Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

А в самом дальнем углу обширного зала лестница вертикальная, которая на на чердак ведет, установлена. Странно, конечно, что люк не на лестничной площадке расположен, но уж так строители сделали.

Так вот на глазах изумленной публики эта дамочка в модном туалете начала карабкаться на потолок, где с натугой отвалила люк и уже почти скрылась в нем, когда ошалевшая от происходящего одна из бухгалтерш возопила:

– Женщина, а вы куда?

Моя знакомая высунулась из люка и патетически воскликнула:

– В бухгалтерию, естественно!

Думаете, все? Как же, она на чердаке минут десять во все углы тыкалась, собирая на себя накопившуюся десятилетиями паутину, пока даже до нее не дошло – она ищет не там. Только тогда соизволила слезть вниз, где возмущенно наехала на окружающих, почему они ей не объяснили, что на чердаке ничего нет.

Если эта красавица из той же обоймы, то с такой комсомолкой мы горя хлебнем. А, впрочем, может, все и не так плохо, мало ли, просто настроение у человека плохое, вот и срывается. Критические дни, например, настали.

Выданный шлем ей не понравился, сказала, поедет так. Пришлось объяснять, что при температуре воздуха+12 ей по дороге голову так продует, что можно будет по приезду сразу в больницу сдавать, причем сразу в реанимацию. Это не говоря про риск поймать в пустую голову камешек из‑под колеса попутного или встречного автомобиля. Я на такое пойти решительно отказался. Вняла, но потребовала другой шлем. Спорить не стал, отдал свой.

Кое‑как в люльке устроилась, слышу, опять бормочет.

– Нет, чтобы на машине поехать.

– Ну, уж извини, машины нет и быть не может, – спокойно так отвечаю.

– А что ж, папа не купил?

Чего‑то я, похоже, не понимаю.

– Не знаю, про какого ты папу говоришь, но автомобиля у меня нет. Чтобы его купить, нужно в очереди несколько лет стоять. Да и денег у меня таких нет. Но даже, если бы были, то ездить на нем не получилось бы.

– Почему это? – презрительным тоном соизволила меня спросить пассажирка.

– А потому, что у нас в стране управлять легковым автомобилем можно только с 18 лет, раньше закон не велит. А мне только 17 пока исполнилось.

– А мотоциклом, значит, можно? – голос у комсомолки стал совсем ехидным.

– А мотоциклом и мотоколясками разрешается с 16 лет, так что я в своем праве.

– Ну, да, сначала мотоцикл, а с 18 лет папочка подарит уже машину, может и квартиру. Еще первый курс всего, а уже в комнате для аспирантов живет.

Ну, понятно теперь, откуда дровишки. Кто‑то услышал мельком, что мотоцикл дареный, тут еще в гости к коменданту хожу, заселили меня в «элитную» комнату и пошли гулять сплетни и слухи. И стал я золотым мальчиком с блатом. То, что я по общаге шустрю, как электровеник, недостатки устраняю, что заведенный, естественно никто не обратил внимания. Объяснять, что слухи не имеют оснований? А смысл?

Самое смешное, что будь я действительно мажором, то никто бы на меня не наехал, банально бы не осмелились. Еще более забавно, что сама эта девочка явно не из простой семьи. Почему так решил? Могу, конечно, ошибаться, то уж больно ухоженная, явно к домашней работе не приученная. Ну, не ездят наши люди на картошку в джинсах Lee. Как же там? А, вспомнил, не носите джинсы «Levi’s», в них это самое Анджелу Дэвис, а носите джинсы «Lee», в них Анджелу не, кхм‑кхм, сами знаете что.

Вспомнил матерную частушку, посвященную популярным американским джинсам и аж взоржал про себя. Ну, а что вы хотите, американская модель в СССР – это минимум 100 рублей, а то и 200, тем более в Магадане. А еще наша комсомолка натянула старенькую, но импортную дубленку. Ее даже в таком состоянии с руками оторвут рябчиков за 150. Так что вряд ли папа у нас рядовой инженер. Нет, так‑то на севере зарплаты хорошие, тут и работяга может дочь побаловать.

