Отмороженный (СИ) - Дамиров Рафаэль

Хрясь!

Железная створка припечатала ему прямо в лоб. Опер отлетел на спину, застонал. Хорошо, видно, приложило: он пока что всё лежал и даже не пытался подняться. Из коридора послышался топот — подбегал второй.

— Ну куда ж вы, ребята, лезете, — пробурчал я.

Этот явно был позлее, потому что уже на бегу выхватил пистолет и теперь поднимал ствол. Стоя прямо на ярком солнце, я не стал убегать — сделал вид, что рванул с крыльца по ступеням, но на самом деле обогнул колонну и встал за ней. Опер распахнул створку, выскочил наружу, вернее, думал, что выскочил. На самом деле он уже летел щучкой, потому что я подставил ему подножку. Расчёт оправдался: он покатился вниз по бетонным ступенькам, а пистолет загрохотал отдельно от хозяина, подпрыгивая и позвякивая на каждой ступеньке.

Я подскочил к нему, схватил пистолет, одним движением выщелкнул магазин, дёрнул затвор, выбрасывая патрон из ствола. Патрон блеснул на солнце и звякнул об асфальт. Магазин я сунул в карман, а разряженный ствол положил на перила крыльца. Опер стонал, еле подняв голову и хватаясь за ступеньки в попытках сообразить, где верх, где низ.

Я же больше ничего и никого не ждал — вскочил на мотоцикл, провернул ключ, двигатель рыкнул. Газанул с места и вылетел со двора Комитета, провожаемый запоздалым окриком откуда-то сзади.

На съёмную квартиру соваться было нельзя — там наверняка уже ждут. Я отъехал ещё на пару кварталов и загнал мотоцикл в гаражный массив, там спрятал его в старый железный контейнер на задворках. Про этот гараж не знала ни одна живая душа. Вот не зря ещё неделю назад выкупил его у местного алкаша без всяких договоров и расписок, просто за наличку, а тот, скорее всего, и сам его когда-то заполучил самозахватом на муниципальной земле. Много таких гаражиков притулилось на старых дворах, и про многие уже никто толком не помнил, кому он принадлежит. Там же у меня были запасные левые симкарты и кнопочный телефон, который трудно отследить. Когда вышел на «войну» с Маэстро, зная хитрость и изощренность его грязных методов, подстелил себе соломку. Там же хранился обрез, его тоже прихватил, закинув в спортивную сумку, которую повесил на плечо.

Погладил тёплый бак напоследок.

— Прости, брат. Пока расстаёмся.

Дальше двинулся пешком, через дворы, вдоль заборов, стараясь не выходить на открытые улицы. Город в послеобеденной духоте казался вымершим, только голуби деловито шуровали в пыли да где-то за гаражами заливисто лаяла собака.

В это время зазвонил телефон. Увидев незнакомый номер, я зло прищурился. Сейчас начнут агитировать сдаться… Но всё-таки я смахнул на экране «ответить».

— Илья Фёдорович, это я, Щупин, — раздался в динамике голос моего горе-напарника.

— Ну, — буркнул я. — Ты с чьего номера звонишь, чудо в перьях? Где-то другую симку умудрился раздобыть?

— Это не мой телефон. Мой телефон Полина разбила.

— А, ну нечего было клювом щёлкать, — сказал я. — Я же тебе говорил, что она строптивая, а ты — «нормально, нормально, всё под контролем».

— Да вы дослушайте, не перебивайте, пожалуйста!

Голос Щупина был какой-то дёрганый, среди помех я расслышал это только сейчас, и мне это сразу не понравилось. Нехорошее предчувствие закралось под рёбра и холодком прошлось по загривку.

— Говори, что с Полиной, — рявкнул я.

— Да ничего, ну…

— Что «ну»?

— Она уехала.

Я остановился посреди двора. Прислонился спиной к старому тополю, упёрся затылком в шершавую кору и закрыл глаза. Внутри будто рубильник повернули — всё, что было до этой секунды, отрезало разом, и осталось только одно слово, от которого перехватило горло.

— Когда?

— Ещё утром. Говорю же…

— Мать твою, и ты молчал⁈

— Я думал, найдётся, — запинаясь, забормотал Щупин. — Её в магазине видели. Там продавщица сказала, что она звонила кому-то по её телефону.

— Так пробей, кому звонила. Что, тебя учить?

