Симбионт (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович

— Нет, Игорь, не переходил, — быстро прокрутив в голове варианты, ответил Дружинин. — Бизнес и политика зачастую идут вместе, но я предпочитаю их не смешивать. У графа своя дорога, у меня — своя. И тем не менее благодарю тебя, что подсказал источник проблем. Буду решать их.

— Не вздумай лезть к Татищеву с обвинениями, — забеспокоился Мирской. — Навлечёшь на семью неприятности.

— Я на дурака похож? — фыркнул Александр Егорович. — В таком случае нужно укреплять безопасность, не дай бог, за семью примется.

— А вот это правильно, — следователь вздёрнул вверх палец. — Мудрое решение.

Зазвонил телефон в кармане Мирского.

— Да, Николай, слушаю тебя… Угу, я так и предполагал. Не напугал девочку? Ладно, возьми у неё подписку о невыезде, извинись перед родителями за поздний визит. Протокол допроса предоставишь завтра утром. Всё, езжай домой, отдыхай… А чем я хуже других? Конечно, тоже домой. Отбой.

Мирской убрал телефон и решительно встал. Надев плащ, он направился к выходу в сопровождении хозяина дома.

— Егорыч, — он внезапно остановился и сжал плечо Дружинина. — Я с трудом верю в какого-то невидимого телохранителя, и Бражников тоже вряд ли воспримет всерьёз такую версию. Что-то ты скрываешь, я по твоему лицу вижу. Не станет граф Татищев по пустякам мальчишку жизни лишать. Если в этом деле замешана магия, советую быть очень осторожным. Ну а я попытаюсь убедить градоначальника насчёт уникального наёмника из Багдадского легиона в качестве личника Михаила. Доброй ночи. Для меня эта версия как нельзя кстати, чтобы спокойно заниматься поиском кукловода. Сам же знаешь, как Департамент не любит затянутые расследования.

— Удачной дороги, — в ответ кивнул Александр Егорович и на прощание пожал руку следователю, а сам вернулся к столику, налил себе полную чашку коньяка и опрокинул в рот, не чувствуя ни вкуса, ни крепости напитка. А вот грядущие неприятности он ощутил в полной мере, как только услышал фамилию Татищева. Эта та глыба, с которой бодаться — здоровью вредить. Но главное — семья!

Он нашёл на телефоне номер Кузнича и рыкнул в трубку, когда услышал голос чародея:

— Марк, зайди ко мне срочно. Какой «спать»? Время детское. Жду тебя. Есть разговор.

Когда напряжённый и слегка раздражённый Марк Ефимович вошёл в кабинет, Дружинин его ждал в кресле, закинув ногу на ногу. На столике рядом с ним стояла бутылка коньяка и чашки. В воздухе витал крепкий запах алкоголя. Хозяин явно был в состоянии внутреннего напряжения.

— Садись, Марк, — кивнул хозяин на соседнее кресло. — Расскажи мне подробно о ритуале, которым ты оживлял Мишку. И можно ли совершить перехват души в этот момент? Садись, не жмись. Ночь длинная, но времени у нас осталось не так много.

Кузнич осторожно примостился напротив Дружинина и послушно взял чашку, на дне которой плескался коньяк, но пить пока не осмелился. Прокашлявшись, словно беря паузу на раздумье, он открыл было рот, но Александр Егорович перебил его:

— И ещё один момент, Марк. Не рефлексируй. Что было — то случилось. Поздно теперь метаться. У нас появилась неотложная задача, которую нужно решить быстро и эффективно. Иначе всем станет плохо. Итак, я слушаю…

