Урановый след (СИ) - Смирнов Роман

— Примерно так.

— Хорошо. Держи меня в курсе. Если что-то изменится сразу докладывай.

— Есть.

Позвонил Поскрёбышеву:

— Еду на дачу. Завтра к девяти.

— Есть, товарищ Сталин. Машину подать?

— Подавай.

Глава 41  

Вундервафля!

Середина ноября 1940 года. Подмосковье.

Полигон встретил Сергея… Сталина холодом и пустотой. Машина выехала с шоссе на грунтовую дорогу, проехала мимо КПП, где дежурный вытянулся и козырнул, затем покатила по колее между голыми берёзами. Слева тянулся забор из колючей проволоки, справа открывалась равнина — плоская, серая, с редкими кустами и рыжей травой. Небо низкое, затянутое облаками, обещало снег, но пока держалось. Ветер гнал по полю сухие листья и поднимал пыль с дороги.

Вождь смотрел в окно, не торопясь выходить из мыслей. Утром Королёв позвонил в Кремль, голос взволнованный, почти мальчишеский: «Товарищ Сталин, готово. Можете посмотреть?» Сергей согласился не раздумывая. Ему и самому хотелось увидеть, что там Королёв смастерил.

Машина остановилась у низкого здания с облупившейся штукатуркой. Ангар, судя по всему. Рядом стояли ещё два строения поменьше, похожие на бараки, и покосившийся сарай. Из трубы ангара вился дымок — топили печь. Рядом с входом маячила фигура в тёмном пальто и шапке-ушанке. Королёв. Увидел машину, пошёл навстречу, руки в карманах, плечи поджаты от холода.

Сталин вышел, захлопнул дверцу. Воздух обжёг лицо, свежий, с запахом прелой листвы и дыма. Королёв подошёл, снял шапку, хотя на морозе это было глупо.

— Товарищ Сталин, здравствуйте. Спасибо, что приехали.

Голос у него был хриплый, видимо, простыл или всю ночь не спал. Глаза красные. Сталин кивнул, не стал тянуть с приветствиями.

— Показывай.

Королёв развернулся, повёл к ангару. Дверь открыл сам, пропустил вперёд. Посреди помещения стоял верстак, заваленный инструментами, чертежами, обрывками проволоки. У дальней стены стеллажи с железными ящиками. В углу буржуйка гудела, разгоняя жар. Двое мужчин в робах что-то сваривали у станка, искры летели на пол, шипели в луже машинного масла. Увидели Сталина, замерли, но Королёв махнул рукой — работайте, мол, не обращайте внимания.

На верстаке лежала труба. Длинная, метра полтора, может чуть меньше, сделанная из листового железа. Задняя часть широкая, расширяющаяся, передняя чуть уже, с торчащей наружу головной частью гранаты. Сбоку примотана проволокой деревянная рукоять, похожая на приклад от винтовки, только короткая. Спусковой крючок, грубо сваренный из полоски металла. Сверху прицел, мушка и целик из согнутых гвоздей. В пору задуматься а это тосно СССР, а не пустоши из фоллаута… К счастью не пустоши и он сделает всё чтобы так и оставалось.

Сталин обошёл верстак, присмотрелся. Королёв стоял рядом, ждал, не лез с объяснениями. Труба была сварена грубо, швы видны, кое-где заусенцы торчат. Но в этом была какая-то честность. Не парадный образец для выставки, а рабочая штука. Граната в передней части была покрашена в тёмно-зелёный цвет, краска местами облупилась. На боку мелом написано: «Опытный образец №3». Значит, до этого было ещё два. Он взял трубу в руки. Тяжёлая, килограмма четыре, не меньше. Металл холодный, шершавый под пальцами. Приклад деревянный, необработанный, занозу можно загнать. Но держать удобно. Центр тяжести где-то посередине, не перевешивает ни вперёд, ни назад.

Королёв наконец не выдержал, заговорил. Он не мог долго молчать, когда дело касалось его работы.

— Принцип простой, товарищ Сталин. Труба это направляющая, не больше. Внутри граната, в голове кумулятивный заряд. Взрывчатка конусом, обращённым к цели. Медный конус внутри, миллиметра полтора толщиной. При взрыве конус схлопывается, металл разгоняется до нескольких километров в секунду, формирует струю. Эта струя пробивает броню насквозь. Не за счёт массы, а за счёт скорости и температуры.

