Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

Утро третьего дня должно было стать для москвичей днем показательной порки «ТехМаша».

Ровно в десять ноль-ноль к центральному входу выставочного комплекса с визгом тормозов подкатили три милицейских «УАЗика» с инспекторами Связьнадзора. Суханов в дорогом кашемировом пальто шествовал во главе колонны, сияя как именинник. Он явно предвкушал, как сибирский выскочка будет ползать перед ним, умоляя о пощаде.

У нашего стенда уже собралась внушительная толпа зевак, напряженные клиенты и репортеры местных газет с фотоаппаратами наперевес.

На столе не было ни бумаг, ни папок. За ним сидел один-единственный человек — я. Без суеты и нервов, закинув ногу на ногу, я неторопливо листал свежую газету с чашкой отличного горячего кофе в руке. Моя команда стояла чуть поодаль.

— Ну что, доигрался, Крылов⁈ Финита ля комедия! — с порога рявкнул Суханов, эффектно размахивая постановлением об изъятии. — Инспекция прибыла! Товарищи милиционеры, понятых сюда! Составляйте акт о конфискации контрафакта! Стенд опечатать!

Капитан милиции неуверенно шагнул вперед, доставая бланки.

— Составляйте, Артем Борисович, не стесняйтесь, — благодушно кивнул я, делая глоток кофе. — Только бланки берите другие. Вам сейчас рапорты для Военной прокуратуры писать придется. И желательно — сразу в форме чистосердечных признаний.

— Какая еще, к черту, Военная прокуратура⁈ Что ты несешь⁈ — опешил чиновник Минсвязи, споткнувшись на полуслове. — Не тяните время!

В эту самую секунду массивные стеклянные двери выставочного павильона распахнулись с такой силой, что задрожали рамы.

В зал чеканным, тяжелым строевым шагом, от которого завибрировал пол, вошла группа высших офицеров Штаба Сибирского военного округа. Впереди, сверкая золотом погон и жестким взглядом, шел лично командующий округом генерал-полковник Пьянков — фигура в регионе легендарная. За спинами генералитета бесшумными, хищными тенями скользили шестеро рослых бойцов спецназа ГРУ в полной боевой выкладке — в шлемах-«сферах» и тяжелых бронежилетах. Укороченные автоматы недвусмысленно смотрели в пол, но пальцы бойцов привычно лежали у спусковых скоб.

За три секунды спецназ профессионально оттеснил милицию и взял стенд «ТехМаша» в глухое, жесткое кольцо оцепления.

Суханов и его свита от неожиданности отшатнулись, едва не сбив друг друга с ног. Милицейский капитан, увидев генеральские звезды и бойцов армейской разведки, мгновенно побледнел, спрятал свои бланки за спину и рефлекторно вытянулся во фрунт.

Я со стуком поставил чашку на блюдце, поднялся и крепко, по-мужски пожал руку командующему:

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник.

— Здравствуй, Виктор Сергеевич, — басовито ответил Пьянков.

Генерал сурово, как на вражеских диверсантов, оглядел сжавшуюся столичную делегацию. Медленно, со вкусом достал из кожаного командирского планшета пухлую папку с красной диагональной полосой «Совершенно секретно» и с размаху шлепнул её на стол прямо перед носом трясущегося чиновника Минсвязи.

— Значит так, граждане штатские инспекторы, — раскатился под сводами зала громовой бас Пьянкова, заставив задребезжать стекла на соседних стендах. — Довожу до вашего сведения Директиву Министерства обороны Российской Федерации и Совета Безопасности за номером ноль-сорок-два!

Чиновник дрожащими руками взял документ. С каждым прочитанным словом его лицо приобретало цвет мокрого мела:

— «Персональные компьютеры „ТехМаш-ПК1“ и радиотелефоны „ТехМаш-Связь“ прошли закрытые государственные испытания на полигонах Сибирского военного округа… — пролепетал он, едва не падая в обморок. — Решением Совбеза вся продукция холдинга принята на вооружение как Специальный Стратегический Комплекс закрытой связи и управления войск окружного подчинения…»

В павильоне стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы дневного света под потолком.

