Польский поход (СИ) - Смирнов Роман

— Разрешить. Пусть работает. Люди там нужны.

Берия достал из кармана ещё один лист. Поменьше, с печатным текстом и схемой.

— Бронеавтомобиль. Лихачёв докладывает.

Перешли к другим делам. Сергей отложил шифровку в сторону, взял новый лист. После покушения он попросил ЗИС разработать бронированную машину для кортежа. Лихачёв взялся лично.

— ЗИС-101С. Бронированный лимузин на базе ЗИС-101. Бронестекло пятьдесят миллиметров, многослойное, не разбивается от пули. Корпус — хромоникелевая сталь, толщина от восьми до двенадцати миллиметров. Вес четыре с половиной тонны.

— Показывайте схему.

Берия развернул лист. Чертёж в разрезе: корпус, двигатель, салон.

— Кузов цельносварной, без щелей. Двери усилены, петли скрытые, чтобы не выбить. Стёкла не опускаются, только смотровые лючки для оружия. Колёса с усиленными шинами, продолжают движение после прокола.

— Выдержит что?

— Винтовочную пулю с любой дистанции. Пистолетную в упор. Осколки гранаты. Борт выдержит очередь из пулемёта ДП. Не выдержит бронебойную из противотанкового ружья и прямое попадание снаряда.

— Скорость?

— Восемьдесят пять километров в час вместо девяноста. Двигатель тот же, шестилитровый, сто сорок лошадей, но вес больше на тонну. Для машины, которая должна выдержать засаду, хватит. Главное — уйти из зоны обстрела, не скорость.

— Образец когда?

— Лихачёв обещает к маю. Два экземпляра: основной и резервный. Проблема в стекле — производство сложное, освоят к апрелю.

Сергей записал: «ЗИС-101С. Май. Лихачёв. Стекло — контроль апрель».

Бронированная машина. Ещё один урок покушения. Если бы бомба взорвалась под обычной машиной, он бы не сидел сейчас в этом кабинете. Повезло. Но везение — не стратегия.

Потом Прибалтика. Сергей отложил схему бронеавтомобиля, взял следующий лист. Рапорт Жукова из Риги.

— Штаб округа развёрнут полностью. Жуков взял под контроль все три республики, командиры баз докладывают напрямую ему. Конфликтов с местными властями минимум.

— Базы?

— Палдиски готов на восемьдесят процентов. Казармы, склады, причалы. Подводные лодки будут базироваться к весне. Лиепая на шестьдесят — проблемы с электроснабжением, местная сеть не тянет. Остальные отстают, но в графике.

— Авиация?

— Три аэродрома в стадии строительства. Пярну, Шяуляй, Каунас. К лету будут готовы принять по полку истребителей каждый. Бетонные полосы, капониры, склады топлива.

— Инцидентов два. Расскажите подробнее.

Берия кивнул.

— Драка в Лиепае между нашими матросами и местными. Суббота, вечер, пивная у порта. Наши выпили, стали громко говорить по-русски. Местные сделали замечание, слово за слово, в ход пошли кулаки.

— Кто начал?

— Наши. Старший матрос Сидоренко, судим за хулиганство в тридцать седьмом. Ударил первым. Трое раненых, один наш, двое латышей. Одному латышу сломали челюсть.

— Последствия?

— Разобрались на месте. Сидоренко под арестом, пятнадцать суток. Латышам оплатили лечение, местная полиция претензий не имеет. Но осадок остался.

— Какой осадок?

— В городе говорят: «русские пьяницы и хулиганы». Газеты не написали, но люди знают. Это не помогает нашей репутации.

Сергей записал: «Дисциплина в гарнизонах. Жуков. Приказ».

— Журналист?

— В Хаапсалу. Шведский корреспондент, Андерс Нильссон. Официально работает на «Свенска Дагбладет», неофициально — связан с разведкой. Фотографировал базу без разрешения, с холма в километре.

— Задержали?

— Задержали, допросили, отпустили. Плёнку изъяли. Он протестовал, требовал консула. Консул приехал, мы извинились за недоразумение. Формально всё улажено.

— Неформально?

— Неформально Нильссон уедет из Эстонии на этой неделе. Виза не будет продлена. Шведы подадут ноту протеста, мы её отклоним. Стандартная процедура.

— Снимки ушли?

— Возможно. У него был второй аппарат, маленький, в кармане. Мы его не нашли. Если был — снимки уже в Стокгольме.

