Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич

— Это охренеть как много в масштабах мировой экономики! Появляется массивыный инфляционный хедж, плюс это мощный канал поступления валюты в карман коммунистам, который мы не можем контролировать. Ограничения КОКОМ на биржевой продукт не набросишь. А главное — это показывает изменение подхода: коммунисты учатся играть по нашим правилам и использовать наши же инструменты против нас. И дает понимание того, зачем Москва так активно наращивала свои «металлические» резервы, — министр финансов явно был «расстроен» появлением неучтенного ранее биржевого фактора.

— Золото?

— Не только, еще серебро. Золото коммунисты просто перестали продавать еще в 1985 году и стали забирать большую часть южноафриканского бартером, — министр экономики посмотрел на президента и с заметным ядом в голосе пояснил: — Спасибо нашим предшественникам, которые наложили на Преторию санкции и толкнули ее в объятия русских…

— Господа, давайте ближе к делу. Вопрос отношений с ЮАР — это тема для совсем другого разговора. Кроме того, не нужно лукавить: мы на этом деле тоже прилично заработали.

США как страна с самыми большими золотовалютными резервами, конечно, не могли остаться в стороне и выгодно «расторговались», скинув часть своего золота «на хаях». Впрочем, учитывая ситуацию, когда с открытого рынка на пять лет пропало 60% новых поступлений презренного металла, биржевые котировки обновляли рекорды едва ли не каждый месяц. К описываемому моменту золото стоило уже около психологической отметки в 1000 долларов за тройскую унцию и продолжало ползти вверх. Впрочем, всем, кто разбирался в биржевой торговле, было понятно, что объем торгов на этом уровне крайне мал и не репрезентативен. Едва ситуация поменяется и СССР с ЮАР вернут свою добычу на открытый рынок, цена рухнет на 30% в момент, поскольку основная часть внебиржевых сделок оперировала именно ценой в 700–800 долларов. Впрочем, тенденция все равно была тревожной.

Тем более если добавить в уравнение еще и серебро. Этот металл очень долго болтался на уровне 6–7 долларов за тройскую унцию или, если считать по паритету с золотом, то 1:50. А потом золото взлетело в небеса, и на пике в 1987 году соотношение уползло до 1:100, причем многие западные аналитики вещали, что данный тренд сохранится и серебро продолжит дешеветь по отношению к золоту. Вот только никто не учел, что у русских, как обычно, оказалось собственное мнение. Они начали серебро закупать, причем в достаточно солидных количествах, при том, что СССР и без внешних поставок был одним из крупнейших производителей этого металла, поставляя на рынок примерно 1200 тонн в год. И вот тут уже проснулись остальные трейдеры: почувствовав, куда ветер дует, остальные поставщики начали придерживать объемы. Короче говоря, биржевая стоимость серебра очень быстро «догнала отставание» и вышла на уровень 23 доллара за тройскую унцию.

Сколько на этом деле потенциально могли заработать коммунисты, в Вашингтоне предпочитали не думать. Там долго не могли понять, зачем вообще Москва накапливает резервы. СССР в этом деле всегда работал очень прагматично, никогда в особом злато- и сребролюбии руководители замечены не были, всегда предпочитали живые деньги, которые можно прямо сейчас обратить в товары, вложив их в собственное развитие. И вот теперь, с появлением сырьевого рубля, ответы на эти вопросы стали очевидны: Москва набирала себе «подушку» для пущей солидности и многократного перекрытия обеспечения новой «валюты». Которая, конечно, совсем не валюта по своей сути, но какая разница?

— Как рынок отреагировал? — задал вопрос президент. — И как это повлияет на Америку? Сырьевой рубль откусит долю доллара в ЗВР?

— Нет, скорее просадка пойдет за счет драгметаллов и долей европейцев. На нас это мало отразится, да и рынок пока с настороженностью отреагировал. Скупать ценные бумаги коммунистов… Нет, не та у них репутация.

— Тогда не вижу смысла на этом зацикливаться. Пусть Мэгги и компания по этому поводу переживает. Тем более что увеличивать финансирование военных программ они, кажется, не собираются.

