Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar"

— Хорошо, — согласился отец. — Мы будем к вам ходить. С чего начинать? Медкомиссия?

— Да, медкомиссия, — согласно кивнула головой тренер. — Сначала в обычной детской поликлинике по месту жительства, потом, если получите спортивный разряд, то уже в спортивном диспансере. На этом у меня всё. Можете начинать заниматься прохождением медицинской комиссии прямо сейчас. Как только пройдёте, сразу со справкой, с мальчиком, со снаряжением, одеждой приезжайте к нам. А вы, кстати, где живёте? Это я к вопросу насчёт дороги сюда.

— Живём мы за вокзалом, — признался Григорий Тимофеевич. — Далековато нам сюда ездить. Но я на машине буду на первых порах возить его.

— Многие, кто живут в центральном районе, ездят к нам на электричке! Я и сама езжу на ней! — рассмеялась Светлана Владимировна. — Электричка Новокузнецк — Карлык отправляется от вокзала в 6:58. Народу там, конечно, прилично, едут рабочие на Запсиб. Однако места свободные всегда есть, уже свой дружный коллектив нашёлся. Мы с ребятами, кто в центре живёт, и с коллегами садимся во второй вагон от головы, и все вместе едем. Тут же недалеко, пять остановок всего. Через 20 минут уже на месте. Ну и там ещё ходьбы минут 10–15. Обратно уезжаем тоже на электричках, они ходят интенсивно, от Ерунаково, Полосухино, Карлыка. Практически каждый час. Если вы будете до 12 часов заниматься, вам подойдёт электричка от Полосухино, она подходит к Саду Металлургов в 13:03. Как видите, проблем абсолютно нет добраться до нас. В общем, мы вас ждём.

Отец согласно кивнул головой, попрощался и отправился вниз по дороге. Кажется, предстояло много работы. Самое главное сейчас — это сказать в детском саду, что они будут ходить только по вечерам. Хотя, как решать эту проблему, Григорий Тимофеевич ещё не знал…

…Однако, как всегда это бывает, проблема нарисовалась сразу же, едва Григорий Тимофеевич приехал в детский сад-интернат. Только заикнулся заведующий о том, что ходить они будут приблизительно с 14 до 18, так как сын будет заниматься спортом, как она сразу же затребовала принести справки с работы, подтверждающие право ходить в этот сад.

— Зачем это? — с недовольством спросил Григорий Тимофеевич.

— Товарищ Некрасов, у нас многие родители устраиваются на другую работу, а мы знать не знаем, что они утратили право водить детей к нам, — заявила заведующая, вредная пожилая женщина лет 50. — Так что несите справки с работы, и мы уже будем решать, как вам ходить, куда ходить и зачем ходить.

Григорий Тимофеевич тяжело вздохнул: сейчас только у жены была категория командировочной. У него эту категорию забрали, потому что он сейчас почти не ездил на межгород. Бабка Авдотья работала всегда в день, по графику 5/2 и тоже не считалась командировочной. По идее, право ходить в детсад-интернат Женька сейчас не имел. И что делать?

— А можно нам перевестись? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Можете перевестись, — охотно согласилась заведующая. — Внизу, на Завокзальной, есть детский сад «Орлёнок», мы к нему относимся. Переводитесь к ним туда, взамен кого-нибудь переведут сюда. Люди там годами очередь ждут, чтобы к нам попасть. Вам, как я поняла, сейчас суточные посещения ни к чему.

— Ясно, мы займёмся этим, — кивнул головой отец, попрощался с заведующей и вышел из её кабинета, втайне матерясь про себя. Вот же… Ещё одна напасть…

Так, по не зависящей от него причине, Выживала начал ходить совсем в другой детский сад, однако который находился гораздо ближе к дому, на первом этаже большого сталинского дома, прямо на перекрестке, напротив городского холодильника. Узнал Выживала об этом, как всегда, в последнюю очередь, и на вопрос, почему такая перетрубация в самый ответственный момент, получил ответ от родителей, что так надо. Всё договорено, всё утрясено, осталось только пройти медицинскую комиссию, вернее, сразу две комиссии: одну в новый детский сад, другую в спортивную школу. Выживала лишь пожал плечами: человек он был подневольный, крутили им как хотели, и сказать супротив этого было абсолютно нечего…

…На медкомиссии выяснилась одна очень нехорошая деталь, которая, теоретически, могла поставить большой крест на спорте. Нашли у Выживалы плоскостопие первой степени.

