григорий Тимофеевич, прошу любить и жаловать.
Батя, немного смущённо улыбаясь, поздоровался за руку со всеми, потом поучаствовал немного в общем разговоре с тренером и, взяв Женьку за руку, направился к остановке трамвая.
Сейчас только что, почти одновременно пришли последние электрички с различных направлений, и народ в районе вокзала ещё присутствовал, хотя начинало уже темнеть: последние красные лучи солнца заливали привокзальные дома оранжевым цветом. На улице тепло, благодать. А ещё Женька неожиданно заметил отсутствие луж.
— Как съездили? — спросил батя, похлопав Женьку по плечу.
— Нормально съездили, — заявил Женька. — Всего нам досталось. И дорога трудная, и гроза ночью была.
— Гроза была? — перебил батя. — Здесь ничего не было! Ни капельки не упало! Кажется, вечером где-то там далеко, на юге грохотало, но тут сухо, сам видишь.
— Ещё крайне неприятный случай произошёл, — помолчав, сказал Жека.
В это время как раз подошли к трамвайной остановке, и остановились в компании приехавших на электричках людей ждать трамвай.
— Что случилось? — с интересом спросил батя.
Женька сразу же начал рассказывать. Рассказал, как он сам выбирал место для лагеря, как предпринимали все меры для того, чтобы ночёвка во время грозы была более-менее комфортной, как разжигали костёр, разбивали лагерь. Отцу было любопытно всё.
Пока Женька рассказывал свои приключения, подошёл трамвай. Некрасовы вошли в него, сели на самое заднее тройное сиденье и продолжили увлекательную беседу. Женька рассказал бате всю историю с погибшим мужчиной и травмированной женщиной, от начала и до конца.
— А в тайге всегда так бывает, — поучающим тоном сказал батя. — Вот видишь, люди взрослые выбрали неверное место для ночёвки и сильно пострадали, да ещё смертельный случай. А вы, дети, всё верно сделали, и всё нормально у вас получилось. А погода она такая… Сегодня нет дождя, а завтра поливает как из ведра. И это не город! В тайге деваться некуда! Надо как-то выживать!
Пожалуй что, с этим Женька был согласен как никогда. И всё-таки, даже несмотря на несчастный случай, свидетелем которому они были, этот поход в середине лета показался ему очень значимым событием, свои знания к выживанию на дикой природе он наконец-то применил на практике.
Оставалось надеяться, что так будет и дальше…
Конец 2 тома.
