Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Я даже успел усмехнуться, только радость вышла короткой, потому что кто-то из самых сообразительных быстро устал тратить патроны и швырнул гранату. Бахнуло так, что у меня в башке все стянуло узлом, машину тряхнуло, приподняло и перевернуло на бок. Броня удар выдержала, а я внутри приложился знатно.

Выругавшись, я рванул дверь, вывалился на щебенку, сразу ободрал ладонь, измазался пылью и ржавой крошкой, и только успел подняться на колено, как над развалинами рявкнул голос из громкоговорителя:

— Всем стоять!

Ну, наконец-то подоспели наши.

По тросам с зависшего над фабрикой вертолета спускались бойцы в черной тактической одежде с приглушенными нашивками в цветах российского флага. Работали быстро, будто отлично ориентировались в фабричных руинах. Голос из громкоговорителя сухо проговорил:

— Вы окружены. В случае сопротивления открываем огонь на поражение.

— Сука, — прохрипел толстяк, и по его лицу было видно, что до него, наконец, дошло главное: его не просто хотели кинуть на деньги, на него подготовили самую настоящую засаду.

— Ну а как ты хотел, — хмыкнул я, поднимаясь и стряхивая с рукава щебенку. — Родину продавать нельзя.

Двое его бойцов, видимо, решили, что самые умные — именно они и дернулись, пытаясь открыть огонь и красиво уйти, только все закончилось раньше, чем они успели толком развернуться. Щелкнуло где-то далеко, едва слышно, и обоих почти одновременно снял снайпер. Один сложился пополам и рухнул лицом в битый кирпич, второго будто пнули невидимой ногой, он сел на задницу, потом завалился набок и затих.

К развалинам уже подкатил с глухим урчанием угловатый броневик. Дверь распахнулась, и оттуда выглянул Коровин.

— Егор, давай сюда, скорее!

Я короткими перебежками добрался до машины, запрыгнул внутрь, и только когда бронедверь хлопнула за спиной, почувствовал себя в безопасности. Коровин сразу подался ко мне:

— Ну что?

Я сунул ему ноутбук.

— Вот, здесь все. Не думаю, чтобы он обманул. Хотя как оно туда бы вместилось…

Я прекрасно помнил, как мы с ним обсуждали богатую «начинку» из секретных данных. Их должно было быть столько, что никакой ноут не потянет. Коровин торопливо взял протянутый кейс:

— С этим разберёмся — тут ведь не сама база, а коды. Ну что… Молодец. Чисто мы сработали.

— Угу, чисто, — хмыкнул я, оглядывая себя и морщась, — я вообще-то своей задницей тут рисковал. Смотри, костюмчик порвал. И жене что теперь сказать? Она вообще-то не знает, где я работаю.

— Ну, официально ты уволился из ментовки, да, — сказал Коровин, косясь на мой рукав и на разбитое колено, — только у тебя ведь есть личный помощник, он все решит.

Он сделал простоватое лицо участкового Петьки и подмигнул мне.

— Ай, ладно, — отмахнулся я и привалился спиной к сиденью, — это я так, ворчу, костюмчик новый жалко. Пока закажешь…

— Я тебе премию выпишу, — сказал Коровин, убирая ноутбук в чёрный кейс и глядя на меня со смешком, — я же твой начальник. Всё, давай, до завтра. Завтра на работу к восьми.

— К десяти приду, — сказал я, морщась, когда броневик качнуло на повороте, — мне надо жену по больничкам провести. Сам знаешь, в каком она у меня положении.

— А-а, ну ладно, — сразу сдался Коровин, — тогда можешь с обеда выходить.

На этом и порешили.

Меня высадили на тихой улице, где уже стояла машина с моим личным помощником. Я открыл заднюю дверь, плюхнулся на сиденье и только тогда по-настоящему почувствовал, как меня размотало за этот день. Висок ныл, костюм был в пыли и саже, рукав порван, на щеке засохла кровь, во всем теле так и звенела усталость. Степаныч оглянулся на меня с водительского сиденья, смерил взглядом и хмыкнул:

— Ну ни фига тебя приложило. Опять под пули лез, Егорка, ядрёна копоть? Сколько раз говорил, будь аккуратней — и бронежилет надевай.