— А согласно действующему Закону «Об обороне», — с мстительным удовольствием добила их Елена Романова, грациозно пододвигая к онемевшему чиновнику вторую бумагу, — военная техника, принятая на вооружение Минобороны и проходящая по линии Гособоронзаказа, подлежит исключительно ведомственной военной приемке. И полностью, абсолютно безоговорочно освобождается от любых гражданских сертификаций, проверок и инспекций вашего министерства!

Суханов смотрел на меня животным, остекленевшим взглядом.

Его идеальная бюрократическая ловушка была разнесена в пыль. Раскатана танковым клином. Договорившись с генералом Пьянковым и переведя технику «ТехМаша» в разряд оборонного заказа, я не просто красиво обошел Минсвязи — я возвел свою продукцию в статус государственной неприкосновенности. Попытка гражданского ведомства конфисковать эти рации теперь юридически приравнивалась к попытке саботажа Гособоронзаказа и подрыву боеспособности армии. А это уже не административка — это подследственность военной контрразведки и гарантированная камера в «Лефортово».

— Но… но позвольте, как же радиочастоты⁈ — пискнул насмерть перепуганный юрист москвичей, цепляясь за последнюю соломинку. — Они же занимают гражданский коммерческий диапазон! Вы создаете помехи!

— Радиочастоты для работы нашего спецкомплекса, — металлом в голосе отрубил генерал Пьянков, нависнув над юристом, — с сегодняшнего утра официально выделены из специального закрытого резерва Министерства обороны! И любой, повторяю, любой, кто попытается глушить, блокировать или инспектировать работу этих частот, будет иметь дело с отдельным батальоном радиоэлектронной борьбы и военной контрразведкой округа. Вопросы есть⁈

— Н-никак нет… Вопросов не имеем… — прохрипел чиновник Минсвязи. Он судорожно, ломая ногти, запихал свои никчемные бумажки обратно в портфель и начал бочком пятиться к выходу.

— А теперь — пошли вон отсюда, — тихо, но так, что мороз продрал по коже, сказал я, не отрывая взгляда от глаз Суханова. — И передай своим хозяевам в «Motorola», что в Сибири их дорогие кирпичи больше никому не нужны. Эфир теперь наш.

Разгром московских дистрибьюторов превратился в наш феноменальный, безоговорочный коммерческий триумф. Журналисты строчили в блокноты, ослепляя нас вспышками камер.

Уже к вечеру воскресенья, прямо на выставке, под негласным присмотром суровых людей из военной приемки, ЗАО «ТехМаш» подписало историческое Генеральное Соглашение. Мы закладывали фундамент единой сибирской ведомственной радиосети «ТехМаш-Телеком»!

Первые гигантские партии наших компьютеров и раций уходили в Кемерово, Сургут, Томск и Красноярск. Нефтяные бароны, угольные генералы, директора железнодорожных узлов и начальники структур УВД скупали нашу технику сотнями комплектов. Они платили живой долларовой наличностью, векселями и прямыми сырьевыми поставками, которые в эпоху дикого бартера ценились в разы дороже.

Компания «РосИнтерСвязь» во главе с униженным Сухановым свернула свой роскошный стенд уже в обед, понеся колоссальные убытки на аренде, логистике, а главное — безвозвратно потеряв лицо перед всем деловым миром Сибири.

В понедельник вечером мы праздновали победу в моем директорском кабинете на заводе. На массивном столе из красного дерева, прямо поверх хрустальных бокалов и бутылки коллекционного французского коньяка, лежали итоговые ведомости.

— Восемьсот миллионов рублей и полтора миллиона долларов чистых твердых заказов! И это только за три дня! — сиял профессор Штейн, протирая запотевшие очки дрожащими от радости руками. — Виктор Сергеевич, это фантастика! Наше КБ обеспечено стабильным финансированием на два года вперед! Мы сможем закупать новые станки и запустить вторую линию поверхностного монтажа!

— За вашу гениальную работу, коллеги, — с искренней улыбкой произнес я, поднимая бокал. Хрусталь мелодично звякнул, соприкоснувшись с бокалом Елены Романовой, Штейна и начальника СБ Потапова. — Мы доказали всей стране одну простую вещь. Сибирские мозги, помноженные на армейскую броню и правильную стратегию, способны раздавить любую столичную монополию.