Но дело не в купить, дело в достать, а это совсем другая штука, тут блат нужно иметь. Да и отношение сейчас вещам другое, на сельскохозяйственные работы ценное не берут. Но 100 пудов – саму себя девочка мажоркой не считает. Она «простая, советская труженица», у которой «просто все есть», ну, как и у всех других советских людей. Я с такой постановкой вопроса встречался после 2000‑х годов. Как начнет иной деятель рассказывать, как славно жилось при Союзе, и все‑то у всех было в неограниченном количестве. А расспросишь и оказывается, что или папа в министерстве работал, или мама директор гастронома или еще из той же оперы. Простая советская семья, хе‑хе. Не, ребята, в позднем СССР было немало хорошего, но товарное обеспечение и равный доступ к материальным благам в этот список не входили.

Ох, чую, начнутся сейчас интриги, сто пудов – будут из комнаты выживать. Ну, и ладно, зато не скучно. Отобьюсь, а нет, так на общежитии свет клином не сошелся, найду работу вечернюю и квартиру. Сейчас такие времена, что тот, кто хочет и может работать, обязательно где‑нибудь пристроится. Да хотя бы просто числиться на трудовом посту. Денег у меня года на три скромной жизни хватит с учетом стипендии. Если не шиковать, да еще и подрабатывать, то даже до конца института будет достаточно. В принципе, что‑то и на практике заработаю. А за сотню в месяц однокомнатную квартиру, думаю, найти можно.

Пожал я плечами, не став ничего отвечать, еще раз проверил, как увязан багаж и вырулил на старт. Сегодня путь наш лежит на запад по Арманской трассе, а она начинается с Речной улицы. Проехали мимо водохранилища на реке Магаданке. С другой стороны дороги строители возводили новый жилой микрорайон Пионерный. Очень даже неплохое место. Вид живописный и проекты домов хорошие, улучшенной комфортности. Разве что ТЭЦ угольная под боком, но от нее дым в сторону идет.

За ответвлением объездной дороги началось уже Арманское шоссе, дорога вела вверх по руслу Магаданки. Вот она – всем известная в Магадане Снежная долина, ласково именуемая Снежкой. Зимой сюда выезжают на лыжах кататься. Кстати, горных, в городе это вполне популярное развлечение. Надо будет и себе попробовать.

Разогнаться по дороге я даже не пытался – она все время вверх забирает аж до Магаданского перевала. Подъем затяжной, поэтому держал около 40 километров в час. Лихачить не стоит, слететь в пропасть проще простого. На перевале люди бьются постоянно, потом скомканные в комок фольги остовы машин долго лежат на дне, напоминая водителям об осторожности. Увы, помогает не очень. А вообще трасса тут – та еще лотерея. Зимой снежные лавины, летом сели, выбирай, под какой замес попасть предпочтительнее.

Вид с перевала

За перевалом трасса вообще идет по самому краю совершенно отвесной скалы. Метров двести до дна, хотя, может, я преувеличиваю. Так, а разница – 200 или 100? Результат одинаковый. Помню, видел в прошлой жизни красный Жигуль, чудом зацепившийся на обрыве, причем, строго на середине пути до дна. Говорят, долго висел, пока не проржавел и вниз не свалился, как перезревшее яблоко.

Километров пятьдесят по горам, потом дорога повернула к югу, а сопки стали стремительно уменьшаться, спускаясь к реке Армань. За ней уже прибрежная равнина. Трасса за поселком Армань решительно свернула к самому побережью. Хотя тут оно двойное местами. Нет, я серьезно.

Многие реки на этом участке себя странно ведут. За несколько десятков метров до моря они вдруг под прямым углом сворачивают или влево или вправо и дальше текут параллельно побережью всего в нескольких десятках метров от него. Получается эдакая лагуна, отделенная от моря узкой косой. Но, самое интересное, что не все реки и ручьи так себя ведут, некоторые нормальные.

За рекой Ойра вообще поехали по косе, образованной речкой с оригинальным и неизбитым названием Речка. Интересно, каково здесь двигаться во время шторма? Или в это время вообще транспорт не выезжает? Я бы не рискнул в плохую погоду, волнами смоет.

Даже с учетом горного участка пути, на котором не разгонишься, и тотального отсутствия асфальта, 150 км вполне можно преодолеть за два с половиной часа. Можно было бы, но проблема в реке Яна, а точнее в ее устье. Сама речка невелика, но вот устье у нее богатырское – километр в ширину. Мост, конечно, строить не стали, денег пришлось бы угрохать целую кучу. Зимой с переправой проблем нет – толстый лед даже груженые машины легко выдерживает. А летом перевозкой занимается небольшой паром.