— То есть, им нужен просто повод ударить по репутации Макарова? Обвинить генерала в столичных событиях, когда он в это время сидел в поезде на юг? Не слишком топорно?
— Если подумать, были там варианты.
— Неважно! Тут главнее, какой нам в этом смысл? Таскать за англичан каштаны из огня?
— Если Макаров выбывает из игры, это ослабит партию Конфедерации. Ваши шансы на победу в общих выборах станут абсолютными. Ну и, как небольшой бонус, если царь на самом деле отдалит от себя генерала, если еще и обидит его при этом… Почему бы нам не пригласить его к себе? Ваша дочь, эта японка, люди, которые шли за ним в бой — согласитесь, его теперь немало связывает с нашим континентом.
Еще недавно Рузвельт даже бы не стал рассматривать подобное предложение, но… Быть президентом ему нравилось, и идея повысить свои шансы на следующий срок грела сердце. Выборы стоят мессы… Кажется, так когда-то говорили французы?
Санкт-Петербург, Россия
Николай читал последний доклад от министра финансов и невольно улыбался, радуясь тому, куда умелой рукой и божьей волей он вел Россию. Новые кредиты и контракты создадут тысячи рабочих мест, которые, что особенно приятно, не будут тянуть из бюджета деньги, а наоборот… России есть куда продавать любое количество товаров, а значит, любой новый завод, любое даже малое производство будет зарабатывать и платить налоги. Идеально. Почти. Если бы не то влияние, которое набирал Макаров.
Если до Белграда Николаю просто советовали придержать генерала, то теперь прямо просили сделать это. Вот и сейчас Плеве с Витте, которых раньше даже представить рядом было невозможно, вместе пришли к нему с той самой просьбой.
— Ваше величество, простите за прямоту, но… — Плеве отвел взгляд, но продолжил. — Если вы не найдете укорот на Макарова, то уже скоро кто-то может прийти и к нему. С предложением, от которого не все генералы могут отказаться.
— Думаете, Вячеслав Григорьевич решится на бунт?
— Вода камень точит, — уклончиво добавил Витте. — Ваше величество, мы не хотим быть неблагодарными, но… Судьба России важнее личных привязанностей. Ради равновесия в обществе Макарову придется уйти. Мы будем благодарны ему, мы, возможно, однажды снова призовем его, но сейчас… Только его отставка сможет закрепить столь удобное для нас равновесие, что воцарилось в Европе.
— Созданное им равновесие, — не удержался от небольшого спора Плеве. Впрочем, сразу поправился. — Но я тоже не вижу другого выбора.
— И вы предлагаете мне отправить в отставку генерала-героя? — хмыкнул Николай.
Кабинет министров, несмотря на громкие заявления, собирался переложить все последствия этого решения именно на него. Очень похоже на них.
— Мы думаем, что Макаров сам все понимает и не станет противиться, — Плеве снова отвел взгляд.
— А еще мы нашли удобный повод. Убийство Юсупова, — Витте начал плести свои кружева.
— Хотите обвинить в нем генерала?
— У нас нет прямых улик, но… Во время покушения в Москве Макаров показал неожиданно хорошие знания личностей наших революционеров. Также можно считать доказанным, что он знал об участии кружка Юсупова в нападении на него в Китае…
— Что?
— Эта история после смерти Николая Феликсовича уже не имеет смысла, — Витте поспешил закруглить опасную тему, но Николай все запомнил.
— А что же имеет?
— У Макарова был мотив, были возможности — его связи с революционерами, которые после Москвы тоже очевидны для любого объективного наблюдателя.
— Лить русскую кровь — тем более кровь такого рода — неприемлемо, — Николай представил, что ему устроит Зинаида Юсупова, когда эти слухи дойдут до нее. Всю же душу наизнанку вывернет! Возможно, отставка — это и вправду вполне разумное решение.
После этого он на всякий случай еще посоветовался с Алисой, и Александра Федоровна тоже оказалась на стороне министров. Задача царя — быть судией, тем, кто поддерживает равновесие в стране. И Николай Александрович Романов принял тяжелое, но необходимое решение.
