Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

— Господа и товарищи! — мой глубокий, поставленный баритон легко раскатился над залом, заставляя толпу притихнуть. Я принципиально не пользовался микрофоном, предпочитая живую энергетику. — Больше не нужно спонсировать столичных перекупщиков, отдавая втридорога за технику, которая зависает от малейшего чиха! «ТехМаш-ПК1» собран здесь, на сибирской земле. Он в полтора раза быстрее западных аналогов, его блок питания не боится наших диких скачков напряжения в сетях, а стоит он ровно в три раза дешевле!

Я выдержал театральную паузу, взял со стола рацию и с размаху бросил её на бетонный пол. Зрители ахнули. Я спокойно поднял аппарат, стер несуществующую пылинку с дисплея и нажал кнопку вызова. Из динамика мгновенно раздался четкий голос дежурного.

— А этот радиотелефон обеспечивает защищенную, шифрованную связь на дистанции до тридцати километров. Ему плевать на пыль, он не замерзнет в минус сорок на буровой и не разобьется, если упадет на бетон в шахте. Выбор за вами — кормить московских спекулянтов или вкладывать в свои, сибирские технологии!

Толпа «красных директоров», суровых глав администраций, нефтяников и ушлых представителей нового сибирского бизнеса взорвалась одобрительным гулом. Эти люди знали цену деньгам.

— Да это же чистый «японец» по сборке! — восхищенно ревел краснолицый главный инженер Кузбасского шахтоуправления, оттирая конкурентов массивным плечом. — Директор, дайте два контракта! За наличку прямо сейчас забираю первую партию!

— Нам на нефтяные промыслы Сургута сто таких трансиверов нужно, вчера! Мы там с вашими «Моторолами» замерзаем!

— Куда спецификацию нести, ребята⁈

Справа от меня, сияя как начищенный пятак и сбросив лет двадцать, работал профессор Аркадий Лазаревич Штейн. Рядом с ним, обливаясь потом, мой зам по снабжению Николай Петрович Шевцов едва успевал штамповать печати на гарантийных письмах и утрамбовывать в пухлые папки предварительные заявки.

— Виктор Сергеевич! — заговорщически прошептал Шевцов, подскочив ко мне в короткой паузе и ожесточенно вытирая блестящую лысину платком. — Это же золотое дно, мать честная! За первые два часа мы набрали твердых заявок на триста компьютеров и две тысячи раций! Вся Сибирь в очередь встала! Нам завод на три смены переводить придется!

— Это мы еще даже не начинали, Коленька, — спокойно усмехнулся я. Привычным жестом вытянул из пачки сигарету «Кэмел», щелкнул крышкой золотой зажигалки и выпустил тонкую струю дыма. — Рынок мы им сломали. Но сейчас наши московские «друзья» посчитают упущенную прибыль, придут в себя, и вот тогда начнется настоящий танец с саблями. Держите строй.

Мое предчувствие, выкованное годами аппаратных войн, не подвело. В бизнесе девяностых чудес не бывало: отбираешь чужой кусок пирога — жди ответного удара.

К концу второго дня, когда объемы наших предзаказов уверенно пробили потолок в полмиллиарда рублей, толпа у стенда «ТехМаша» внезапно расступилась. В образовавшийся коридор вплыла весьма колоритная делегация.

Во главе клина шествовал холеный господин лет сорока. Накрахмаленный костюм-тройка, презрительный прищур, массивный золотой зажим на галстуке — классический столичный барин, приехавший пороть неразумных холопов. Это был Артем Борисович Суханов, генеральный директор объединения «РосИнтерСвязь» и по совместительству эксклюзивный импортер техники «IBM» и «Motorola» в России. За его спиной, словно гиены при вожаке, жались двое юридических советников с кожаными папочками и пара чиновников из Центрального управления Министерства связи РСФСР с постными, непроницаемыми лицами.

Суханов остановился перед нашим стендом, демонстративно брезгливо оглядел сибирский ПК, словно это была куча навоза, и уставился на меня. В его взгляде мешалась столичная надменность и глухая, кусающая за печень коммерческая злоба.

— Ну и ну… — с пафосной московской растяжкой произнес он, играя на публику. — Гражданин Крылов, я смотрю, вы тут настоящие Нью-Васюки организовали? Напаяли в гаражах самоделок из контрабандных тайваньских деталей и морочите голову провинциальной публике? Красивый пластик на радиокружок нацепили?

