Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Давай, старик, вжарь ей как следует! — крикнул какой-то маргинал в длинном пальто и, радостно скалясь, толкнул локтем свою подружку. Она застыла, видимо от культурного шока, бутылочка колы зависла перед ее приоткрытым от удивления ртом.

Беглец схватил чье-то ведро с попкорном и метнул им в меня. Разлетелся целый улей жареной кукурузы.

— Эй, а ну стоять! — какой-то задохлик встал, перегородив мне путь, и тут же упал обратно на место, когда я толкнул его в грудь. — Да какого дьявола⁈ Мой попкорн!

Парень, за которым я бежал, был меньше меня, ниже, слабее, и потому я легко нагнал его. В ярком свечении прожектора я заметил капли пота, слетевшие с его затылка.

Я вытянул руку, ухватился за ворот белой рубашки и потянул на себя. От внезапной остановки его выгнуло вперед. Он судорожно выдохнул — плотно застегнутая рубашка сдавила ему горло.

Я толкнул его на выход из зрительского ряда и прижал к серой колонне, подпирающей балкон. Парень, похоже, признал поражение и даже не пытался вырваться. Резким движением я развернул его, чтобы увидеть красное, взмокшее лицо.

— Ты зачем побежал? Я хотел просто поговорить.

— Мы бы точно увиделись завтра, и ты бы спросил меня: «Кристофер, что ты делал в „Империи“ на ночь глядя на показе фильма для взрослых?». А я бы тебе ответил, что меня там не было, и ты ошибся.

Этот парень, Кристофер, говорил четко и выверено. Его дикция и манера речи по первому впечатлению показались мне идеальными. Подводил только несколько высокий голос — но и тот был лишь следствием молодости.

Я ослабил хватку и пригрозил пальцем.

— Если решишь побежать, то я снова тебя поймаю и надеру зад, ты понял?

— Мне всё предельно ясно.

Мы вышли из зала под оглушительные стоны и закрыли за собой дверь. Стоявший снаружи негр сидел на стуле, который на его фоне казался детским, и читал газету. Передовица издания «Нью-Йорк Пост» скрывала его голову. На первой полосе я прочел заголовок, напечатанный огромными буквами:

«РУКОТВОРНАЯ ЭПИДЕМИЯ ПОРНО. БЕЛЫЙ СЛЕД ОБРЫВАЕТСЯ В ОВАЛЬНОМ КАБИНЕТЕ».

Черный Клинт Иствуд выглянул из-за страницы. Увидев нас, он ехидно улыбнулся.

— Что, тебе такое зрелище не по зубам, Мистер Целибат? — насмешливо спросил он, глядя мне в глаза. Я усмехнулся в ответ. Затем он кивнул моему спутнику, — еще раз привет, Крис. Что, уже уходишь? Так быстро?

— Боюсь, убеждения не позволяют мне смотреть настолько порочные фильмы.

— Да? А вчера ты там пять часов проторчал.

— Вчера показывали «Гражданина Кейна», «Спартака» и «Унесенных ветром».

Охранник лишь улыбнулся еще шире.

— Сынок, в нашем грайндхаусе крутят все подряд. Иногда и правда проскальзывает классика, но я никогда не поверю, чтобы приличные фильмы шли три раза подряд.

— Видимо, мне очень повезло, и это создало обманчивое впечатление. Я вырос в закрытой общине, а потому оказался обманут собственными наивными представлениями… — Говорил он совсем без иронии, крайне серьезно и убедительно, несмотря на то, что всем присутствующим была предельно ясна его ложь. — Да, я обманул себя сам. И потому я не требую вернуть мне деньги. Я понимаю, что мир греховен и несправедлив, и мне не нужно желать рая земного. Ведь рай создан Отцом Небесным вовсе не на этой планете…

— Хватит, хватит, боже! У меня сейчас башка треснет! — протяжно проговорил негр. Я прекрасно его понимал. — Короче, валите отсюда, клоуны. Девственники проклятые. Всё, кыш, — он взмахнул газетой по направлению к выходу.

Когда мы вернулись в фойе кинодворца, я вспомнил, что где-то там, снаружи, все еще мог разгуливать тот тип с пистолетом. А еще я не оплатил билет, и кассир в кабинке у входа наверняка сделает что-нибудь неприятное. Мало ли, вдруг он вооружен? Мне бы не хотелось привлекать лишнее внимание — за этот вечер я влипал в неприятности слишком часто, чутье подсказывало, что лимит исчерпан.

