Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

Зал откликнулся глухим, злым гулом — люди слишком хорошо помнили свои недавние ночные страхи.

— Но мы с вами не поддались панике! Мы не испугались! — рубя воздух рукой, продолжал я, оглядывая море горящих глаз. — Мы не стали скулить и бегать с протянутой рукой по высоким московским министерским кабинетам! И мы не отдали наш родной завод, построенный вашими руками, на растерзание залетным столичным чековым стервятникам и бандитам! Мы сплотились и построили свою собственную, независимую экономику! Мы создали нашу твердую ресурсную «крыловку», которая спасла ваши семьи от гайдаровской инфляции и пустых полок! Мы честно выкупили свои земли, объединили заводы области в один стальной кулак и пробили прямой сырьевой транзит в Китай, вышвырнув посредников! Мы заставили уважать себя!

Зал снова взметнулся оглушительным, громовым шквалом аплодисментов! Люди кричали «Ура!».

— И сегодня, — я сделал эффектную, театральную паузу, посмотрев на Елену Романову. Она с ослепительной, победительной улыбкой передала мне плотную кожаную папку с приказами, — сегодня я с гордостью объявляю итоговые решения Заводского Совета и Дирекции холдинга ЗАО «ТехМаш»!

В зале все замерли, затаив дыхание. Слышно было, как работает механика телекамер.

— Первое, — жестко, как удары колокола, произнес я в микрофон. — По итогам успешного девяносто второго года каждый, слышите, каждый рабочий, мастер и инженер нашего холдинга, не имеющий дисциплинарных взысканий, получает тринадцатую зарплату и годовую премию! Но не обесценившимися, пустыми бумажными рублями, которыми государство платит подачки! Каждому сотруднику сегодня выплачивается ровно сто долларов США! Наличной, твердой валютой из нашей честной экспортной выручки! Вы это заработали!

Зал на долю секунды опешил, переваривая услышанную фантастическую цифру, а потом буквально взорвался диким, неистовым, первобытным восторгом! Мужики обнимались, вскидывая кулаки. Женщины плакали. В голодном декабре девяносто второго года получить сто баксов стодолларовой хрустящей бумажкой для простого сибирского рабочего было равносильно выигрышу целого состояния! На эти деньги можно было кормить семью полгода.

— Второе! — перекрывая несмолкающие овации, продолжал я, повышая голос. — Наша программа социальной поддержки продолжается! Сегодня прямо здесь, на этой сцене, мы торжественно вручаем ключи от очередных двадцати новых автомобилей «ВАЗ-2107» и выписанные красные ордера на пятнадцать новеньких, готовых к заселению кирпичных двухкомнатных квартир с отделкой лучшим, передовым бригадам «СибСтали», «ТяжМаша» и нашей третьей сборочной линии!

Бригадир-гигант Захар Степанчук, стоявший в почетном карауле у самого края сцены, открыто вытер скупую мужскую слезу со своего сурового лица и отчаянно, счастливо крякнул в пудовый кулак, пока зал заливался победным, восторженным криком и свистом.

— И третье, друзья мои! Главное! — я сделал властный знак профессору Штейну и Потапову. — Мы больше не просто производим бытовые стереосистемы и варим качественный металл. Мы смотрим далеко вперед! Мы смотрим в двадцать первый век! И мы туда войдем первыми!

На ярко освещенную сцену двое молодых, серьезных инженеров в белых рубашках осторожно, как хрустальную вазу, вынесли и установили на полированную тумбу крупный предмет, интригующе накрытый плотной синей шелковой тканью.

Я подошел к тумбе. Зал замер. И я резким, эффектным движением сдернул шелк.

Взорам тысяч присутствующих открылся строгий, футуристичный матово-черный корпус первого серийного персонального компьютера «ТехМаш-ПК1», полностью собранного на нашей элементной базе! С качественным цветным импортным монитором, дисководами и тонкой эргономичной клавиатурой.

А рядом, на специальной бархатной подставке, покоился невероятно компактный, изящный черный аппарат с гибкой антенной — первый опытный, полностью рабочий образец портативной радиотелефонной сотовой системы связи «ТехМаш-Связь»! То, что в России видели только в крутых американских боевиках.