— И вам добрый день, гражданин столичный монополист, — ровным, лишенным эмоций голосом отозвался я. Я даже не подумал встать из-за стола, рассматривая визитера с откровенно издевательским прищуром. — Смотрю, на вашем элитном стенде за весь день купили только пару ковриков для мыши? Вот желчь в голову и ударила? Аккуратнее, Артем Борисович, в вашем возрасте сосуды беречь надо.

Суханов мгновенно пошел красными пятнами. Желваки на его скулах дернулись, но он усилием воли сдержался и небрежно щелкнул пальцами, давая знак своему карманному чиновнику.

— Можете ерничать сколько угодно, Крылов. Язык у вас подвешен, — процедил делец. — Но большой бизнес — это не базар. Это государственные стандарты и правила игры. Мои правила. Товарищ Игнатов, объясните господину сибирскому самородку политику министерства.

Чиновник в мышиного цвета френче послушно шагнул вперед, с мстительным удовольствием разворачивая казенную бумагу с гербовой печатью.

— Настоящим уведомляем дирекцию ЗАО «ТехМаш», что на всю линейку вашей продукции — радиотелефоны «ТехМаш-Связь» и вычислительную технику — налагается временный государственный запрет на реализацию на территории РСФСР!

В радиусе десяти метров от нашего стенда мгновенно повисла вязкая, тяжелая тишина. Сибирские директора настороженно замерли. В девяносто третьем году запреты из Москвы ломали судьбы и банкротили целые заводы.

— И на каком же, позвольте узнать, правовом основании? — раздался холодный, звенящий голос.

Вперед выступила Елена Станиславовна Романова, наш вице-президент по правовым вопросам. В строгом темно-бордовом костюме, подчеркивающем идеальную фигуру, она выглядела как изящная хищная птица, готовая рвать оппонентов на процессуальные лоскуты.

— На основании отсутствия государственной сертификации Главгоссвязьнадзора! — победно тявкнул юрист Суханова. — Ваши рации работают на несертифицированных частотах! Ваша элементная база не прошла экспертизу на электромагнитную совместимость и безопасность! Это нелицензированный самодел, угрожающий всему радиоэфиру страны!

— Перевожу на русский, — со сложенной на груди ухмылкой добавил Суханов, наслаждаясь триумфом. — Без нашей синей печати из Москвы, Крылов, ваши красивые приборчики — это просто куски незаконного пластика. И зарубите себе на носу: любой завод, ведомство или банк, которые купят у вас хотя бы один аппарат, завтра же получат гигантский штраф и аннулирование всех лицензий от Связьнадзора. Понял расклад, сибирский гений? Сворачивайте свой балаган.

Профессор Штейн от возмущения побагровел и выронил отладочный тестер, а Шевцов затравленно вжал голову в плечи.

Удар был классическим, чисто номенклатурным. Они прекрасно понимали, что процесс сертификации в зажравшихся московских кабинетах Минсвязи можно тянуть годами. Завод завалят бесконечными экспертизами, согласованиями и негласными требованиями заноса чемоданов с долларами. А за это время «Motorola» спокойно сожрет сибирский рынок.

Я медленно, со вкусом затушил сигарету в пепельнице. Поднялся во весь рост, неторопливо расправил лацканы пиджака и одарил Суханова самой хищной, безмятежной и оттого пугающей улыбкой, на которую был способен. В прошлой жизни я съедал таких «решал» на завтрак.

— Красиво поете, Артем Борисович. Как по нотам, — чеканно произнес я. — Только вот вы забыли одну маленькую деталь. Ваши московские гражданские печати здесь, на сибирской земле, стоят ровно столько, сколько бумага, на которой они шлепнуты. То есть — ни-че-го.

— Ты мне тут не дерзи, коммерсант! — взвизгнул чиновник Минсвязи, срываясь на фальцет. — Завтра в десять утра сюда приедет оперативная инспекция с нарядом милиции! Мы опечатаем стенд и конфискуем всё оборудование до последнего винтика как вещдоки!

— Приезжайте, товарищи, — ласково подмигнул я чиновнику. — Сибирь — край гостеприимный. Главное, чтобы у вас от нашего гостеприимства погоны с плеч не поотваливались.