Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

Блин, как не хочется ехать на картошку, а придется. Еще и комсомольского деятеля везти. Смотался на заправку, чтобы с утра время не тратить, немного обиходил технику. К выезду готов. Еще один шлем есть – его комендант откуда‑то притащил. Старого типа, с опускающимся прозрачным щитком забрала, но для пассажира вполне сойдет.

Набрал ведро воды, устроил во дворе «купание железного коня». А то скажут потом, что комсоргу подал грязный транспорт. Ах, какой человек, понимать надо. Кстати, как раз не знаю, какой. Ничего, завтра познакомлюсь, может, и пригодится. Обычно на такие должности блатных назначают, хотя не всегда.

* * *

[1] Цитата из «Сказки о попе и работнике его Балде» Александра Сергеевича Пушкина

[2] Чуть переделанные строки из стихотворения Эдуарда Успенского «Птичий рынок»

Глава 4

Антошка, Антошка, пора копать картошку

С утра, пока мотоцикл выгонял из гаража, явились двое недовольных старшекурсника, буквально обвешенные багажом. Нет, я понимаю, что не нравится, но меня ведь и самого припахали. Я‑то тут при чем? Комитету комсомола, подкрепленного комендантом, хрен откажешь.

Мотоцикл загрузил вещами по самое не могу. Какие‑то коробки, тюки. Вот куда столько? Они, что, решили, что у меня «Нива» с прицепом? Кое‑как распихал груз. Сидушку на коляске пришлось снимать, чтобы в задний отсек убрать инструмент и канистру с бензином. Без запаса никак, заправки нынче на каждом углу не понатыканы, а до места назначения что‑то около 150 км. В оба конца уже все 300. Еще места хватило запихать в нишу одну из сумок.

На задний багажник люльки поставил пару коробок, сверху баул, спереди небольшою сумку, получившуюся пирамидку накрыл куском толстого полиэтилена и принайтовил прочными ремнями, которые вырезал из куска толстой резины. Полиэтиленовый тент тоже самодельный, в девичестве это был мешок из‑под промышленной взрывчатки. Тара годная, на поселках пленкой из мешков окна зимой утепляют.

Еще пару сумок и рюкзак приспособил на багажник самого мотоцикла. Тоже прикрыл полиэтиленом от пыли и возможного дождя и хорошенько закрепил. Из всего этого груза мой только рюкзак и тот полупустой. Ну, а зачем мне много вещей в деревне на 2–3 недели? Взял спортивный костюм, кеды, мыльно‑рыльное, полотенце, рабочие брюки, пару футболок, конечно, нижнее белье и носки, спальник еще на всякий пожарный. Из теплых вещей свитер и куртку, а то мало ли, вдруг похолодает. Еще отдельно плащ. Я его свернул и под багажные ремни засунул, чтобы легко можно было достать, а то не нравится мне погода, больно уж тучи над головой ходят хмуро. Не факт, что дождь пойдет, но лучше подготовиться. По опыту знаю, если плащ не взять, тогда точно под ливень попадем – верная примета. С зонтом тоже работает на все 100.

На себя танковый комбинезон натянул, очень практичная одежда для выездов, поверх него ветровку накинул, на ноги берцы. Осталось только комсорга дождаться. Я даже заскучать успел, а комсомольца нети и нет, хотя договаривались выехать в восемь. Вот где его носит?

– А что, нормальной машины нет? – отвлек меня от чтения недовольный голос.

Ну, да, я газету просматривал, почти свежую, позавчерашнюю. У меня в бардачке всегда на всякий случай хранится. Вместо скатерки постелить, а то и что другое. С туалетной бумагой сейчас напряженка, периодически купить можно, но далеко не всегда, дюфюцит, как говорил Райкин. Вот и сейчас пригодилась. Оторвался от фельетона посмотреть, кто это там такой конфликтный.

Девушка стоит, вся прямо такая фифа, что не подступиться. Джинсы фирменные, импортная куртка, полусапожки, укладка на голове. Это она в таком виде на полевые работы собралась или я что‑то не понимаю? Еще и на моего верного Росинанта на ровном месте наехала. Обидно, вот чес слов, обидно!

