Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

Кораблик небольшой с откидывающейся носовой аппарелью. Может, я ошибаюсь, но, скорее всего, это списанный десантный катер или специально построенное на его базе гражданское судно. На борт, если вплотную, четыре Жигуля можно загнать. Вот Волги только две влезут, а грузовик или автобус один, на поселок как раз ПАЗик ходит.

Подъехали неудачно, перед нами оказалась небольшая очередь. Рейса два придется ждать. Был бы я без коляски, втиснулся, но пока грузовики не перевезут, нас не пустят.

Расшнуровал чехол, выпустил пассажирку. Смотрю, она замерзла совсем. Надо спасать ценного комсомольского кадра. Пришлось развязывать багаж, я на всякий случай термос с горячим чаем прихватил. Комсомолка сначала о кружку зубную чечетку выбивала. Я себе крышку от термоса взял, у нее даже ручка небольшая есть.

У меня и перекус с собой – вчера в столовой несколько котлет взял и хлеба, а с утра настрогал бутербродов с колбасой. Еще небольшой кусок соленого сала есть – отец привез. Девушка на котлеты с таким презрением посмотрела, что пришлось ей бутеры отдать. Они у меня с колбаской и огурцами, случайно на базаре увидел, да взял несколько. Любители в теплицах выращивают. Но дорого больно. Ладно, я не привередливый, зажевал котлеты с хлебом.

Пока полдничали, паром успел разок обернуться, так что время еще есть, еще одна ходка судна и наша очередь подойдет. Последнюю котлетку прожевал, сальца подрезал. Предложил попутчице, опять отказалась. Ну, как хочет. Смотрю, пришла в себя, отогрелась. И, видя, что ждать еще долго, продолжила капать мне на мозги. Если так дело пойдет дальше, точно возненавижу комсомол! Все ей не так. Ощущение, что кто‑то основательно ее настроил против меня.

Развернуться ей не дала ударная работа команды парома, так что въехал по сходням в открытый трюм. Грузился последним, что хорошо – смогу выехать первым. Пассажирку на борт заставил подниматься пешком, заявив на недовольство:

– А вдруг булькнусь?

Усадил Лиду в коляску уже на берегу и притопил по дороге, благо грунтовка хорошо накатана. Доставлю на место вредину, разгружусь и постараюсь по возможности ограничить общение, если получится, конечно.

Яркое красное пятно на обочине приметил километра за три. Машина стояла почти на берегу моря, ближе стало ясно, что перед нами обычный Запорожец. Места не курортные, так что вряд ли люди выехали на пикник или купаться полезли.

Ну, точно, старый знакомый ЗАЗ‑968М, у отца моего такой был, только белый. Ага, и зад водителя из‑под капота торчит. На северах грех проезжать мимо терпящего бедствие, да пока даже в европейской части страны обязательно кто‑нибудь остановится помочь, пусть и не все. Сегодня ты, завтра тебе. Что делать, технический сервис распространен слабо, задача обслуживания своих «ласточек» почти целиком возложена на самих владельцев.

Даже шутка такая ходила в среде автолюбителей:

– Почему СТО называется станцией техобслуживания?

– Потому что тех обслуживают, а этих нет.

Остановился рядом с заинтересованно высунувшимся из‑под капота автомобилистом

– Что случилось?

– Да вот, не пойму, сначала дергаться машина стала, а теперь на холостых заводится, но стоит газу дать, сразу глохнет. Никак не пойму в чем дело, – охотно отозвался водитель. Что‑то он какой‑то интеллигентный больно для сельской местности.

В нынешних автомобилях электроники нет, что при наличии опыта сильно упрощает процесс диагностики. Но для рядового владельца обычно определить неисправность затруднительно. Вот если уже сталкивался с подобной поломкой, тогда другое дело. Комсомолка недовольно меня за куртку дергает:

– Поехали, мы спешим.

Глянул на нее возмущенно, произнес насмешливо:

– А как же комсомольская и социалистическая взаимовыручка? Ты готова бросить человека без помощи?

Судя по симптомам, проблемы с подачей топлива. Попробовал подкачку бензонасоса – работает исправно. Значит, следующим нужно проверить карбюратор. Точно, еле течет бензин из него.

