СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Войзеро Летемика появлялась на рынке между половиной восьмого и без четверти девять. Всегда одна, всегда с той же пальмовой корзиной, всегда в светлой шэмме. Она никогда не торопилась, но и не задерживалась без причины. Сегодня она пришла в восемь двенадцать.

Марко увидел её силуэт ещё издалека — знакомый ритм походки, чуть более длинный шаг правой ноги, чем левой. Она прошла овощные ряды, не останавливаясь, миновала торговок специями, затем свернула в тот же узкий проход между прилавками, где торговали тканями и готовой одеждой.

Он двинулся следом, держа дистанцию примерно сто двадцать метров. Впереди него шли трое его людей, расставленные заранее: капрал Текле в потрёпанном европейском пальто с корзиной фруктов на голове, рядовой Бекеле в старой фетровой шляпе торговца и ещё один — молодой абиссинский доброволец по имени Йоханнес, которого Марко взял на эту работу всего неделю назад. Все трое знали задачу: не приближаться, не смотреть прямо, фиксировать только тех, кто входит в поле зрения объекта.

Войзеро остановилась у лавки Ато Зерая.

На этот раз она не стала рассматривать платья с улицы. Она сразу подошла к прилавку, поздоровалась коротким кивком и что-то сказала продавцу. Ато Зерай улыбнулся своей обычной спокойной улыбкой, кивнул в сторону задней части лавки и сделал приглашающий жест рукой.

Марко замер за углом соседнего ряда, где торговали медными тазами и кувшинами. Отсюда он видел всё: как Ато Зерай откинул в сторону тяжёлую занавеску из грубой мешковины, как Войзеро шагнула внутрь маленькой примерочной, как продавец аккуратно задёрнул ткань за ней.

Прошло ровно пять минут.

Занавеска снова шевельнулась. Войзеро вышла. На ней было то самое светло-бежевое платье, которое Марко купил четыре дня назад. Она посмотрелась в маленькое зеркало, висевшее на деревянном столбе, повернулась боком, потом ещё раз, поправила подол, кивнула Ато Зераю. Тот ответил несколькими словами, она улыбнулась — коротко, без лишней теплоты — и через несколько минут вышла из лавки в своей прежней светло-голубой шэмме. Платья на ней не было. Она ушла без покупки.

Марко почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он быстро подошёл к Текле, который в этот момент делал вид, что выбирает ананасы у соседнего прилавка.

— Капрал, остаёшься здесь. Следишь за Ато Зерая до самого закрытия. Куда пойдёт, с кем заговорит, кого впустит за занавеску — всё записываешь. Если что-то необычное — сразу ко мне.

Текле коротко кивнул, не отрывая взгляда от фруктов.

Марко вернулся на прежнюю позицию и продолжил движение за женщиной.

Она шла теперь медленнее. Остановилась у ряда с сушёными травами, купила небольшой пучок, сунула его в корзину. Потом ещё раз — у лотка с солью. Затем направилась к выходу с рынка в сторону северных кварталов. Марко шёл следом, стараясь не сокращать дистанцию. В какой-то момент она оглянулась — один раз, быстро, почти незаметно. Он успел отвернуться к прилавку с деревянными ложками.

Она не ускорила шаг. Просто продолжала идти.

К дому она подошла в десять сорок семь. Вошла во двор, поставила корзину у порога и скрылась внутри. Дети выбежали ей навстречу, как обычно: мальчик что-то громко рассказывал, девочка тянула мать за подол шэммы.

Марко остановился в тени эвкалипта через два участка. Достал из кармана маленький блокнот и записал время. Потом вытащил сигарету, закурил.

Через семь минут он уже говорил по телефону из ближайшего патрульного пункта итальянской военной полиции.

— Сегодня она снова была у Ато Зерая. Зашла в примерочную. Вышла через пять минут без платья. Текле следит за продавцом. Остальные следят за домом. Сегодня вечером ждём гостей. Как только кто-то появится — каждого берём под отдельное наблюдение. По человеку на клиента. Если придёт больше трёх — вызываете резерв. Я буду на связи до полуночи.

На том конце ответил голос одного из солдат:

— Принято. Резерв держим в готовности.

Марко положил трубку и вернулся к наблюдательному пункту.

День прошёл спокойно.

Дети играли во дворе до обеда. Потом Войзеро вышла, повесила на верёвку выстиранную одежду. Затем снова скрылась внутри. В полдень пришёл мальчишка-разносчик с кувшином молока. Вышел через три минуты. В три часа дня заглянула пожилая соседка с маленьким узелком — судя по всему, там была мука или тесто. Пробыла около двадцати минут.

