Фанат. Мой 2007-й (СИ) - Токсик Саша

Стиль.

— Кто? — спросил он, когда водила открыл дверь. — Куда? Зачем?

— Э-э-э, — замешкался его собеседник и будто по заученному вымолвил из себя: — Самарин Алексей Павлович.

— О! — оживился господин мордоворот. — Отлично! Стой здесь! — достал телефон и замёрзшими непослушными пальцами набрал номер своего непосредственного начальника. — Юрич! Есть! Попался! Дуй скорее сюда!

Где-то неподалёку очень-очень грозно взревел мотор и из-за угла вырулил «патрол» начальника. Как будто бы мотивы гоп-стопа и без того не были ясны, джип на всякий случай подпёр собой фуру и из-за руля выскочил торжествующий Юрич.

Мужик был счастлив. Поскальзываясь на снежной каше, он оббежал кабину, вскочил на подножку и высказал водиле, что он теперь работает на него и выгрузится туда, куда он скажет. Водила хотел было дело поспорить, но… в целом не имел ничего против. Деньги за рейс из Подольска ему уже заплатили, а выгрузка как бы подразумевалась сама собой. Единственное, конечно, было обидно из-за того, что Юрич очень много матерился.

— А теперь звони Самарину!

— Так ведь…

— Звони Самарину, я тебе говорю! Живо!

— Зачем? — наконец сумел вставить слово бедолага. — Они же следом едут.

— Они? — переспросил Юрич. — Какие ещё «они»?

И примерно тут же сквозь настоящее КПП на макулатурку проехал ПАЗик. Чутка буксуя по непрокатанной колее, он обогнул фуру и остановился в считанных метрах от «патрола». Двери шикнули, открылись, и из автобуса, будто из разворошённого улья, повалили ребята.

Молодые, крепкие. Два, а то и все три десятка пацанов в дутых куртках и шапках. Со сосредоточенными, но озорными лицами.

Самарина Юрич заметил сразу же, но взглядом всё равно задержался на другом парнишке. Высоком, огромном и лицом чем-то неуловимо напоминающим Михаила Круга. «Ему бы лет на десять пораньше родиться», — подумал про себя Юрич: «Мог бы делов наворотить».

Приезжие ребята вставали полукругом, а тем временем сотрудники Юрича тоже не потерялись. Из «патрола» уже вылезли старые матёрые волки, вот только…

Всё же они больше «старые», чем «матёрые». У Малыша, — того самого замёрзшего бедняги со шрамом на голове, — колени, например, ни к чёрту. Хирург растолстел так, что завязать шнурки целое событие, а Саня-Пинцет вообще приехал лишь по старой дружбе, и последние пять лет занимался разведением скотч-терьеров.

Плюс ко всему явный численный перевес. Вся бригада Юрича составляла десять человек, — и то если считать вместе с ним.

И расклад как будто бы неприятный. И как будто бы даже страшно. Непонятно, правда, за что страшней — получить неиллюзорных или же проявить малодушие и опозориться на глазах у собственных людей.

Ладно.

Собрались! Яйца в кулак, характера навалить и вперёд!

— Так! — рявкнул Юрич, а в ответ услышал лишь добродушное:

— Отойдём? — от Самарина.

По идее нужно было послать его к чёрту, но наглый щегол пока что не сделал ничего такого, за что было бы можно. И более того:

— Юрий Юрьевич, — без тени издёвки или сарказма продолжил парень. — Обсудить с вами кое-чего хочу. Не для посторонних. Можем у вас в машине поговорить?

Что ж… махнув своим ребятам, мол, всё в порядке, Юрич принял правила игры. Дохрустел до «патрола», сел за руль и дождался, пока Самарин сядет рядом. И вот тут от добродушия мелкого ублюдка не осталось и следа.

— Тупорылая ты ****, — вместо вежливого «Юрий Юрьевич» сказал Лёша. — Не мешай, слышишь?

— Ты…

— Дай мне просто сделать три рейса. Тихо, чинно, благородно. Три! — Самарин на пальцах показал сколько это. — Три рейса и ты меня здесь больше никогда не увидишь, а я, надеюсь, никогда не увижу тебя. Договорились?

— Ах ты ж…

— Стоп! Давай про условия. Сейчас ты выйдешь и скажешь своим, что я согласился заплатить тебе долю. В последний момент зассал и решил, что мне ни к чему тёрки с таким серьёзным человеком, как Юрий мать-его-так Юрьевич. Ты у нас решала и альфа, прогнул наглого сопляка. Победа, ура-ура.