Мелочь. Но мелочь, которая складывается в картину. Базы на чужой земле, местные, которые не рады, журналисты, которые следят, матросы, которые дерутся в пивных.

— Ещё одно. — Берия встал, подошёл к двери, но не вышел. Обернулся. — Утечка.

— Какая?

— В декабре в шведской прессе появились две статьи о наших базах. Численность гарнизонов, расположение объектов, фамилии командиров. Точно, до деталей.

— Источник?

— Выясняем. Эстонский генштаб видит наши передвижения, это часть соглашения. Бывшие офицеры Кайтселийта наблюдают за базами, это мы знаем. Или кто-то изнутри.

Сергей посмотрел на него.

— Или британцы. У них теперь есть Лехт. Он знает людей в Эстонии, у него контакты. Статьи в прессе — давление на общественное мнение. Это их почерк. Информационная война.

Берия кивнул медленно.

— Возможно. Лехт мог передать списки агентуры, явки, контакты. Крейг использует это для работы с прессой. Дискредитация советского присутствия, подготовка почвы.

— Для чего?

— Для следующего шага. Какого — не знаю. Но британцы не делают ничего просто так.

— Проверьте эту версию. Если утечка идёт через Лехта, это меняет картину.

— Понял.

— Доклад пятнадцатого февраля.

— Есть.

Берия вышел. Шаги в приёмной, голос Поскрёбышева, хлопок двери. Потом тишина.

Сергей взял шифровку Судоплатова, перечитал ещё раз. «Данные указывают на причастность SIS».

Британцы. Союзники по будущей войне. Те, с кем придётся вместе бить Гитлера. Те, кто пытался его убить за год до того, как стать союзниками.

В истории, которую он помнил, Черчилль и Сталин пожимали друг другу руки в Тегеране. Улыбались на фотографиях, поднимали тосты за победу. А за кулисами — другая игра. Операции SOE на Балканах, интриги вокруг Польши, задержки с открытием второго фронта.

Союзники, которые не доверяют. Враги, которые вынуждены сотрудничать. Политика, в которой нет друзей, только интересы.

Сергей убрал шифровку в сейф. Повернул ключ. Замок щёлкнул, тяжёлый и надёжный.

Лехт в Лондоне. Крейг в Стокгольме. Сеть в Эстонии ждёт нового куратора. Нитка, которая тянется через всю Европу. Нитка, за которую можно потянуть, но нельзя порвать.

Пока нельзя.

Он встал, подошёл к карте. Европа в январе сорокового. Германия закрасила Польшу, граница теперь проходит по Бугу. Финляндия под советским контролем после августовского десанта. Франция сидит за линией Мажино, британцы за Ла-Маншем. Война на западе, которая ещё не началась по-настоящему.

Через полтора года всё изменится. Франция падёт за шесть недель. Британия останется одна. Гитлер повернёт на восток, и тогда…

Тогда британцы станут союзниками. Те же британцы, которые сейчас пытались его убить. Те же, которые финансировали Лехта и прятали его под дипломатической крышей. Политика не знает морали. Политика знает интересы.

Сегодня враг, завтра союзник. Сегодня союзник, завтра враг. Единственное, что остаётся постоянным, — это память. Он запомнит. И когда придёт время делить Европу за столом в Тегеране, в Ялте, в Потсдаме, он будет знать цену британским улыбкам.

Сергей вернулся к столу. Достал следующую папку. Рапорт Жукова из Риги. Другие дела, другие нитки. Все они сплетались в одну паутину, и он сидел в её центре, пытаясь понять рисунок.

Паутина. Хорошее слово. Паук плетёт её не потому, что любит плести. Паук плетёт, потому что хочет есть. Нитка за ниткой, узел за узлом. И ждёт, когда что-то попадётся.

Сейчас попался Лехт. Ушёл, но попался. Теперь сеть в Эстонии — его паутина. Ждёт, когда прилетит муха. Связной от Крейга, новый куратор, кто угодно. Прилетит — застрянет.

За окном темнело. Январский день короткий, к четырём уже сумерки. Кремлёвские стены тонули в синих тенях. Снег всё падал, тихий и бесконечный.

Сергей открыл папку Жукова и начал читать. Цифры, карты, донесения. Армия, которую он строил для войны, которая придёт через полтора года. Армия, которая должна будет выстоять.