Дойл с усмешкой покачал головой — инициатива нового президента от демократической партии о перекладывании ответственности за защиту Европы на самих европейцев на первый взгляд выглядела настоящим сумасшествием и поначалу наделала много шума. Несмотря на призыв бороться с растущим галопирующими темпами госдолгом, Дукакис, став президентом — ну, это как водится, глупо было бы ожидать иного, — расходы бюджета не только не уменьшил, но даже увеличил. Просто их структура сильно изменилась. Вывод большей части войск из Ирака и сокращение расходов на армию полностью перекрылись программой социального медстрахования «Дукакискеэ», на которую в бюджете на следующий год заложили добрых сто миллиардов долларов.

Ну и, естественно, проявлять слабость перед — хоть и «дружественным» теперь — восточным блоком было никак нельзя, а значит, расходы на оборону нужно было на кого-то переложить. Идея грека — или, вернее, родилась она где-то в Кремле, но об этом знало весьма ограниченное количество людей — заключалась в том, чтобы европейские страны НАТО подняли свои военные расходы до 5% от ВВП. Причем в идеале лишние деньги должны были пойти не в их собственные экономики, а на закупку вооружений у Вашингтона, что теоретически несколько успокоило бы лоббистов ВПК.

На конец 1989 года ВВП ЕЭС составлял примерно 5 триллионов долларов. Даже если каждая страна поднимет расходы на оборону на процент — это будут вполне солидные 50 миллиардов, а если реально все дотянут до 5% — суммарно выйдет больше 100 миллиардов баксов. И вот этой кормушки будет вполне достаточно, чтобы заткнуть клювы всем гигантам военно-промышленного комплекса, которые с приходом Дукакиса начали выть о разрушении американской армии.

Ну а то, что европейцам такие лишние расходы встанут во вполне осязаемую рецессию — ее призрак и без того вполне ощутимо гулял по континенту последние пару лет — так это в Вашингтоне совсем никого не беспокоило. Как говорится, проблемы индейцев шерифа… Ну, понятно, в общем.

Обсудили другие вопросы, в частности конфликт Индии и Китая, решили для солидности отправить к зоне Малаккского пролива еще один авианосец, но глобально пока не вмешиваться. Топят китайцы и индусы корабли друг друга, ну и пусть топят, можно только поаплодировать им. Тем более что основной торговый поток Америки с Индией шел через Атлантический океан, а с Китаем — наоборот через тихий, и как раз для Вашингтона проблемы в этой точке планеты были совсем не критичны, пускай о них вон европейцы нервничают.

Затронули Испанию, их проблемы, согласились, что после этой аварии неизбежно последует взлет антиядерных настроений. Но это даже хорошо, потому что американцы-то новых реакторов последние десять лет почти не строили, а вот советы с французами занимались этим очень активно. Внутри СССР испанская авария конечно ничего не затормозит, но вот согласование внешних контрактов вполне может изрядно затруднить.

Когда все покинули кабинет, Цукерберг на правах ближайшего друга — что не факт, на самом деле — и советника остался с ПОТУСом наедине.

— Есть еще одна тема, которую я хотел обсудить с тобой, Майк, — советник по нацбезопасности достал из портфеля несколько листов бумаги и подвинул их через стол хозяину Белого дома. Тот не стал задавать вопросов, а просто взял и пробежал предложенный документ глазами.

— Что это за дерьмо, Марк? — Кустистые брови грека, кажется, вылезли на середину лба, он отбросил от себя прочитанные листы таким жестом, будто это была ядовитая змея.

— У нас в следующем году промежуточные выборы, готовиться к ним нужно уже сейчас. Ты видел рейтинги? Мы можем потерять нижнюю палату. Нет, не так: мы точно ее потеряем, если ничего не сделаем.

— Мы делаем! Мне Нобелевскую премию обещают вручить в этом году. Я тебе напомню, кто еще из президентов удостаивался такой чести?

— Это не твоя заслуга, будем честны, а коммунистов. Если бы Москва пошла на принцип, как с Бушем, не видать бы тебе нобелевки. Но и это не главное: ты сам знаешь, внешней политикой выборы в Америке не выигрывают, только проигрывают.