Зал ахнул в едином порыве. Люди подались вперед, не веря своим глазам.

— Это — наша новая, революционная высокотехнологичная продукция, которую мы запускаем в массовое серийное производство уже в начале девяносто третьего года! — громко, с металлом в голосе провозгласил я. — Мы докажем всему миру, докажем заносчивой Азии и Европе, что наша Сибирь способна делать не только лучшее в мире оружие, качать нефть и лить металл! Мы способны создавать самые передовые персональные компьютеры и системы мобильной связи на континенте! И мы заберем этот рынок себе!

Дворец Культуры «ТехМаш» содрогнулся от громового, многотысячного, яростного «Ура-а-а-а!!!», от которого чуть не лопнули стекла. Этот победный клич мгновенно подхватили десятки тысяч людей на морозной улице за стенами ДК!

Я долго стоял у края сцены, крепко сжимая в рукопожатиях мозолистые руки подбежавших к рампе рабочих, принимая искренние поздравления от плачущих от счастья инженеров. Я почти физически чувствовал ту невидимую, но монолитную, неразрывную стальную нить, которая теперь навсегда связала меня с этим великим коллективом. Мы были больше не просто коммерческим заводом. Мы были сплоченной, могучей, вооруженной технологиями и деньгами нерушимой Империей!

К девяти часам вечера торжественное собрание плавно, по протоколу перетекло в грандиозный, закрытый предновогодний бал-прием в Главном банкетном зале Дворца Культуры.

Здесь собралась вся политическая и силовая элита Новосибирской области и наши самые верные, проверенные боем союзники.

В огромном зале, утопавшем в свете роскошных хрустальных люстр и тонких ароматах дорогих деликатесных блюд, звучала ненавязчивая живая джазовая музыка в исполнении лучшего эстрадного оркестра города. Официанты разносили шампанское.

Губернатор области, покладистый Зампред Горисполкома Голощапов, Командующий войсками военного округа генерал-полковник Пьянков, банкир Сидоров, седые академики из Академгородка и сломленные «красные директора» Горностаев и Зубов, превратившиеся теперь в исполнительных и дисциплинированных винтиков моих директив. Все они с почтением подняли бокалы.

Генерал Пьянков, сурово звеня боевыми орденскими планками на безупречном парадном кителе, первым по-армейски чеканя шаг вышел в центр зала с пузатым бокалом армянского коньяка:

— Товарищи! Офицеры и директора! Я хочу выпить за Виктора Сергеевича Крылова! За человека, который в этот страшный год не просто в одиночку спас тяжелую промышленность огромного куска Сибири. Он на деле доказал всем нам, что настоящий, стальной Мужчина способен жестко держать любые удары судьбы. И побеждать там, где остальные трусливо сдаются на милость стервятников! За «ТехМаш»! За Хозяина!

— За «ТехМаш»! За Крылова! Ура! — единым, мощным гулом уважительно отозвался весь ослепительный зал, синхронно звеня дорогим хрусталем.

Зампред Голощапов, суетливо подобравшись ко мне с угодливой, широкой улыбкой, аккуратно подлил коньяку в мой бокал:

— Виктор Сергеевич… Вы уж простите нас, дураков старых, за те наши глупые январские споры и проверки. Вы настоящий, непререкаемый Хозяин земли сибирской. Мы в Горисполкоме на весь девяносто третий год вам стопроцентный зелёный свет по всем вашим строительным и земельным проектам даем! Любые площади — ваши! Берите что хотите! Без всякой бюрократии!

— Спасибо, Василий Порфирьевич, — с чарующей, снисходительной, но твердой победной улыбкой ответил я, крепко сжимая его потную руку. — Главное — работайте честно на благо города, не воруйте из бюджета и никогда не мешайте нашему движению вперед. И мы с вами всегда договоримся.

Когда обязательные официальные тосты и шумные приветствия немного утихли, я незаметно, через весь зал обменялся взглядом с Еленой Романовой.

Елена — невероятно женственная в своем строгом, но облегающем и чувственном васильковом вечернем платье из плотного шелка, подчеркивавшем безупречные, манящие линии ее фигуры, — поняла меня без слов. Она слегка кивнула мне, грациозно направляясь к служебному боковому выходу на балконы.