Отставке Макарова быть! Ради мира, ради России.
Через месяц
Вот и все. Устроил свой большой европейский поход, прошелся броневиками до Дуная, и меня одернули… Было настолько ожидаемо, что даже почти не обидно.
Раздался звук паровозного гудка, мы как раз прибывали к Вышнему Волочку. Еще три часа, и будет Тверь. Как раньше, на скором поезде можно было бы доехать и за два, но… Сейчас поблажек от государства у меня нет, поэтому приходится строго по расписанию, как и большинству граждан империи.
Почти.
— И все-таки не могу поверить, что вы решили просто сдаться! — Огинский был из тех, кто решил выйти в отставку вслед за мной.
Генералов я сумел убедить остаться на службе, тем более что новые «Громобои», которые я за очень скромное вознаграждение передал армии, кому-то нужно было обслуживать. Но вот некоторых людей, кажется, никакие слова пробить просто не могли. С одной стороны, гордость берет, а с другой, как бы это все-таки не вызвало лишние вопросы.
Раньше времени.
— Мы все же немалого добились, — я выглянул в коридор и попросил своего секретаря из японцев организовать нам немного чаю.
Кстати, с ними ведь тоже все непросто получилось. Меня — в отставку, а мои добровольцы из Японии и Америки как будто обманутыми оказались. Конечно, те же Шереметев или Буденный, которого все-таки взяли в Академию Генштаба, их бы не оставили, но… Ехали-то они за другим.
Пришлось решать проблему, спуская заработанное на белградской спекуляции золото. Те, кто захотел вернуться, получили деньги на билет. Те, кто был готов остаться, получили деньги на обустройство по программе ветеранов 2-го Сибирского. Татьяна вот, хоть обычно и жалеет людей, тут со мной не согласилась и была уверена, что мы просто пускаем рубли на ветер. А вот мне казалось и кажется, что пара десятков тысяч людей, которые были готовы переплыть океан в поисках лучшей доли, и работать будут так, что мало не покажется. И России такие люди точно пригодятся. И для экономики, и для красоты, и чтобы у нас тут про остальной мир не забывали.
— Конечно, многого, — согласился со мной Огинский, получив свою кружку чая. — Но все же… Разве нельзя было больше? Мне, если честно, все время казалось, что у вас есть еще какой-то план, что вся эта финальная битва, после которой как будто бы все заканчивается — это просто иллюзия. Маневр! Просто еще один маневр!
Где-то вдалеке раздался резкий хлопок дверью. Кажется, очередной пассажир не привык себя сдерживать.
— Иногда хитрые планы есть, а иногда их просто нет. Так тоже бывает, — я медленно тянул чай и невольно вслушивался в приближающиеся шаги.
Все резче, все ближе и… Знакомый тембр.
— Чаю? Только-только заварил, как вы любите, — я наполнил чашку ровно к тому моменту, как дверь в купе распахнулась и на пороге показалась раскрасневшаяся и сверкающая глазами Казуэ.
И ведь действительно она: приехала из самой Америки, бросила все свои дела… И ради чего?
— Чаю? Давайте! — Казуэ подошла к своей кружке, выпила ее одним махом по-буденновски, а потом попыталась ткнуть в меня пальцем.
Мимо. Помня об этой ее привычке, я успел вернуться на свое место и теперь с улыбкой следил за японкой.
— Почему вы сдались? Если не думаете о себе, то могли бы подумать о слабых девушках, для которых ваша репутация вообще-то была щитом… и немного мечом, — убедившись, что до меня точно не дотянуться, Казуэ перешла к явно заготовленной речи, но потом… Остановилась и разулыбалась. — Именно это я хотела вам сказать, но… Так уж получилось, что я ехала из Москвы через эту вашу Тверь и представляете, кого встретила по пути? Господина Жуковского. Оказывается, он успел вернуться из Маньчжурии и совершенно случайно тоже прикупил небольшой участок рядом с местом, что вы выбрали для своей ссылки.
— Вячеслав Григорьевич! — Огинский тоже начал что-то подозревать.
И ведь теперь их не остановишь. Или еще есть шанс?
— Случайность, — попробовал я.