Темнота наступила рано. Уже к шести часам небо стало тёмно-синим, а на холмах Энтото зажглись первые огоньки.

Первый гость появился в восемнадцать тридцать два. Мужчина лет тридцати пяти, в тёмном плаще, в фетровой шляпе. Вошёл во двор, постучал и был впущен. Пробыл сорок восемь минут. Вышел один, направился в сторону рынка. За ним сразу пошёл Йоханнес.

Второй пришёл в девятнадцать пятнадцать. Пожилой, с палкой, в длинной белой габби. Пробыл час и двенадцать минут. Его взял Бекеле.

Третий появился в двадцать один двадцать. Молодой, худой, в короткой куртке, с небольшим свёртком под мышкой. Пробыл тридцать девять минут. За ним пошёл третий человек — доброволец по имени Гетачью.

Четвёртого Марко увидел сам.

Он появился уже после двадцати трёх часов, когда большинство огней в квартале погасло. Высокий, в длинном тёмном пальто, воротник поднят. Шёл быстро, но не бежал. Не оглядывался. Постучал дважды — коротко, потом один раз длинно. Дверь открылась почти мгновенно.

Марко стоял в тени забора через дорогу. Он не стал посылать за этим человеком никого из своих — слишком поздно, слишком рискованно привлекать внимание. Вместо этого он просто смотрел.

Мужчина пробыл внутри двадцать семь минут.

Когда он вышел, Марко уже принял решение.

Он подождал, пока шаги стихнут за углом, потом быстро пересёк улицу и подошёл к забору. Прислушался. В доме было тихо. Свет в окне главной комнаты горел, но занавески были плотно задёрнуты. Изнутри доносились только обычные домашние звуки: кто-то переставлял посуду, скрипнула деревянная кровать.

Марко вернулся на прежнее место.

В полночь сорок минут он получил короткое донесение от Текле, переданное через связного мальчишку:

«Ато Зерай закрыл лавку в восемнадцать сорок. Пошёл домой обычным маршрутом. По дороге зашёл в две чайные, поговорил с двумя разными людьми. Ничего особенного. Дома с двадцати часов. Свет погас в двадцать три пятнадцать. Выходил только один раз — вынести мусор».

Марко записал. Закурил ещё одну сигарету. Докурил её до фильтра, бросил под ноги и затушил каблуком.

Он знал, что завтра утром нужно будет доложить генералу. Знал, что генерал спросит: есть ли движение? Есть ли хоть что-то конкретное?

Пока ответ был один: нет. Только ощущение, что механизм, который они пытаются нащупать, наконец-то шевельнулся. Не сильно. Не явно. Но шевельнулся.

Войзеро Летемика не купила платье. Она его примерила. И ушла без него.

Марко посмотрел на часы. Без десяти час.

Он повернулся и пошёл к машине, припаркованной в двух кварталах. Завтра будет новый день. И, возможно, завтра что-то наконец сдвинется с мёртвой точки.

Он не знал, что именно. Но впервые за последние две недели ему казалось, что ожидание подходит к концу.

Глава 16

30 октября 1937 года.

Мумбаи приходил в себя после недавнего муссона: улицы высохли, пыль оседала на дорогах, а воздух стал легче, с лёгким бризом от моря. На Джуху-Бич песок теперь был сухим, и дети могли бегать по нему часами, не пачкая ноги в грязи. В доме Абдул Хакима ибн Абдуллаха манговые деревья выпустили новые побеги, а кусты жасмина обильно цвели, привлекая пчёл и бабочек. Аиша ухаживала за грядкой базилика, поливая её каждое утро из кувшина, и теперь зелень разрослась, давая свежие листья для чая и еды.

Абдул Хаким проснулся, как всегда, до рассвета. Он вышел во двор, набрал воды из колодца и совершил омовение под открытым небом. Небо было тёмным, усыпанным звёздами, но на востоке уже намечался слабый свет. Он расстелил коврик на веранде, повернувшись лицом к морю, и прочитал фаджр-намаз. Прошёл месяц с тех пор, как родился Юсуф — их сын, здоровый и крепкий, с тёмными глазами и мягкими волосами. Роды прошли гладко, как и обещал доктор Рао: Аиша мучилась недолго, и к вечеру того дня ребёнок уже лежал у неё на руках. Имам из мечети в Бандре пришёл на следующий день, прочитал азан в ухо младенцу и благословил его. Теперь Юсуф спал в колыбели из ротанга, которую Абдул Хаким купил на рынке; она стояла в главной спальне, рядом с кроватью Аиши.