— Не знаешь, тут есть другой выход? — спросил я у моего нового приятеля. — Не хочу идти через парадный.

— Ну, я здесь бываю не очень часто… по понятным причинам…

— Я не собираюсь тебя отчитывать. Знаешь или нет?

— Примерно представляю.

Мормон уверенным шагом вошел в кромешный мрак между двумя огромными стойками кинобара. Некогда там подавали и готовили попкорн, а теперь под битыми витринами ползали тараканы.

Я поспешил за ним. Откуда-то сверху доносился гул и гвалт из кинозала. Крис не сбавлял шаг. Явно знал, куда идти.

— «Примерно представляю», да? — я усмехнулся. — По-моему, ты знаешь каждой угол этой помойки.

Он вдруг остановился, и я врезался в его спину. Парень развернулся и положил руку себе на грудь.

— Зачем же ты так? Мы же из одной общины. Нам ни в коем случае нельзя врать, особенно друг другу. Я стараюсь говорить только правду… Всегда — и даже сейчас.

— По-моему, ты опять врешь.

— Нет. Этого просто не может быть, потому что это… Это просто невозможно.

— Ладно, ладно. Пойдем дальше.

Мормончик ухватился за нечто в черной пустоте и потянул на себя. Внезапно открылась дверь, и темноту прогнал блеклый свет уличного фонаря.

Мир снаружи оказался тесной подворотней. Из люка коллектора посреди улочки валил густой белый пар. У мусорного контейнера стояла крошечная палатка, собранная из коробок и газет, и в ней спал бородатый бомж.

В пути по лабиринту высоких кирпичных стен и пожарных лестниц мы вновь заговорили.

— Послушай, Крис, я не просто так тебя искал. Мне нужна помощь.

— Конечно-конечно. Что бы это ни было, я всегда готов помочь брату церкви. В конце концов, мы делаем одно дело.

— Меня избили и чуть не убили, а потом ограбили. Если честно, сам не понимаю, как вообще остался жив.

Кристофер развернулся и посмотрел на меня. Мы встали между двумя зданиями, и в конце этого переулка начинался бульвар Сорок второй. Оттуда доносилась какофония музыки и голосов. Неоновое свечение в красно-синих тонах ложилось на меня и Криса, и теперь мы могли получше разглядеть друг друга.

В потемках кинотеатра я смог разглядеть только его белые волосы и такую же белую рубашку. Теперь мне открылся вид на его бело-голубые глаза, прямой черный галстук, слегка оттопыренные уши и серебристый бейджик на груди с именем «КРИСТОФЕР».

Мой новый друг тоже осматривал меня.

— О, теперь я понимаю, почему ты так одет, мистер Клейтон. Немного не в нашем стиле. Неужели ты лишился даже своей одежды?

— Да-а… — я почесал затылок. — Похоже, это все, что у меня осталось. На мне буквально последние трусы. Денег тоже нет. Осталось только водительское удостоверение.

— Не знал, что ты умеешь водить.

«Да, для меня это тоже стало сюрпризом», чуть не сказал я, но вовремя одумался.

— Получается, умею. В общем, мне нужно пожить… Где-то…

Кристофер широко улыбнулся, но его веки потяжелели, а взгляд растерял прежнюю бойкость.

— О, я буду очень рад помочь тебе с этой проблемой, — сказал он с фальшивым энтузиазмом. Парень, не моргая, смотрел сквозь меня. Моя просьба явно тяготила его, но он не мог отказать. — К сожалению, у меня только одно спальное место…

— Я могу спать на диване.

— Мистер Клейтон, диван — это и есть мое единственное спальное место.

— Тогда я могу спать на полу.

— Не уверен, что ты сможешь выдержать это испытание. Это будет перебором даже для такого аскета, как ты.

— Почему так?

— Я живу в отеле «Картер», и это, возможно, наихудшее место в городе. Когда ты увидишь номер, то поймешь, о чем я говорю.

Я молчал, не находя ни ответа, ни вопроса. Крис обратил на это внимание и подбодрил меня.

— Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Все-таки мы семья. Э-э, духовная, правильно? Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Если честно, я ощущаю себя не в своей тарелке. Я словно чужак. Пришелец из другого мира. Как будто бы я тут впервые, понимаешь?

— Я обратил внимание на твою новую манеру речи. Ты говоришь… как будто бы с легким акцентом, как те бедолаги, сбежавшие из Советского Союза. Помнишь, с Брайтон-Бич?