Польский поход (СИ) - Смирнов Роман

— То есть не купить и не соблазнить.

— Не купить и не соблазнить. Можно только убить или скомпрометировать. Но оба варианта сейчас невозможны.

— Встречи какого характера?

— Судоплатов наблюдал издалека. По его описанию — инструктаж. Крейг говорил, Лехт слушал и записывал. Отношения начальник—подчинённый.

— И в конце Лехт уехал на машине посольства.

— Дипломатические номера. CD 47–128. Проверили: машина числится за торговым представительством, но фактически используется посольством.

— То есть ушёл под дипломатическим прикрытием.

— Именно. Достать его невозможно.

Сергей отошёл к окну. Кремлёвский двор, снег, часовой у ворот. Январское небо низкое, серое, давящее. Москва в январе всегда такая: тяжёлая, медленная, словно ждущая чего-то.

Британцы. Не немцы, которых подозревали сначала. Не эстонские патриоты-одиночки, которыми было бы удобно объяснить происшедшее. Британцы.

Те самые британцы, с которыми он в другой жизни читал историю союза. Ленд-лиз, полярные конвои, Черчилль и Сталин за одним столом в Тегеране. Союзники, которые вместе разгромят Гитлера.

И те же британцы, которые за год до союза пытались его убить.

— Мотив?

— Очевидный. — Берия тоже встал, подошёл к карте на стене. Большая карта Европы, с границами сентября тридцать девятого. Показал на Прибалтику. — Мы забрали то, что они считали своим. Базы на Балтике, контроль над проливами. Десять лет британцы строили влияние в Эстонии, Латвии, Литве. Торговые представительства, военные миссии, кредиты. Всё это теперь в наших руках.

— Это месть?

— Не только. Лондон подписал гарантии Польше, а мы её поделили с Гитлером. Они в войне с Германией, а мы поставляем немцам зерно и нефть. Для них мы — не нейтралы. Мы — пособники врага.

— Но убийство главы государства…

— Убить Сталина — устроить хаос. Надеяться, что преемник окажется слабее. Или что преемника вообще не будет.

Берия говорил спокойно, как о чём-то обыденном. Политические убийства были частью его профессии. Он сам организовывал такие вещи.

— Или что преемника не будет, — продолжил он. — Борьба за власть, раскол, гражданская война. Молотов против Берии, Ворошилов против Жданова. Армия против НКВД. Хаос, в котором некому управлять страной.

— И тогда?

— Гитлер поворачивает на восток вместо запада. Добивает ослабевший СССР, забирает ресурсы. Британия получает передышку. Год, два, может, три. Достаточно, чтобы построить флот и армию, подготовиться к следующему раунду.

Сергей обернулся.

— Слишком сложно. Слишком много допущений. Гитлер повернёт на восток? Мы развалимся без Сталина? Много «если».

— Согласен. Но три тысячи крон — это не деньги на государственный переворот. Это деньги на одну операцию. Одну попытку. Убрать одного человека, посмотреть, что будет. Если получится — хорошо. Если нет — потери минимальные.

— Лехт расходный материал.

— Именно. Крейг под дипломатическим прикрытием. Карк и его люди — местные исполнители, никакой связи с Лондоном. Концы в воду. Даже если мы всё узнаем — а мы узнали — что мы можем сделать?

Сергей молчал. Ответ был очевиден: ничего. Публичное обвинение без доказательств — скандал, который никому не нужен. Тайная акция против Крейга — война с SIS, которую СССР не потянет. Британцы выиграли, даже проиграв.

— Лехт сейчас где?

— Предположительно в Британии. Дипломатическая машина довезла его до посольства. Оттуда, скорее всего, вывезли дипломатической почтой или на корабле. Судоплатов проверяет пароходы и самолёты из Стокгольма за последнюю неделю, но если использовали дипломатический багаж, следов не будет.

— То есть ушёл.

— Ушёл. Чисто.

Сергей вернулся к столу. Сел, посмотрел на шифровку. Слова Судоплатова, сухие и точные. Человек сделал свою работу, нашёл нитку, проследил её до конца. А конец оказался в Лондоне.

— Что делаем?

— Вариантов несколько. — Берия сел напротив. Руки на коленях, спина прямая. Поза человека, который докладывает, а не советует. — Первый: ничего. Лехт за границей, достать его невозможно. Крейг под иммунитетом. Доказательств, которые можно предъявить публично, нет.

