Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина

— Может, это вы на потом оставите? — уточнил Воротынцев. — Ну, там, в спокойной обстановке обсудите?

И сам хохотнул.

Нервы, они у всех нервы. И злодеи не исключение.

— Безусловно, — согласился Герман.

— То есть, дрянь внизу перемешалась, сверху кресты убрали.

— Кладбище закрыли, как и церковь, а дежурных служб было недостаточно, особенно в совокупности с фактором накопления. При большой массе мертвой силы, который получился при смешении, она не развеивается, а создаёт центр притяжения иных эманаций. Пусть захоронения здесь и не проводились, однако часто такие кладбища продолжают использоваться нелегально.

Это такими, как Рваный?

Или даже Воротынцев? Встречу не зря тут назначили, удобно же, прибил и на месте закопал. И не надо с трупом по городу колесить, рискуя нарваться на неприятности. Логистика, она везде рулит.

— Однако и в этом случае накопление шло бы медленно, однако выброс стихийной силы привёл к началу трансформации могильника в…

В огромную тварюку, которая не спешила к нам, но явно и не собиралась поворачивать обратно. Она сунулась было дальше, но костяные лапы глубоко провалились в жижу и та не зашипела — забурлила, заставив зверюгу попятится.

Правда, чую, ненадолго.

— … в умертвие высшего уровня. Останки пропитываются эманациями смерти и сами по себе становятся первичными артефактами, которые стремятся к объединению и самоорганизации.

Короче, хтон, как она есть.

— А самораспад не предусмотрен? — уточнил я на всякий случай.

— Боюсь, что нет, — Герман остановился у колокольни. Вблизи та выглядела ещё более древней, чем издалека, но каменное основание вроде держало. А вот деревянные стены, что начинались выше, доверия не внушали. — Напротив, чем дальше, тем более плотным и опасным оно становится. Вместе с тем могильник получает возможность поглощать и преобразовывать практически любую энергию, до которой дотянется. Кроме светлой силы…

— То есть, нас он сожрёт.

— Вне всяких сомнений.

Люблю аристократов. Тут вот звиздец кромешный вокруг, а они, прервав процесс взаимоубивания, этак вежливо обсуждают грядущую славную свою кончину. Ещё и расшаркиваться станут, споря за очередность.

— А можно как-то с практической точки зрения? — поинтересовался я, задрав голову. Колоколенка была не такой уж и высокой, во всяком случае, если снизу смотреть.

— То есть?

— Как его убить?

— Боюсь, технически он уже мёртв.

Нашёл время для бюрократии.

Зануда он всё-таки. Хоть и некромант.

— Необходимо разрушить связь энергетического ядра и внешнего контура, который без подпитки нестабилен. Пока во всяком случае. Если процесс затянется, то собравшаяся воедино масса сумеет накопить достаточное количество энергии для самостоятельного существования.

Тварь отошла к краю пятна и присела.

Терпеливая, значит.

И здоровая.

Если сперва она была размером с приличную псину, то теперь походила скорее на коня. Только очень своеобразного. Мягко говоря.

— Ага, а как? — уточнил я.

— Направленным потоком силы. Но здесь или светлую надо использовать, поскольку она является естественным антагонистом, или некромантическую. Нет, — Герман поднял руку. — В теории некромант способен взять под контроль мертворожденное творение, подчинив его волю… и нет, я не справлюсь! У меня просто-напросто сил не хватит! И у нас двоих. Тут бы дядю и ещё отца, и вообще, как мне кажется, нужна полная звезда некромантов.

А поскольку звезды некромантов у нас нет, то ждёт нас простой и обычный звиздец.

Пусть и магический.

— Дим, лезем? — я толкнул Призрака вперёд, потому как мало ли, чего в этой колокольне прячется. Но внутри нашлась лишь пыль, грязь и старый сапог на последней ступеньке. Из сапога на меня мрачно глядела крыса, явно подозревая, что к творящемуся вокруг люди имеют самое непосредственное отношение.

Сапог мы трогать не стали.

— Я впереди, ты за мной. Слушай, а колокольный звон и вправду спасёт? Или это нас так услали подальше, чтоб под ногами не крутились? — уточнил я у Димки.

— Он не спасёт. Он предупредит.