— Уже пробили. Симка зарегистрирована вообще в другом регионе. Левая. И…

— Чего ты раньше не сообщил? Почему не звонил? — зарычал я.

Я ведь дал ему самое простое задание — ни шагу со двора. Самое простое, оно же и самое важное. И он…

— Я же говорю, — мямлил тот что-то, — думал, найду своими силами. Но нет её. Может, она просто сбежала, может, просто играет с нами, или прячется, она же такая. Ну вот, долго её нет, решил вам позвонить.

Я сжал зубы. Чертов придурок. Мало я его в той яме держал, надо было подольше помариновать — может, ума бы прибавилось. Вслух я только и выплюнул:

— Вовремя ты позвонил, Щупин. Как раз когда я в розыске.

— Что? — опешил тот. — Погодите… в каком ещё розыске? Что вы такое говорите?

— Сам всё у Абрамова узнаешь. Скажи Михалычу, чтобы дал знать, если Полина появится в деревне. Пусть наведывается ко мне в дом постоянно, проверяет. А сам дуй в город и ищи Полинку здесь, все ее любимые места я сейчас тебе скину. И держи со мной связь. Она ничего не говорила? Перед тем как ушла?

— Ну я же говорю, у неё что-то такое было, как перемкнуло, — затараторил Щупин. — Она даже телефон мой разбила. Вот просто так взяла и разбила.

— Вот просто так, да?

— Ну не знаю… я просто ромашки ей подарил.

Я медленно закрыл глаза.

— Из-за ромашек телефоны не бьют, включи свою думалку.

Потом всё-таки не выдержал и выругался в трубку. Ромашки он ей дарил. Следователь по особо важным делам, красный диплом, золотая медаль, а мозги как у школьника на первом свидании. Впрочем, сейчас было не до педагогики.

— Всё, работай. И не вздумай пропадать. Я сменю номер и сам свяжусь.

Сбросил звонок. Не успел убрать телефон — он снова зазвонил. На экране высветился номер Абрамова.

— Илюша, ну что же ты творишь? Ты чего? — с ходу затарахтел в трубку генерал. — Ты на хрена сбежал? Ну подумаешь, под арест взяли. Ну, посидел бы в отдельной камере в СИЗО, всё бы утряслось, устаканилось. Там этот Конев-старший просто такого шороха навёл. Ну я-то верю, что ты ни при чем. Просто сперва с уликами бы мы разобрались, отбились бы…

— Сергей Сергеевич, — перебил я, и голос мой прозвучал так, что генерал и сам осёкся на полуслове. — Ты же знаешь, что кроме меня убийцу никто не найдёт и не поймает. Ведь для этого ты же меня и возвращал, верно? Поэтому давай сделаем так: ты ищешь Полину, все силы на это бросаешь, а я ищу Маэстро.

— А… В смысле — ищешь Полину? — озадаченно протянул Абрамов. — А что с ней?

— Позвони Щупину, он тебе всё расскажет.

— Да что случилось-то?

— Пропала Полина, и это дело очень срочное. Всё, давай, работай.

Я сбросил звонок, выключил телефон, чтобы не отследили, и прибавил шагу. Теперь у меня была одна дорога и один адрес. Единственный человек в этом городе, на которого можно положиться и у которого можно перекантоваться, пока я буду разбираться с этим всем.

До нужного дома я добрался минут за двадцать, обходя перекрёстки и дворы с камерами. Поднялся на этаж, постучал.

Дверь открылась.

— Привет, — я вошёл, плотно прикрывая за собой.

Женя стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с обидой. Надула губы, отвернулась, потом снова посмотрела, будто решала — впустить дальше или прогнать.

— Ну ты чего? Обиделась, что ли?

Она ещё подулась с полминуты, я буквально видел, как она борется с собой, как дёргаются плечи, потому что руки будто помимо воли стремятся освободиться, а потом не выдержала. Бросилась ко мне, обняла, прижалась лицом к груди, и я почувствовал, как она мелко дрожит, будто ей холодно, хотя в квартире стояла духота.

— Эта твоя психологиня — полная дура, — выдохнула она мне в грудь.

— Женя…

— Нет, ты послушай. Если ты сейчас будешь её защищать, — Женя отстранилась, и глаза у неё блеснули, — сразу иди отсюда. И вообще.

— Женя, я вообще-то надолго пришёл, — сказал я. — Пока что.

— Как это — надолго? — она нахмурилась.

— Я в розыске. Долгая история.