– Дело плохо, у вас карбюратор засорился. Тут или буксировать машину до поселка или на месте чистить.

– А долго ремонтировать? – водитель заволновался.

– Да нет, в принципе за час можно управиться, да поедете. Вы на Балаганное?

– Нет, на Талон, – я преподаватель в институте, студентов привез на работы. А вы местные?

Хм, были бы мы местные, глупых вопросов не задавали. Тут всего два поселка – Балаганное и Талон, край цивилизации, дальше на запад ближайшее населенное место – поселок Иня, а за ним Охотск. Так до той Ини больше 200 км, да по сопкам и болотам. Эти две сотни километров две недели пешком преодолевать придется. Почитай дальше на запад практически безлюдное побережье, разве что иногда рыбаки попадаются, да пограничники. Впрочем, не уверен насчет пограничников, потому как нафига? Шпионить в тех местах можно разве только за медведями, а они военной тайне не обучены, народ темный, необразованный.

Кстати, припоминаю, вроде видел я этого мужика мельком в институте, он в учебный отдел заглядывал. Познакомились, водитель представился Антоном Викторовичем Суховым, маркшейдерское дело на кафедре преподает. Удачное знакомство, мне доброжелательное отношение педагогов не помешает.

Инструментов у Сухова ожидаемо не оказалось. Весь набор – баллонный ключ, плоская отвертка и домкрат. Хорошо, что я запасливый. Вытащил коробку их мотоциклетного бардачка, достал нужные ключики. У меня и пара маленьких ершиков есть – специально для прочистки карбюратора. Расстелил кусок полиэтилена на багажнике, вместо стола сойдет, и принялся за работу.

Глава 5

Сельскохозяйственные будни

Косит Ли, косит,

Косит Ли косит,

А колхозники хохочуть,

Помогать ему не хочуть.

Так помнится, пели в юморных студенческих частушках про помощь советского высшего образования труженикам сельского хозяйства. Да ладно студенты, в колхозы ездили сотрудников НИИ, даже оборонных. На сбор урожай часть армии посылали, причем даже из Германии отправляли солдат и автомашины. Никогда не понимал, почему обязательно устраивать битву за урожай? Неужели нельзя спокойно встать пораньше, да без нервотрепки и ненужной беготни все убрать? Ведь уже в РФ так и делали и отчего‑то прекрасно управлялись без городских помощников, от которых на самом деле толку не много.

Хотя, наверное, нельзя. Иначе как же превозмогание, призывы «все как один», грозные реляции сверху, бравурные отчеты снизу, награды начальству всех уровней, кое обеспечило, проконтролировало и вдохновило на трудовой подвиг? До самих колхозников, что характерно, ордена почти не доходили, скорее в виде исключения, потому как иначе трудно объяснить, почему за трудовой подвиг награждают отнюдь не тружеников.

У нас, правда, не колхоз, а совхоз, но различий никаких – без «трудового десанта» никак картофан не убрать. На сельхозработы привезли студентов из институтов и политехникума. Но, что стоит отметить, условия проживания приличные. Заселили в длинный жилой барак, я в похожей казарме месяц жил в разведполку в Казахстане. Кровати в три ряда, постельное есть, внутри тепло. Сортир, увы, на улице, но терпимо, мороза нет.

А то было у меня, жил в частном домике на Колыме с уличным туалетом, так зимой не помечтаешь, с книжкой на насесте не устроишься. А с декабря так и вообще с ломом ходил, как по большому приспичит. А никак иначе, дерьмо падает и сразу замерзает в эдакий конус, который растет вверх, как сталагмит в пещере. Вот и долбишь прежде, чем пристроится, чтобы дырку расчистить. Зато есть и плюс – геморрой не грозит, потому как не засидишься, при минус 40 воленс неволенс в ритме вальса будешь оправляться, со всей возможной поспешностью.

Сухову я карбюратор сделал, поставил обратно, после чего красный Запарик снова воспрянул к жизни. Лида предпочла пересесть к преподавателю. В машине все же комфортнее будет, сквозняк отсутствует, потому в салоне куда теплей. Носом, правда крутила, но критиковать недостаточно престижную машину не решилась. Ну, понятно, курица – не птица, Запорожец – не автомобиль.