— Магия — основа любого ритуала, — глухо произнёс Марк Ефимович. — В незапамятные времена магической маны на земле было такое количество, что любой, у кого появлялись физические возможности её воспринимать, внимательность и усердие, мог создать определённую формулу для разжигания огня, к примеру, или в отсутствие колодца успешно извлекать из земли живительную воду. Чуть позже, когда начались формироваться касты жрецов, воинов, земледельцев, определились и магические направления. Жрецы чуть ли не сразу поняли своё предназначение и постарались оградить уникальные знания от остальных. Заодно решили зачистить поле от конкурентов среди воинов и крестьян. Одарённых тогда было очень много, и получали они Дар от природы. Ведь Око Ра ещё не активировалось. Довольствовались маной, как я уже говорил. Поэтому жрецы потихоньку вырезали неугодных, пока не остались в большинстве. Закрытость жреческого Ордена способствовала разнообразным опытам, в результате чего появилась Каббала, Веды, прообразы учений о познании нашего мира в индуизме и суфизме. Сами понимаете, Александр Егорович, что трудно отказаться от соблазна углубиться в тайны мироздания, узнать её не только светлые, но и тёмные стороны. Обнаружилось, что магия позволяет оживить умерших, наделив их свойствами, коими они при жизни не обладали. А раз можно оживлять, то не попробовать ли впустить в тело чужую душу? Так и появились ритуалы призыва. Они оттачивались, становились более изощрёнными и опасными, но главным компонентом оставалась кровь. Именно кровь является чутким индикатором, сакральным мостиком между жизнью и смертью.

— Откуда моей жене стало известно о подобном ритуале? — прервал размышления чародея Дружинин. — Она никогда не упоминала о своём интересе к тайным учениям.

— Евгения Викторовна однажды вошла в мою комнату и увидела на столе трактат философа Франсиско де Борха, — слегка смутился Кузнич. — Это не книга по магии или магический гримуар. Обычные философские размышления священника-иезуита. Не знаю, чем книга заинтересовала вашу супругу, но она попросила её почитать. Каюсь, я даже не подумал, что госпожа из всего написанного вычленит самое незначительное: упоминание о ритуале возрождения с помощью крови. Де Борха был иезуитом, и хорошо представлял, какую опасность магические ритуалы несут священной церкви и какую смуту закладывают в души людей. Но, поверьте, Александр Егорович, его рассуждения касались лишь моральной стороны ритуала.

— И тем не менее, моя жена неверно интерпретировала эти самые рассуждения, — язвительно заметил Дружинин. — Точнее, семена ереси попали на благодатную почву. Когда это произошло?

— Года три назад, я уже точно не помню, — пожал плечами Марк Ефимович и глотнул коньяка.

— Три года назад пропал Коля, — задумался Дружинин, и сразу в памяти всплыла улыбка брата, любимца семьи. — Да, точно. Тогда супруга завела странный разговор о магических ритуалах, позволяющих отыскивать пропавших людей. Это, конечно, не было связано с призывом чужой души, но предпосылки к эксперименту появились.

— Тело Николая Егоровича не нашли, — заметил Кузнич. — Иначе бы такой ритуал Евгения Викторовна потребовала раньше.

— Не дал бы, — нахмурился магнат. — И с Мишкой не дал бы такого сделать, будь я дома. Теперь в его тело подселилась душа убитого вояки, который частенько распускает руки.

— Хм, всё-таки не зря у меня создалось ощущение неправильности в поведении Михаила, когда он приходил в себя после ритуала, — яростно потёр щетинистый подбородок Марк Ефимович. — Какой-то он испуганный был, словно его застали врасплох за вскрытием отцовского сейфа.

— Чем грозит сыну такой симбиоз душ?

— Трудно сказать, — Кузнич опрокинул в себя остатки коньяка, чуть поморщился. Он не был любителем крепких напитков. — Существует три варианта развития событий: Михаил сможет полностью подчинить себе матрицу чужой души и пользоваться её возможностями; сущность будет довлеть над юношей и постарается захватить управление, что приведёт к постепенной потере души вашего сына; ну и самый оптимальный вариант, тот самый гармоничный симбиоз, когда они помогают друг другу. Но теперь меня интересует вопрос, куда же подевалась душа Оленёва, которого принесли в жертву?

— Мне тоже интересно, — нахмурил брови Дружинин. — Вместо Борислава мы получили неконтролируемого симбионта. Может, это и к лучшему, посмотрим. Есть у тебя версии, Марк, что вообще произошло? Сбой ритуала?

— Надо подумать, почитать старые фолианты. А самая большая библиотека находится в Москве. К сожалению, нужно личное присутствие, через сетевые коммуникаторы доступа нет.

— Хочешь поехать? — призадумался Александр Егорович. А нужно ли сейчас отпускать чародея в столицу, когда открылись новые обстоятельства, связанные с графом Татищевым?