— Хорошо, я понял, — кивнул Владимир. — Значит, это чистые тридцать килограмм, которые боец сможет тягать на себе… И насколько комфортно ему будет?
— Произведённые расчёты и испытания показывают, что ощущаться бойцом, как нагрузка, будут только 14–15 килограмм, что существенно снизит его утомляемость, — ответил учёный-инженер. — Но это только образец четвёртой модификации, а у нас параллельно разрабатываются сразу три следующих модификации — мы оптимизируем эргономику и массу изделия, с целью снизить нагрузку ещё сильнее. Самые прагматичные расчёты показывают, что возможно снизить нагрузку максимум на 80%, а самые оптимистичные — на 85–90%.
Жириновский, «подсмотревший» идею в воспоминаниях Директора, написал техзадание на разработку пассивного экзоскелета ещё десять месяцев назад и только сейчас КБ завода № 918 выдало перспективный прототип, который можно ненадолго показывать приёмной комиссии.
В ЭП-4 широко применяются СВМ и углепластик КМУ-4. Последний знаменит тем, что его использовали при изготовлении орбитального корабля-ракетоплана «Буран» — этот углепластик сравнительно мало весит, при отличной механической прочности.
Испытания «Бурана», несмотря на общую сомнительность проекта, продолжаются — в этом году запланировано два беспилотных запуска, а в следующем году будут два пилотируемых космических полёта.
Есть кое-что полезное, что он может сделать на орбите — займётся скрытной постановкой военных спутников, что просто бесценно, так как если удастся скрыть факт погрузки спутников на борт корабля-ракетоплана, то американцы нескоро узнают, что на орбите появилась «неучтёнка».
Это единственное практическое оправдание всего проекта — военные цели. А в остальном, это фантастические траты, которые никогда не окупятся.
Но Жириновский решил, что это нужно продолжить, ради будущего. Наработки, применённые в «Буране», в конце концов, могут быть использованы или, хотя бы, учтены потомками.
«Да и, в конце концов, „Буран“ сможет выводить на орбиту грузы массой до 30 тонн — можно затащить туда хоть спутник с ядерной боеголовкой, если очень надо», — подумал Жириновский, борющийся с жабой, взявшей его в удушающий захват. — «В любом случае, всё это ради потомков — они оценят».
Рассматривается вариант доставки на орбиту спутников ГЛОНАСС, что, теоретически, могло бы удешевить затраты, так как в «Буран» могут вместиться до 15 спутников «Ураган».
Ракета «Протон-К» способна доставлять на орбиту по три «Урагана» за раз, поэтому выгода, раз «Энергия-Буран» уже есть и никуда не денется, будто бы очевидна.
Но специалисты предупреждают, что это всё равно будет считаться забиванием гвоздей электронным микроскопом, так как затраченные средства не окупит — «Протон-К» доставляет надёжнее и дешевле.
В любом случае, когда Жириновский пришёл к власти, уже было поздно — первый полёт «Бурана» состоялся 15 ноября 1988 года, когда он ни на что не мог повлиять.
— Но пятнадцать килограмм… — произнёс Владимир, решивший отвлечься от печальных мыслей.
— Образец пятой модификации будет весить двенадцать килограмм, — сказал на это Манохин. — А образец седьмой модификации — не более десяти килограмм.
— Хм… — задумчиво погладил подбородок Жириновский. — А шестая модификация?
— Этот образец не направлен на улучшение эргономики или уменьшение массы, — покачал головой учёный. — Мы пробуем оснастить четвёртую модификацию навесными броневыми пластинами из карбида бора от НИИ Стали. Это заказ от КГБ.
— Это даже как-то логично… — произнёс крепко задумавшийся Владимир. — Есть успехи?
— В данный момент, результаты отрицательные, — покачал головой Манохин. — Под утяжелённое бронирование нужно несколько иное изделие. Навесные броневые плиты разбалансируют образец четвёртой модификации, поэтому длительное ношение затруднительно. Но КГБ требует продолжать — техническое задание предполагает непрерывное ношение изделия хотя бы в течение четырёх часов. Мы, скорее всего, сумеем обеспечить выполнение этого условия, но в КГБ направлен ответ, что требуется разработка специализированного изделия.
