Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

За длинным П-образным столом сидел весь цвет регионального банковского сектора — два десятка изможденных, перепуганных и злых председателей правлений сибирских банков. За последние три месяца столичная заморозка платежей поставила их структуры на грань абсолютного краха. Их балансы трещали по швам от невозвратных кредитов заводов, разъяренные вкладчики готовились штурмовать двери филиалов, а московские корсчета молчали, методично выкачивая из Сибири последнюю финансовую кровь.

Я вышел к трибуне уверенным, пружинистым шагом. Рядом, словно секунданты перед дуэлью, встали Елена Романова с пухлыми папками документов и Сидоров.

— Добрый вечер, господа банкиры, — мой баритон, усиленный превосходной акустикой зала, мгновенно подавил гул тревожных шепотков. — Смотрю, столичные партнеры совсем обделили вас любовью и ликвидностью?

— Виктор Сергеевич, да какая там любовь, это изнасилование! — вскочил с места председатель «СибИнвестБанка», колоритный усатый мужик с распущенным узлом галстука. — «Столичный Кредит» маринует наши платежи по полтора месяца! Нам зарплату людям платить нечем! У меня завтра шахтеры у дверей покрышки жечь начнут! Мы банкроты!

— Вот именно поэтому, коллеги, — я оперся ладонями о кафедру, сканируя зал тяжелым, властным взглядом, — вы сегодня собрались здесь. Московские банкиры считают нас провинциальными лохами, которых можно доить досуха. Они возомнили себя хозяевами вентиля. Они блокируют наши рубли? Отлично. Пусть подавятся этими фантиками. С завтрашнего утра мы переводим все межрегиональные промышленные расчеты Сибири на векселя и расчетные чеки банка «ТехМаш-Финанс»!

В зале повисла оцепенелая, звенящая тишина.

— Как это — на векселя⁈ — недоверчиво пробормотал кто-то с галерки. — Нам Центробанк голову отвинтит! Да и кто возьмет эти бумажки?

— Это не просто бумажки, — вклинилась Елена Романова. Ее звонкий голос расставил акценты с юридической безупречностью. — Наш банк «ТехМаш-Финанс» прямо сегодня ночью выкупает у ваших банков абсолютно все просроченные долги местных предприятий и зависшие в Москве платежные требования. Взамен вы получаете наши корпоративные высоколиквидные векселя. И они, в отличие от пустых обещаний правительства, на сто процентов обеспечены реальным железом: вычислительной техникой «ТехМаша», прокатом завода «СибСталь» и продовольствием наших складских терминалов!

— Более того, — добавил я, пуская в ход свой авторитет. — Я уже провел жесткие переговоры с главами администраций. Наши векселя с завтрашнего дня свободно, по номиналу, принимаются в качестве оплаты за электроэнергию, за железнодорожные тарифы МПС и за бензин во всех трех областях! Мы объединяем все ваши банки в единое Сибирское Расчетное Кольцо. Никаких московских корсчетов. Никаких задержек. Внутренний клиринг. Мы замыкаем экономику региона на себя.

Банкиры потрясенно переглядывались. В их замученных гиперинфляцией и московским произволом мозгах начала вырисовываться гениальная картина происходящего.

Крылов не просто предлагал им спасательный круг — он давал им бессрочный доступ к колоссальному ресурсному потенциалу своей промышленной империи! В условиях девяносто третьего года вексель «ТехМаша», обеспеченный дефицитным металлом и электроникой, был в десять раз тверже и желаннее стремительно обесценивающегося государственного рубля. Это была суверенная, неуязвимая валюта.

— А как же наши зависшие деньги⁈ Наши долги перед столичными банками⁈ — выкрикнул усатый председатель, в глазах которого уже зажегся огонь азарта.

— А все свои платежные требования к столичным банкам вы по договору цессии переуступаете нашему банку «ТехМаш-Финанс», — отчеканил я с холодной, хищной улыбкой. — С определенным дисконтом, разумеется. И выбивать эти долги из господина Колосова и его «Столичного Кредита» отныне буду лично я. С применением тяжелой финансовой артиллерии.

Зал взорвался громовыми, ликующими аплодисментами. Сибиряки поняли, что Москва только что потеряла свою власть над регионом.

За три часа напряженной ночной работы все двадцать сибирских банков подписали Генеральное соглашение об объединении.

