— Благодарю, — сказал я. — Устал я нынче, с дороги. В другой раз.
— Да какой другой раз! — Он замахал руками. — Вы гляньте только, что за коньяк. Контрабанда, в Харбин завезли, французский, настоящий. Не та бурда, что в подвалах гонят из спирта да чая. Ну хоть на четверть часа, за знакомство.
За его спиной появился второй офицер, постарше, с усами и красным лицом.
— Идите, доктор, идите, — позвал он с каким-то безбашенным весельем в голосе — Такого добра вы в своем лазарете не нальете. Это вам не спирт для протирки. Это, милостивый государь, вещь. Я — Николай Саблин, ротмистр драгунского полка, он — Андрей Чернецов, поручик.
Теперь я решил не отказываться, и тому были причины.
Два офицера, коньяк, языки развязаны, и пьют за то, о чем мне велено молчать под страхом трибунала. А мне бы не мешало знать, во что я вляпался и что тут вообще затевается на самом деле, а не по бумаге. Грех упускать.
— А впрочем, — сказал я, потянувшись за сапогами обратно, — четверть часа отчего не посидеть. За знакомство.
— Правильно! — кивнул первый офицер и посторонился, пропуская меня в дверь. — Давайте торопиться жить, насколько нам предоставляет судьба, потому что скоро мы все будем неизбежно мертвы!
— Это почему же — мертвы? — я поднял брови. По пьяне он это говорит, или…
— А вы что, не знаете, куда мы идем? Нам предстоит абсолютно безнадежное дело, из которого мы не вернемся.
Саблин плеснул мне коньяка в эмалированную кружку. Настоящий это коньяк или появившийся в результате спиртовых афер, к которым я имел некоторое отношение, сказать не могу. В этой области я не совсем не эксперт. Хотя самогон, как показала практика, гнать умею, и очень даже.
— Вы, лекари, люди святые, но слепые, — усмехнулся Саблин, поднимая свою кружку. — Инкоу, доктор. Станция и порт. Мы идем жечь их главную базу. Об этом все знают! Ну, кроме, разве что только прибывших докторов.
— Рейд, значит, — осторожно заметил я. — Но отчего же непременно мертвы? Налетели, спалили, ушли. Все, как положено.
— Налетели? — отозвался Чернецов. — Это при Суворове налетали, доктор. А сейчас колючая проволока натянута. Это бойня. Лошадь падает, бьется, задние налетают на передних… Все! Если в пешем строю… но и то, легче будет ненамного.
— И пулеметы, — продолжил Саблин. — Японцы, наверное, в каждом окне по пулемету поставили. И что будет? Спешат нас и бросят по голому снегу на проволоку… Сотни шагов по открытому месту под перекрестным огнем. Вы когда-нибудь видели, что пулемет делает с цепью?
— И ладно бы внезапно ударили! — сотник ударил кулаком по столу. — Так ведь секретности — ноль! Вся Маньчжурия гудит, что Мищенко кулак собирает. Японцы сидят и ждут нас, потирая руки. И обоз… как мы его потащим? Скорости никакой! Говорят, Куропаткин заставляет Мищенко взять его с собой. Куропаткин умный, но слишком осторожен… столько раз от этого только хуже становилось!
Я не нашел, что ответить. Сказал что-то вроде «посмотрим, поживем-увидим». От меня большего и не требовалось. Разговор зашел на посторонние темы, я старался молчать. Мы потихоньку допили коньяк (я выпил совсем чуть-чуть), и я отправился спать. Что хотел, то узнал, и новости были нерадостные. А что придумать, пока не знаю.
Проснулся я задолго до наступления утра.
В комнату кто-то зашел. Я по привычке потянулся к револьверу, но потом сообразил, что свои. Казак из сотни Матвея Стрижака, не помню, как его зовут. Глаза у него печальные и растерянные.
— Ваше благородие… Я за вами…
— Что случилось?
— Матвея подстрелили…
— Он жив?
— Жив, но…
Конец 6-го тома, но не конец цикла! Приключения продолжаются! Том 7 — https://author.today/reader/623789