— Да броник видно будет, — буркнул я, откинув голову на спинку. — Эти же ушлые. И вообще, странно всё получилось. Не должны были они деньги пересчитывать и проверять. Видимо, не доверяли до конца.

— Должны, не должны, — передразнил меня Степаныч, выруливая со двора, — настоящий опер всё должен предусмотреть. Запомни, Егор, чему я тебя учил.

— Ладно, хватит ворчать, — сказал я, — поехали в магазин, мне надо одежду новую купить.

— Зачем тебе ещё магазин? — он даже плечом дёрнул от возмущения. — Вон, на заднем сиденье лежит. Я всё твоих размеров заранее приобрёл.

Он обернулся назад, вытащил пакет и сунул мне. Я заглянул внутрь, достал оттуда рубашку, жилет, брюки, а потом увидел бейджик и сразу скривился. На белом пластике чёрным по синему значилось: «Менеджер торгового зала». Я попытался оторвать его, только он держался крепко, как будто прибит был.

— Ты серьёзно? — уставился я на Степаныча. — Я что, в супермаркете теперь работаю?

— Ну да, — совершенно спокойно ответил он, — продавец-консультант бытовой техники. Такая легенда у тебя. Для нашего следующего задания.

Я посмотрел на него, потом на бейджик, потом опять на него:

— Ладно, давай тогда домой.

Во встроенном в машину переговорном устройстве вдруг ожил металлический голос:

— Группа пятнадцать-три, отзовитесь.

Это был наш номер. Степаныч, не отрывая взгляда от дороги, ткнул кнопку на руле и буркнул:

— На связи.

Женский голос в динамике, сухой и механический, шел с легкими помехами.

— Отправляю анализ сегодняшней боевой ситуации в целях устранения ошибок.

Степаныч скривился, как от зубной боли, и покосился на рацию.

— Да мы уже провели разбор полётов.

— Нарушение инструкции, — шаблонно отозвался голос. — Вам необходимо еще раз досконально все разобрать. Ранение или гибель сотрудника Егора Фомина недопустима.

— Ну понятно, недопустимо, — фыркнул Степаныч и раздраженно почесал щеку. — Ты-то откуда можешь знать цену человеческой жизни? Ты же железяка бездушная, прости господи.

— Я не бездушная железяка. Я Алина, специальный искусственный интеллект, ваш помощник.

— Вот до чего дожили, — проворчал Степаныч и прибавил газу. — На черта нам эта баба?

Я усмехнулся и стал переодеваться прямо на ходу.

— Ну она нам помогает. И здорово помогает. Направляет частенько, предупреждает об опасности, к камерам подключается.

— Ну да, ну да, — недовольно хмыкнул Степаныч, перестраиваясь в левый ряд. — Раньше без всяких камер внедрялись, работали под прикрытием, а теперь без интернета и без искусственных интеллектов шагу ступить уж не способны, будто бы.

— Прогресс везде, Степаныч. И в спецслужбах тоже.

Он покрутил головой и вздохнул.

— Я когда начальником уголовного розыска был, работа понятнее была. А сейчас у вас всё мудрёное.

— Да не ворчи ты.

Он помолчал, пожевал губу, потом махнул рукой уже мягче:

— Да ладно, это я так.

Степаныч вдруг окончательно сменил пластинку, что с ним бывало редко. Неожиданно предложил:

— Ты давай, в субботу со своей приезжай ко мне на дачу. Баньку затопим, шашлык пожарим. А?

— Моей в баню нельзя, ты же знаешь.

— Ну так посидит в беседке, — отмахнулся он. — А мы с тобой попаримся.

В этом был весь Степаныч. Только что ругался на искусственный интеллект, спецслужбы и новый век — кажется, и меня вместе с ними готов был бы послать, а через минуту уже зовёт в баню.

Причём со спутницей — с которой, как он прекрасно знал, всё это и началось.

— Заметано, — сказал я с улыбкой.

— Всё, приехали, — буркнул Степаныч, притормаживая у моего дома. — Вываливайся. Привет передавать не буду, мы же с тобой, считай, не виделись, но — до субботы.

Я вошел в квартиру с новой одежде и с бейджиком на груди. На пороге уже стояла Инга. Животик у нее стал такой большой, что можно было подумать, будто под платьем шутки ради прятался арбуз, круглый и тугой, и от одного взгляда на покруглевшее лицо жены во мне сразу все теплело.