А заодно, сделав один очень веский телефонный звонок Начальнику регионального Расчетно-кассового центра ЦБ (РКЦ), мы намертво заблокировали любые транзитные платежи столичных банков, проходившие через территорию нашей области. Могучий поток сибирской наличности в Москву был перерезан, как кровеносная артерия скальпелем. В одну секунду.

Ждать пришлось недолго. Ровно четыре дня.

В пятницу, ровно в одиннадцать утра, к парадному крыльцу заводоуправления «ТехМаша», разбрызгивая весеннюю грязь, подкатили два черных, сияющих хромом лимузина «Линкольн» с московскими номерами.

Из машин нервно высыпали четверо холеных мужчин в роскошных пальто из альпаки и с пухлыми итальянскими дипломатами. Во главе делегации, тяжело дыша от бешенства, вышагивал сам председатель правления банка «Столичный Кредит» Вадим Игоревич Колосов. Это был грузный сорокапятилетний столичный туз с породистым, барским лицом, которое сейчас покрылось красными пятнами ярости.

Колосов ворвался в мою приемную, проигнорировал секретаршу и распахнул двери кабинета без доклада.

— Крылов!!! — заорал банкир прямо с порога, брызгая слюной и даже не думая снимать свое дорогое пальто. — Ты что здесь за махновщину устроил, мать твою⁈ Ты по какому праву заблокировал корреспондентские счета нашей филиальной сети в Сибирском РКЦ⁈ У меня три эшелона с экспортной нефтью в Кузбассе встали из-за твоих фокусов! Я тебя уничтожу!

Я вальяжно, не меняя позы, откинулся на спинку глубокого кресла. Неторопливо зажег сигарету, выпустил дым в потолок и посмотрел на незваного гостя с ледяным, давящим прищуром, от которого у людей калибром поменьше начинали дрожать колени.

— Втяните щеки, Колосов. И тон сбавьте, — ровным, тихим, но режущим слух баритоном произнес я. — Вы находитесь в кабинете президента промышленного холдинга, а не в своей московской бане. Если пришли орать — дверь прямо за вашей спиной. Скатертью дорога.

Мой абсолютный, железобетонный покой подействовал на банкира как ушат ледяной воды. Колосов осекся, шумно выдохнул, но все еще попытался давить авторитетом, ткнув пухлым пальцем с массивным золотым перстнем в полировку моего стола:

— Ты мне зубы не заговаривай, директор. Ты сорвал межбанковский клиринг федерального значения. Центробанк и Генпрокуратура тебя за эти сепаратистские штучки в порошок сотрут! Вы банкроты!

— Центробанк, Вадим Игоревич, — мягко, словно бархатной лапой с выпущенными когтями, шагнула из тени кабинета Елена Романова. В руках она держала толстую синюю папку. — Прямо в эти минуты с огромным интересом изучает аналитическую записку о вашей «липецкой схеме».

Колосов мгновенно побледнел. С его лица разом схлынула вся кровь, и он невольно отшатнулся назад, едва не споткнувшись о край ковра. Спесь слетела с него, как старая краска.

— О… о какой еще схеме⁈ — прохрипел он, теряя весь свой столичный лоск.

— О той самой, Вадим Игоревич, — я подался вперед, положил локти на стол и посмотрел ему прямо в расширившиеся зрачки. — О той, где ваш славный банк полтора месяца незаконно удерживал четыре миллиарда рублей сибирских заводов на секретных субсчетах. О той, где вы прокручивали наши рабочие деньги на ММВБ, скупая доллары и фиксируя сверхприбыль, пока предприятиям нечем было платить зарплаты. Мы отследили каждую транзакцию.

Я взял папку из рук Елены и с тяжелым стуком выложил на стол стопку банковских выписок, заверенных синими печатями правительственной ВЧ-связи:

— А теперь следите за руками, гроссмейстер. Вот официальные реестры. Все платежные требования двадцати сибирских банков к вашему «Столичному Кредиту» на общую сумму в ПЯТЬ МИЛЛИАРДОВ РУБЛЕЙ легально переуступлены банку «ТехМаш-Финанс». И прямо сегодня утром, согласно новому положению о межбанковских расчетах, мы предъявили эти требования к вашему банку. В безакцептном порядке. К немедленному погашению. Наличной валютой по текущему курсу.