Сталин слушал, поворачивал трубу в руках. Королёв продолжал, уже не останавливаясь, слова сыпались быстро, как из прорванного мешка.

— Сзади пороховой заряд, такой же, как в миномёте, только поменьше. Воспламеняется от ударника. Газы выбрасывают гранату вперёд, она летит метров пятьдесят-семьдесят, зависит от угла. При попадании в броню взрыватель срабатывает, детонация, струя идёт вперёд. По расчётам пробивает до ста миллиметров брони. Это больше, чем у любого немецкого танка сейчас. Насколько мне известно.

Сталин поставил трубу обратно на верстак, посмотрел на Королёва.

— Работает?

— На бумаге да. Сегодня проверим на практике.

— Давно ждёте?

— С утра. Танк пригнали в семь, поставили на позицию. Мишень готова.

Вождь кивнул.

— Идём.

Они вышли из ангара, обогнули здание, пошли по тропинке через поле. Ветер усилился, хлестал по лицу, задирал полы шинели. Королёв шёл впереди, показывал дорогу, хотя идти было некуда — поле как поле, плоское, с редкими кустами. Метров через триста показалась цель.

Танк стоял боком, как на параде. Старый БТ-5, списанный после финской войны. Башня повёрнута вперёд, пушка задрана к небу. Корпус покрыт ржавчиной, краска облупилась, гусеницы сняты — стоял на катках. На броне белой краской намалёван круг, метр в диаметре. Мишень.

Рядом с танком копошились двое военных, лейтенант и сержант. Лейтенант увидел Сталина, вытянулся, отдал честь. Сержант тоже. Королёв махнул им — свободны, отходите. Военные отошли метров на пятьдесят, скрылись за невысоким валом.

Сталин обошёл танк, рассматривая. Броня тонкая, миллиметров тринадцать на борту, не больше. На башне, может, двадцать. Для лёгкого танка это норма, но против современных орудий не защита. А против этой трубы, если Королёв не врёт, вообще как картон.

Королёв стоял в стороне, ждал.

— Кто стрелять будет?

— Я, если разрешите. Хочу сам проверить, как держится, какая отдача.

— Стреляй.

Королёв кивнул, свистнул. Из-за вала показался сержант, тащил трубу,э ту самую, что лежала на верстаке. Принёс, передал Королёву осторожно, как ребёнка. Королёв взял, проверил прицел, покрутил в руках, примерился. Сержант отошёл обратно за вал. Королёв встал боком к танку, трубу положил на правое плечо, левой рукой придерживал спереди, правой за рукоять сзади. Прицелился. Дышал ровно, не торопился. Инициатор идеи, он же попаданец стоял чуть сзади, наблюдал. Главное чтобы инициатива сейчас не нагнула инициатора вундервафля не взорвалась в руках у её создателя.

Королёв нажал на спуск. Грохот оглушил. Пламя вырвалось из задней части трубы, ударило назад, подняло пыль и сухую траву. Граната вылетела с визгом, пролетела расстояние до танка за секунду, может, меньше. Удар по броне, металлический лязг, потом взрыв. Не громкий, скорее хлопок, но резкий. Дым окутал танк, серый, с желтоватым оттенком.

Конструктор опустил трубу, покачнулся, но устоял. Плечо, видимо, отбило — морщился. Сергей подошёл ближе, ждал, пока дым рассеется. Дым медленно таял, уносимый ветром. Танк проявлялся из мглы постепенно, как фотография в проявителе. Сначала башня, потом корпус, потом пробоина.

Дыра в борту. Ровная, круглая, сантиметров десять в диаметре. Края оплавлены, металл загнут внутрь. Вокруг дыры броня почернела от копоти. Сергей подошёл к танку, заглянул внутрь через пробоину. Темно, но видно: струя прошла насквозь, выбила кусок брони с противоположной стороны. В люке башни торчал обломок металла, острый, как нож.

Сталин обошёл танк, посмотрел с другой стороны. Там тоже дыра, поменьше, но выходная. Струя вышла наружу. Если бы внутри сидели люди, их бы разорвало осколками и ударной волной. Королёв подошёл, трубу держал в руке, опущенной. Молчал, ждал оценки. Сергей выпрямился, посмотрел на него.

— Сколько таких можно сделать?

— Если дадут материалы, то тысячи. Труба из листового железа, миллиметра полтора толщиной. Свариваем, обрабатываем напильником. Граната — тол, медный конус, взрыватель. Капсюль, порох. Всё простое, всё есть на любом заводе.