Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

Когда Штейн и Потапов, радостно переговариваясь, тактично удалились, Елена подошла ко мне. Она посмотрела на меня своими глубокими серо-зелеными глазами. В них плясали смешинки, но за ними скрывалась безграничная профессиональная гордость и та искра нежности, которая предназначалась только мне.

— Вы разыграли потрясающий гамбит, Виктор, — тихо сказала она. — Использовали их же бюрократический вес, чтобы перебросить противника через бедро и получить статус государственной неприкосновенности. Изящно. Москвичи еще долго будут зализывать раны.

— Это только разминка, Леночка, — я подошел и мягко обнял ее за талию, глядя в панорамное окно.

За ним, в лучах предзакатного багрово-золотого света, дымил трубами и переливался рабочими огнями наш оживший, набравший полную силу завод. Исполинское предприятие жило, дышало и работало в три смены. Девяносто третий год только начинался. Страну лихорадило, слабые гибли, а сильные брали свое.

— Дальше будет куда интереснее, — задумчиво произнес я, поглаживая ее плечо. — Мы забрали связь и производство. Железо у нас есть. Но настоящая власть в этом новом мире — это деньги. Впереди нас ждет финансовая битва. Мы идем в банки. Пора строить настоящую Империю. И там генеральскими погонами уже не прикроешься.

Мы вышвырнули западных транснационалов, забрали себе сибирский эфир и проложили широкую бетонную дорогу к новой вершине. Маховик истории, который я так старательно раскручивал, набирал обороты. И останавливаться я не собирался.

Глава 22

Банковский гамбит и Липецкая схема

Март девяносто третьего года обрушился на Новосибирск коварной, слякотной сибирской оттепелью. С крыш исполинских цехов «ТехМаша» со звонким, пушечным грохотом срывались тяжелые пласты подтаявшего снега. На заводских проходных уже журчали грязные, перемешанные с машинным маслом ручьи, а над городом висела сырая, пробирающая до костей туманная взвесь.

Но если за бетонным периметром завода природа только готовилась к весне, то финансовую систему страны сковал жесточайший ледниковый период.

По всей России гремела эпидемия так называемых «фальшивых авизо» — поддельных телеграфных платежных поручений, с помощью которых ушлые дельцы и этнические ОПГ виртуозно выкачивали из Центрального банка сотни миллиардов необеспеченных рублей, мгновенно конвертируя их в доллары. Центробанк, пытаясь остановить это финансовое кровотечение, в панике дергал рубильники и замораживал межрегиональные расчеты.

Именно этим хаосом предельно цинично воспользовались крупные столичные финансовые кланы. Под благовидным предлогом «проверки подлинности» они намертво удерживали на своих корреспондентских счетах деньги региональных предприятий, обескровливая заводы и провоцируя в провинции коллапс неплатежей.

В среду, во второй половине дня, в моем директорском кабинете царило напряжение, от которого, казалось, мог заискрить воздух.

Я невозмутимо сидел во главе массивного стола из красного дерева. На мне был безупречный темно-графитовый костюм от миланских закройщиков, сидевший как вторая кожа. Я неторопливо крутил в пальцах золотую зажигалку, наблюдая за происходящим с ледяным спокойствием.

За моей спиной, у приоткрытой форточки, стояла вице-президент по правовым вопросам Елена Романова. В своем строгом васильковом жакете, подчеркивающем идеальную фигуру, она выглядела дьявольски элегантно. В ее прищуренных серо-зеленых глазах читалась холодная, опасная собранность хищницы перед прыжком.

А вот напротив нас, истекая потом и рискуя протереть подошвами импортных туфель дорогой паркет, метался управляющий областным филиалом банка Аркадий Валерьевич Сидоров. Опытный советский финансист ожесточенно комкал шелковый платок и едва не срывался на крик от бессильного возмущения.

— Виктор Сергеевич! Да это же откровенный, разбойничий беспредел! Бандитизм в галстуках! — задыхался Сидоров, в сердцах швыряя на стол пухлую папку с банковскими выписками. — Консорциум столичных банков во главе со «Столичным Кредитом» заблокировал на своих корсчетах в Москве четыре миллиарда рублей за уже отгруженные нами поставки! Четыре миллиарда!