— Вам, милейшие, спорт противопоказан, — заявил врач-ортопед, к которому пошли в самую последнюю очередь, рассчитывая что уж этот-то допустит без особых проблем. — Нагрузки там будут очень большие, а у вас стопа неправильно сформирована.

— И что? Ничего теперь нельзя сделать? — с недоумением спросил отец. — Что ещё за плоскостопие?

Выживала в это время понуро сидел на стуле, опустив босые ноги, с которых капала зелёная краска. Тест на плоскостопие был до крайности прост: ортопед сказал разуться, снять носки, намазал подошвы и подушечки пальцев ног зелёной краской, потом сказал осторожно встать на кусок белой бумаги. Бумага и показала, что ступни Выживалы плоские, и почти полностью, всем сводом, прилегают к горизонтальной поверхности.

— А должно быть вот так, — ортопед показал отцу другую бумажку со следами детских ног. — Видите? Прилегание подошвы к горизонтальной поверхности от плюсневой части до пятки должно идти узкой областью, ребром стопы. А у вашего мальчика полностью прилегает, всем сводом. У него нога не амортизирует при ходьбе, кости и связки работают неправильно. Подождите, его ещё и в армию не возьмут. Женя, у тебя ноги кстати, не болят?

— Не болят, — пробурчал Выживала. Он и в самом деле, кажется, ничего особого не чувствовал. Фиг его знает…

— И что, ничего нельзя сделать? — с беспокойством спросил Григорий Тимофеевич.

— Понимаете, в чём дело, милейший… — Ортопед, пожилой мужчина лет 60-ти, в очках, в белом халате и высоком белом колпаке, встал и начал расхаживать по кабинету. — У ребёнка нога ещё растёт, формируется, и в принципе, ещё всё может наладиться к подростковому возрасту. Но следить за этим нужно очень тщательно. Необходимо заказать ортопедические стельки, вдобавок ходить на лечебную физкультуру. В общем, давайте сделаем так. Я не хочу портить вам справку, так как вы уже прошли всю комиссию. Неужели я зверь какой-то и закрою вашему ребёнку дорогу к спорту? «Здоров» я вам поставлю. Однако вы мне пообещаете, что будете ходить на лечебную физкультуру два раза в неделю, сюда, к нам, в детскую поликлинику, вечерами, с 18:00 до 19:00. В тридцатый кабинет. Хорошо?

— Хорошо, спасибо вам огромное, — с большим облегчением сказал Григорий Тимофеевич. — Мы здесь недалеко живём, конечно, будем ходить, здоровье нашего ребенка нам не безразлично…

…С этого момента у Выживалы началась практически новая жизнь. А он ещё не успел привыкнуть и к старой. Однако, пожалуй что, именно с этой поры он начал ощущать себя не Выживалой, а Женькой Некрасовым, и это осознание пришло как-то одномоментно и почти незаметно… По-видимому, воспоминания о старой жизни отошли на второй план, освободив место в голове для новых, которые были более сочными и яркими, чем прежние, которые стали казаться словно кадры чёрно-белого фильма, скучного и неинтересного…

После того как медицинская справка была получена, отец первый раз повёз Женьку на машине в ДЮСШОР. Нужно было увезти лыжи, одежду, форму.

На часах 7:30 утра. Морозный конец января. На улице туман и смог от сгоревшего угля множества топившихся печей. От частного сектора и бараков эта удушливая вонь в зимнее безветрие расползалась по всей округе, захватывая всю местность, прилегающую к вокзалу.

Отец уже успел сходить в гараж, взять машину, получить путевой лист, забрать экспедитора Клавку и приехать к дому. В это время уже одетый и собранный Женька угрюмо ждал его на стульчике у порога. Времени на дорогу оставалось мало.

Забрав сына, посадил его рядом с недовольно фыркающей Клавкой, положил вещи сына в фургон, завёл машину и поехал в Заводской район. Ехать туда не особо далеко, километров 10, однако дороги по традиции, плохо почищены, иногда с гололёдом, со снежным накатом, и ехать пришлось осторожно. Да ещё в темноте: на части улиц не горел свет. Однако приехали, за 20 минут добрались… ДЮСШОР уже работал, в окнах первого этажа горел свет. Осталось только завести сына и оставить его на 4 часа. Потом Григорий Тимофеевич хотел вернуться и увезти обратно. Первый день есть первый день…