— Эффект?

— Операция провалилась. Британцы знают, что мы знаем. Этого достаточно, чтобы они не повторили. Следующая попытка будет слишком рискованной, мы будем ждать.

— Второй вариант?

— Ответ. Не Лехту, он пешка. Крейгу. Или кому-то из его сети. Несчастный случай в Стокгольме, автомобильная авария, утонул в канале, отравился в ресторане. Сигнал: мы не прощаем.

— Это война.

— Тихая война. Они начали, мы ответили. Правила игры. Так работают все разведки мира.

Сергей покачал головой.

— Не сейчас. Нам не нужен конфликт с Лондоном. Пакт с немцами шаткий, война на западе идёт. Гитлер ещё не решил, куда повернуть — на запад или на восток. Если британцы решат, что мы враг не меньше Гитлера…

— Они могут договориться с ним против нас.

— Маловероятно. Но возможно. Гесс полетит в Шотландию через год. Предложит мир. Черчилль откажет, но сам факт… — Сергей осёкся. Он сказал больше, чем следовало.

Берия смотрел на него. Пенсне блестело, глаза за стёклами не мигали.

— Гесс?

— Возможный сценарий. Неважно. Пока держим в памяти. Крейга не трогаем, но следим. Судоплатов остаётся в Стокгольме?

— Вернулся в Таллин. Стокгольм передал местной резидентуре. Там хватает работы: сеть в Эстонии, оставшиеся члены группы Лехта, другие направления.

— Хорошо. Сеть в Эстонии?

— Шестнадцать бывших членов Кайтселийта под наблюдением. Четверо с прямыми связями с Лехтом: встречались, получали деньги, знают друг друга в лицо. Остальные периферия, контакты второго-третьего уровня.

— Расскажите о четверых.

Берия достал ещё один лист. Четыре фотографии, четыре имени.

— Первый: Аарне Вяли, тридцать пять лет, бывший лейтенант. Живёт в Тарту, работает бухгалтером. Встречался с Лехтом в сентябре и октябре. Получил пятьсот крон, назначение неизвестно.

— Второй?

— Эндель Рятсеп, двадцать восемь лет, бывший сержант. Техник на железной дороге. Встречался с Лехтом трижды в октябре. Вероятно, готовил запасной маршрут отхода.

— Третий и четвёртый?

— Калью Тамм и Рейн Сепп. Оба из Таллина, оба бывшие унтер-офицеры. Тамм — электрик, Сепп — водитель грузовика. Встречались с Лехтом вместе, в ноябре. За неделю до покушения.

— Аресты?

— Не производим. Ждём.

— Правильно. Чего ждём?

— Связного. Лехт ушёл, но сеть осталась. Шестнадцать человек, которые готовы работать против нас. Они сидят, ждут, нервничают. Кто-то должен их успокоить, дать новые инструкции. Если британцы не бросили агентуру — а они редко бросают — рано или поздно появится новый куратор.

— Сколько ждём?

— До весны. Если к апрелю никто не появится, значит, сеть мёртвая. Тогда аресты, допросы, зачистка. Но если появится — возьмём его. И через него выйдем на всю структуру Крейга в Прибалтике.

Сергей кивнул. Логика правильная. Сеть без головы — мёртвая сеть. Но сеть, которая ждёт голову, — ловушка.

— Карк?

— Меркулов закрывает дело, передаёт военному трибуналу.

— Приговор?

— По закону — расстрел. Покушение на главу государства, статья пятьдесят восьмая, пункт восемь.

Сергей помолчал. Тоомас Карк, унтер-офицер из Валги. Пешка в чужой игре. Человек, который хотел денег для семьи и мести за потерянную страну. Получил и то, и другое. А теперь получит пулю.

Справедливо? Нет. Необходимо? Да. Человек, который стрелял в главу государства, не может остаться в живых. Это сигнал всем остальным: не пытайтесь.

— Пусть трибунал решает. Защиту предоставить, процедуру соблюсти. Если приговор расстрел — привести в исполнение. Если другой — доложить.

— Есть.

— Меркулову благодарность. Судоплатову повышение до майора.

Берия кивнул. Записал в блокноте.

— Ещё по Судоплатову. Он просит разрешения остаться в Прибалтике до лета. Доработать сеть, подготовить людей.