— И на каком официальном основании, Аркадий Валерьевич? — ровно, без малейшей тени эмоций спросил я, щелкая крышкой зажигалки и выдыхая тонкую струю сизого дыма сигареты «Кэмел».

— На основании «тщательной проверки платежных документов»! — ледяным тоном ответила Елена, поворачиваясь к нам. — Их юридический департамент ссылается на негласное указание Центробанка по борьбе с фальшивками. Якобы все переводы из Сибири теперь подлежат ручной трехнедельной сверке. Но мы-то с вами понимаем, что это наглая, циничная ложь.

Она подошла к столу, изящно опираясь на столешницу:

— Они просто крутят наши живые деньги на валютной бирже. Покупают доллары, ждут скачка курса, продают, а курсовую разницу кладут себе в карман. И пока они жиреют на гиперинфляции, мы сидим без ликвидности!

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь бодрой трусцой, шелестя факсами, влетел зам по снабжению Николай Петрович Шевцов. Лицо у него было цвета перезревшего кумача.

— Виктор Сергеевич! Беда! Со станции «Новосибирск-Южная» звонили! — выпалил он с порога. — Металлурги из Липецка и уфимские поставщики медного кабеля наотрез отказываются отгружать нам сырье без подтверждения живых денег на их счетах! Никакие гарантийные письма больше не работают! У нас через три дня конвейер по сборке ПК и раций встанет намертво!

— Выдохните, Николай Петрович. И вы, Аркадий Валерьевич, присядьте, у вас давление скачет, — я плавно откинулся на спинку глубокого кожаного кресла. — Повода для паники нет. Есть лишь прекрасный повод проучить столичных воротил так, чтобы их картонные короны навсегда впечатались в сибирскую грязь.

— Проучить⁈ — глаза Сидорова округлились до размеров юбилейных рублей. — Виктор Сергеевич, при всем уважении, но против нас сейчас играет вся банковская элита Москвы! За «Столичным Кредитом» стоит сам Вадим Колосов — член Совета по денежному обращению при Правительстве! Мне по своим каналам передали их ультиматум: они хотят тридцать процентов голосующих акций нашего банка и место в совете директоров холдинга за разблокировку счетов. Это рейдерский захват через финансовую удавку!

— Господин Колосов искренне считает, что крепко держит за горло всю сибирскую промышленность, — я медленно поднялся из-за стола, одним движением расправляя лацканы пиджака, и одарил своих замов хищной, предвкушающей улыбкой. — Но этот столичный счетовод забыл главное правило реальной экономики. Деньги в эпоху гиперинфляции — это просто резаная бумага, если у тебя нет товарного ресурса и контроля над местными расчетами.

— Каков наш ответный ход, Виктор? — прищурилась Елена. В ее глазах вспыхнул тот самый азартный огонь, который появлялся каждый раз, когда мы шли ва-банк.

— Наш ход, Леночка, — это финансовый блицкриг. Сидоров!

— Я! — банкир инстинктивно вытянулся по стойке смирно.

— С этой самой минуты мы выводим наш филиал из-под московской опеки и реорганизуем его в абсолютно независимый Межрегиональный Промышленный Банк «ТехМаш-Финанс».

— Но… для получения полнофункциональной генеральной лицензии ЦБ нужны месяцы бюрократического ада и чемоданы взяток! — ахнул Сидоров.

— Лицензия с гербовой печатью по спецквоте Совбеза будет лежать на этом столе завтра к обеду. Я сделаю один звонок генералу Пьянкову по линии Гособоронзаказа, — металлом в голосе отчеканил я. — А прямо сейчас мы запускаем операцию «Вексельное кольцо». Шевцов!

— Слушаю, Виктор Сергеевич!

— Бросай закупки. Собирай мне руководителей всех двадцати мелких и средних коммерческих банков, а также расчетных центров Новосибирской, Кемеровской и Томской областей. В восемь вечера жду их в нашем большом конференц-зале. Пора создать финансовую систему, перед которой побледнеет весь московский межбанк.

К восьми часам вечера в закрытом конференц-зале заводоуправления яблоку негде было упасть.