Жириновский прекрасно понял, зачем КГБ именно такое изделие — вероятно, это нужно для «Альфы», которая, пока что, остаётся в подчинении Комитета.
Террористические захваты самолётов и зданий не исключены, поэтому для штурма необходимо что-то, что защитит бойца от прямых попаданий из автоматов или винтовок.
Для бронелимузина Жириновского были разработаны новые бронеплиты из карбида бора, более толстые, чем в бронежилете 6Б4. Вероятно, именно их предполагается применить для заказанного КГБ экзоскелета.
У КГБ есть перед глазами опыт ХАД, которое применяло патентованный Жириновским противоосколочный костюм, а также уже ненавязчиво внедрённые в обиход «Вымпела» и «Альфы» противопульные щиты.
Неудивительно, что они увидели в разработке КБ завода № 918 потенциал и заказали тематическое изделие, которое способно спасти не одну жизнь.
— В армии тоже может пригодиться что-то подобное, — произнёс Жириновский. — Как вернусь на рабочее место, начну готовить для вас новое техзадание, на основе запроса КГБ.
Учёный-инженер лишь равнодушно пожал плечами.
— А стоимость удастся уменьшить? — поинтересовался Владимир.
— При условии наращивания масштаба производства, — ответил Манохин.
— Я заметил, что наши углепластики практически не находят применения в лёгкой промышленности, — задумчиво произнёс Жириновский. — Этот ошибочный подход нужно менять…
Пусть углепластик всегда будет дорогим удовольствием, но применение «на гражданке» ему будет, а если будет применение, то там появится потребность в массовом производстве, что неизбежно удешевит продукт.
Но на это потребуются годы, а ещё военные будут не склонны рассекречивать материал и разрешать гражданской промышленности производить его и распространять в массы…
«Решаемо», — подумал Жириновский.
— Испытатель готов, — сообщил прибывший инженер.
— Следуйте за мной, товарищ президент, — встал из-за стола Манохин.
Они покинули кабинет и направились в просторную аудиторию, сильно напоминающую спортзал.
Здесь вдоль стен расставлены столы, на которых размещены различные элементы конструируемого изделия, на самих стенах висят плакаты с лозунгами и призывами, а посреди аудитории стоит испытатель в ЭП-4 и полном боевом облачении.
— Как и было описано в техзадании, носить изделие предполагается в противоосколочном костюме, — произнёс Манохин, когда они подошли к испытателю.
— Здравия желаю, товарищ президент! — козырнул последний.
— Здравствуй, — улыбнулся ему Жириновский. — Вольно.
На испытателя надет противоосколочный костюм, бронежилет 6Б4-О, РД-54, шлем СШ-68, а в руках он держит массогабаритный макет АК-74.
— Что в рюкзаке? — спросил Владимир.
— Там имитаторы боеприпасов и личные принадлежности, — ответил Манохин. — Общая масса снаряжения на испытателе — 26 килограмм.
— И как самочувствие? — поинтересовался Жириновский у испытателя. — Не тяжело?
— Никак нет, товарищ президент! — ответил тот. — Бронежилет и рюкзак вообще не чувствуются!
Владимир обошёл его со всех сторон и внимательно рассмотрел крепления.
ЭП-4 оборудован плоской наспинной секцией, которая и принимает на себя массу бронежилета и рюкзака.
— Значит, уже работает, — улыбнулся Жириновский. — Что ж, товарищи, я увидел всё, что хотел — вы идёте в перспективном направлении.
У него перед глазами практически возникли 20 тысяч бойцов СпН, оснащённые продвинутыми пассивными экзоскелетами, которые, по результатам испытания прототипов, увеличивают боевой потенциал бойца примерно на 25–30%, за счёт снижения утомляемости, повышения скорости передвижения, а также более высокой грузоподъёмности.
Несомненно, облегчение ноши бойцов СпН почти вдвое приведёт лишь к тому, что они будут склонны брать с собой больше боеприпасов и взрывчатки, потому что их никогда не бывает слишком много.