Внизу ступени были каменными, высокими, кривоватыми, но хотя бы устойчивыми. А вот дальше начиналось дерево.

— Отец рассказывал, что кладбища — это не просто так место, где хоронят. Что раньше, создавая кладбище, в первую очередь закладывали границы. И не просто по земле, а закапывали особые граничные камни. И обряды проводили. Молились, — Димка не пытался пробиться вперёд, но в спину дышал, поторапливая. — Церкви тоже ставили. И колокол — он звук даёт особый. Льют… лили, раньше, не любые мастерские, а только при монастырях. У этой колокольной бронзы состав особый. Отец полагает, что при выплавке добавляют кое-что с их стороны. И потом заклинают молитвами, освящают… причём там отдельный обряд. Поэтому даже при прорывах церковь — укрытие, а звон отпугивает тварей.

— А эту?

— Ей будет неприятно. Но не настолько, чтобы уйти. И нельзя, чтобы ушла.

— Почему?

— Город близко, — Димка сказал это, и мне стало стыдно. Слегка. Ну да, город. Люди. И вот эта клыкастая дрянь однозначно там не в тему. — Но она не умеет думать. Она будет видеть силу. Магов. И пока не сожрёт, не отступится.

То есть, мы тут таким вот сладким куском.

Камень закончился.

А вот деревянная лестница, как я и предполагал, была в отвратном состоянии. Стоило наступить, и доска под ногой опасно затрещала. Выше и вовсе пролом виднеется. И пахнет трухлятиной, гнилью. Чтоб. Но надо наверх.

— А ещё отец говорил, что если ударить по-особому, то другие колокола услышат и отзовутся.

— А «по-особому» это как? — я плюнул и встал на четвереньки.

— Что ты делаешь?

— Вес равномерней распределяется. Меньше шансов, что мы вниз полетим.

Потому что вешу я уже почти как взрослый, а это само по себе нехорошо.

— Логично, пожалуй, но…

— Не героично?

— Точно, — Димка встал на четвереньки и пополз. — Давай я вперёд. Я легче.

Пришлось согласиться. Шувалов был пусть и старше, но более тощим.

— А ты знаешь, как бить? Ну, чтобы по-особому.

— Да. Отец показывал.

Надо же, какое у некромантов разносторонне образование выходит.

— А…

— Порой случается бывать на местах, которые вроде этого.

Димка полз довольно быстро, и мне приходилось поторапливаться, чтобы не отстать. И чтобы слышать, само собой.

— Большей частью кладбища действительно спокойны. Но порой вот всякое бывает.

Ага. Прямо сейчас и бывает.

Вокруг нас.

— Поэтому каждый… в нашем роду… знает… — Димка изо всех сил спешил, и когда под рукой его проломилась доска, едва удержал равновесие. Но руку вытащил, зашипел только.

— Что?

— Не страшно, — он крутанул ладонью. — Поцарапал чутка. В общем, надо добраться.

— А если колокол сняли?

— Нельзя.

— Но церковь-то закрыта.

— Да, и большой сняли, но малый тревожный должен быть. Это закон. Пока не возведена новая часовня и не поставлен новый тревожный колокол, старый убирать нельзя.

Что ж, буду надеяться, что в этом случае на закон не положили кое-что лишнее.

Я переполз через разваленную ступеньку. Как ни странно, чем выше поднимались, тем чище становилось вокруг. Да, пахло пылью и грязью, но и только.

Метнулась наперерез крыса, но Призрак успел раньше. Тварь он высосал.

Так, а если…

— Ту тварь сожрать не хочешь? — поинтересовался я у Тьмы мысленно. И получил в ответ картинку с чем-то вроде блюющего котика.

Понятно.

Не хочет.

— Всё…

Лестница вывела на вершину или как это правильно называется? На площадку? От стен остались узкие колонны, которые держались, верно, силой молитвы и чудом, не иначе. Выше виднелись остатки крыши, ну и тяжеленная крестовина, явно предназначенная для очень большого колокола. Правда, сейчас она была пуста.

— Только тут пол…

Отсутствует. Большей частью. Доски прогнили, частью осыпались. А вот опорный брус уцелел. Он протянулся этакой дорожкой к помосту, что поднимался над провалом.