Аккуратно сложил газету, засунул в карман. Внимательно оглядел девушку. Ну, нет слов, даже ногти накрасила, в деревню, ага, быков очаровывать.

– Во‑первых, здравствуйте, милая барышня, мое имя Александр. Во‑вторых, а как вас зовут? В‑третьих, чем вам мой железный конь не угодил? Между прочим, последний писк технической моды, кабриолет. Продать просили, но не поддался я.

Думал, тоже поздоровается, улыбнется. Ага, разбежался. Фыркнула и все – ни ответа, ни привета. Ну, на нет и ответа нет. Снова развернул газету, демонстративно углубился в чтение. Страсть, как хочется новости узнать позавчерашние.

– Ладно, поехали. Куда мне садится?

Таким тоном только «трогай, парниша» произносить. Ну, ладно, не хочет по‑хорошему, будем учить. Продолжаю читать газету.

– Ты, что, не слышишь? Давай поехали, опаздываем.

Опять неторопливо свернул газету.

– Уважаемая девушка. В настоящее время я ожидаю комсорга курса. Кто вы, к сожалению, не знаю. Если комсорг – это вы, то для начала хотелось услышать подтверждение этого факта, – фифа меня начала раздражать, но вида не показываю, стараюсь говорить дружелюбно. Пусть лучше примет меня за туповатого мужлана, чем запишет во враги. Мне еще учиться и учиться, а комсомольский работник вполне способен наделать гадостей.

– Да, я комсорг, неужели непонятно? – ну, наконец‑то, соизволила.

– Какое необычное имя. Неужелли Непонятно. Вы итальянка? – я опять решил пошутить.

– Ты, что, тупой или издеваешься? – опять фыркает.

Ох, как все запущено. Если человек произошел от обезьяны, то эта краля, похоже, прямиком от кобылы.

– Нет, не издеваюсь, я тупой очень. Только обращаться к вам, говоря «девушка» или «товарищ комсорг», как‑то не совсем удобно. А, впрочем, как вам угодно.

– Лида, – буркнула.

– Очень приятно, как я уже говорил, меня зовут Александр, можно Александр Глебович. А вас, прекрасная Лида, я прошу на лучшее место в моем кабриолете, – и на коляску указываю широким жестом.

Пока усаживал, она вся обфыркалась, показывая свое недовольство. Ко всему прочему у нее с собой еще одна сумка оказалась. Да мне так прицеп придется заказывать. Пришлось перекладывать груз. Доехать бы.

Девушка симпатичная, глаза васильковые, только смотрит на меня, как солдат на вошь. Интересно, это она против меня конкретно настроена или вообще по жизни всем недовольная? На общественной работе неадекваты порой встречаются, давно заметил. При СССР туда нередко спихивали излишне деятельных не по делу работников.

Знал одну такую деятельницу. Так она настолько активной была, что уже через 10 минут от ее присутствия начинала голова болеть. Не человек, а настоящее стихийное бедствие. Ей любую бумагу подписывали, любое требование удовлетворяли, только бы ушла поскорей и прекратила людям мозги выносить. Думаю, ее и на общественную работу начальство выдвинуло, чтобы видеть как можно реже.

Особенно меня поражала одна профсоюзная работница. Была такая комедия «Любовь и голуби», так вот эта общественница точь‑в‑точь походила на кадровичку, которая главного героя охмурила. Вообще странная была. Сначала вроде думаешь, что нормальная, а она потом как отчебучит что‑нибудь на абсолютно серьезных щах, то про зеленых человечков вещала, которые в мозг лучами проникают, то работягам про пользу вегетарианства рассказывала. И плавать ей, что это она в кабинете теплом весь день сидит, а мужики кайлом на морозе машут, и они на травке через неделю ноги протянут.

Однажды ей в бухгалтерию понадобилось сходить. Ей объяснили, что отдел находится на втором этаже старого дома сталинской постройки. В общем, нужно подняться по деревянной лестнице на самый верх.

И вот эта умная женщина так и поступила, как ей сказали. Поднялась на второй этаж, зашла в бухгалтерию, где, не останавливаясь, целенаправленно прошла через все помещение, заставленное столами с деловито перебирающими бумаги тетками. Никто на нее внимания не обращал, мало ли народа вокруг бегает.