Юрич не нашёлся что ответить, да и Самарин на какое-то время утих.

— Решай, — наконец добавил он. — В таком случае останешься и при авторитете, и при зубах.

Больше всего на свете Юричу сейчас хотелось молча схватить Самарина за затылок и начать разбивать ему рожу о приборную панель, но всё-таки здравый смысл возобладал. Где-то там, за лобовым стеклом, до сих пор стояли его молодчики.

И надо решать.

Что ж. Про то, чтобы сказать: «спасибо» — даже речи не шло, но всё-таки оппонент предложил годный вариант.

— С-с-с-сука, — зло прошипел Юрич и вылез из машины.

Затем ровно как и предложил Самарин крикнул своим о том, что договорился — с самой ушлой улыбкой, на которую сейчас только был способен. Приезжие ребята тут же начали грузиться в автобус, водила завёл фуру, а Самарин с раболепным видом сказал:

— Спасибо вам, Юрий Юрьевич, — пожал Бригадиру руку и тоже зашагал прочь.

Остановился в последний момент рядом со своим личным великаном и достал из кармана телефон.

— Лёнь, смотри, — сказал он, показывая другу экран.

— О! Это Борович что ли?

— Больше некому, — улыбнулся Самарин, прокашлялся в кулак, а затем ответил. — Да. Да-да, здравствуйте, узнал конечно. Что? Прямо сегодня? Прямо СЕЙЧАС⁈ — Алексей подмигнул великану и даже отвесил пятюню. — Для вас, Яков Давидыч, я свободен всегда. Диктуйте адрес, я подъеду…

Затем сбросил вызов и начал ржать.

— Удача за удачей, Лёнь! Удача за удачей…

Глава 27

— … как же ты напоминаешь мне самого себя в молодости, — улыбнулся Яков Давидович.

Ну допустим… сказал ты об этом раз, ну два, ну три. Но после пятого раза у меня возникло стойкое ощущение того, что Борович меня обрабатывает. То ли вдалбывает мне в голову эту мысль, а то ли просто пытается по-человечьи понравиться. Первый вопрос: зачем? Второй: нахрена? Третий пока что не сформировался, но тоже близок по смыслу…

Итак! По озвученному товарищем бизнесменом адресу я приехал в самый центр Москвы, в богато-мордатую ресторацию. Без издёвок! Вместо цыганского минимализма и желания впихнуть в интерьер невпихуемое, которым зачастую грешат рестораторы, здесь всё было сделано по уму.

Приглушённый джаз в качестве фона, грамотно выставленный свет, аккуратные столики и молодые симпатичные официанточки в форме без намёка на пошлость. Лаконичное меню уместилось на одном ламинированном листе формата А4, а вот винную карту напротив можно было листать до бесконечности.

Шик, роскошь, все дела.

Зачем-то Борович решил притопить во всём этом великолепии молодого владельца торгового павильончика. Пустить, что называется, пыль в глаза. И вот опять: зачем да нахрена? Но думается мне, что по идее я сейчас должен был уверовать в собственную исключительность и поплыть, хотя по факту чем дольше я здесь находился, тем больше напрягался.

Яков Давидович с порога уверил, что закроет стол и велел мне заказывать всё, чего только душа пожелает. Душа пожелала быть поскромней, и потому я удовольствовался филе-миньоном с перечным соусом и спаржей на гриле.

Сразу же после заказа специально-обученный человек принёс нам бутылку вина и декантер, что как бы само по себе уровень. Сидим, стало быть, разговариваем ни о чём. Борович периодически прерывается на телефонные звонки, стейк становится всё меньше, а напряжение внутри всё больше.

И тут наконец-то, что называется, прорвалось…

— Нравишься ты мне, Самарин, — в который раз повторил Борович, пригубив вина. — Ой как нравишься. И чувствую я, что ты именно тот, кто мне нужен.

— Яков Давидович, — я аккуратно отложил приборы и решил, что на этом терпение моё закончилось. — Клянусь, я до сих пор даже приблизительно не понимаю, зачем вы меня вызвали…

— Пригласил, — поправил меня делец. — Ты пока что не мой сотрудник, чтобы я имел право тебя вызывать, не так ли? — ещё один глоток. — Пока что.

— Пока что, — повторил я. — Может, уже перейдём к делу? Чувствую, что оно есть.