В любом ОВД она расположена на территории дежурной части. Охраняется круглосуточно нарядом дежурной части, за толстыми бетонными стенами, с железной решёткой по периметру. Оно, конечно, и логично.
Но вот получить оружие — это всегда проблема. Потому что дежурный или его помощник, даже оторвав толстую, отъетую и давно уже не вмещающуюся в офисное кресло задницу, должен ещё пройти в комнату хранения оружия, дабы выдать одному единственному оперу пистолет, а для этого открыть кучу дверей, замков и донести эту самую задницу туда.
А потом через маленькое окошко выдать пистолет, обменяв его на карточку-заместитель. И ещё проконтролировать, чтобы получающий расписался в специальном журнале выдачи оружия. Сотрудники дежурной части поэтому никогда не любили выдачу оружия. И выдавать старались сразу целому подразделению, оптом, чтобы не бегать лишний раз туда-сюда. Поэтому график выдачи был приурочен к определённому времени, когда заступает какая-то смена. Допустим, гаишники, ППСники или дежурная следственно-оперативная группа.
А тут я пришёл сам по себе. Вне всех графиков.
— Петрович, — сказал я дежурному, — мне бы пестик получить.
— Ой, Фомин, видишь, мне некогда, — отмахнулся он. — Я тут зашиваюсь. У нас кража куриц с участка. Ещё и собака гражданку покусала. Не до тебя сейчас. Приходи через час.
— Петрович, мне сейчас надо.
Он посмотрел на часы.
— Блин, Фомин. Видишь, меня даже подменить некому. Помощник заболел. Я тут за всех. И зачем тебе пистолет? Бумажкам угрожать надумал, чтобы быстрее печатались?
Тоже мне хохмач из «Кривого зеркала».
— Рекомендуется получить оружие, — вспыхнула у меня в голове зелёненьким надпись от Иби.
— Да знаю я, знаю, — буркнул я про себя.
Петрович снова махнул рукой.
— Так-то что, — подумал я, — со швеями, что ли, не справлюсь?
— Рекомендуется получить оружие, — вспыхнула надпись снова.
— Ладно, не нуди, — сказал я. — Егор Фомин и не такое разруливал.
— Воспоминания Егора Николаевича Фомина проанализированы. События, подпадающие под определение «и не такое разруливал», не обнаружены, — тут же отозвалась Иби.
— Ой, да что ты к мелочам придираешься? — буркнул я. — Ну, просто всего и не упомнишь. А как ты проанализируешь, если я не помню? На это можешь не отвечать.
Я вышел на улицу.
Пошёл к ближайшей станции метро. И по дороге поймал себя на странной мысли. Адрес-то мне Петрович дал не с нашей земли. Отправлял меня за пределы территории, обслуживаемой нашим Красногвардейским ОМВД. Странно. Ну, может, совместная операция. Или фигуранты где-то засветились у нас, а базируются там. Всякое бывает.
Просить водителя со служебным автомобилем я не стал. На метро было быстрее, чем по уличным пробкам, да и привычнее как-то.
Когда я добрался до адреса подпольного цеха, передо мной раскинулась промзона. Скучная и серая, как моя недавняя жизнь. Ряды боксов, ржавые ворота, облупившаяся краска. На одном из боксов жирными буквами было намалёвано: «Не влезай — убьёт», «Частная территория».
Из-за железных дверей доносился шум. Глухой, а потом резкий. Визг болгарки, какой бывает, когда она режет металл. Стук молотков. Глухие голоса.
Я остановился и прислушался.
— Слушай, Иби, — сказал я. — Что они там пилят, а? Это не похоже на подпольный цех по пошиву одежды.
— Провожу анализ, — раздался девичий голос у меня в голове.
Глава 5
Я тем временем, чтобы не стоять столбом, постучал в дверь.
Бух-бух! По металлу удар отдался гулко, от всего бокса, будто от пустой бочки.
Шум сразу стих. Внутри, за воротами, затаились, словно ничего и не было.
— Вероятность того, что там находится нелегальный цех по пошиву одежды, равна двум процентам, — проговорила Иби.
— Да без тебя понял, — пробурчал я. — Ясен пень, что Степаныч что-то не так понял. Тут бы не швей-мигранток проверить, а…
Я замолчал.
— Раньше он с заданиями никогда не путался, слишком это важно. А тут… Вот только зачем ему это? — пробормотал я, размышляя.
— Ох, — вздохнула Иби. — Я просканировала твой мозг и твои когнитивные способности. Ты совсем не глупый, но сейчас ты меня удивляешь, Егор.
— В каком это смысле удивляю?
— Господи, Егор, не тормози. Сникерсни! Так у вас говорят.
— Это не то, да так и не говорят уже. Я в полиции работаю, а это ты рекламный слоган приплела. И не торможу я вовсе. Просто… — я замялся. — Как тебе объяснить такое? Просто не хочется думать про Степаныча плохо, понимаешь? Я сам гоню эту мысль, что он не перепутал ничего, а меня в какую-то жопу специально послал.
— У тебя есть мысль, и ты сам её гонишь?
Я проигнорировал это и добавил:
— Мужик он нормальный. Во всяком случае, раньше всегда был.
— Предлагаю нам вернуться, — сказала Иби уже обеспокоенным голосом.
— Тебе-то что бояться, — усмехнулся я. — Ты машина бездушная. Если что, пострадаю я.
— А вот на это я могу обидеться.
— На что?
— На то, что ты называешь меня бездушной.
Я стоял на пустыре, один и без оружия, в боксе всё ещё играли в молчанку.
— Ну ладно, извини, — буркнул я, хмурясь.
— Извинения не приняты.
— Да ну тебя.
— И потом, если погибнешь ты, погибну и я. Я заинтересована в сохранении жизнеспособности твоей особи.
— О, как заговорила, — хмыкнул я. — Ну и какая ты после этого не бездушная? Такими словами выражаешься. Я особь, получается.
— Я могу выражаться и как человек, — сказала Иби.
— Ну, давай, — поддел я. — Выражайся тогда как обычная девушка.
— Ой, не нуди, у меня от тебя голова трещит, — прогундосила она. — Ну как, нормуль? Так пойдёт? Похоже?
— Похоже, — скривился я. — Ещё как похоже. Так, что лучше не надо.
В этот момент дверь бокса чуть приоткрылась. Из щели высунулась небритая морда со злобным прищуром.
Вернее, сначала появился огромный нос. Горбатый, как гора. Но не из фильма гора, а с Кавказа.
— Чо хотел? — произнёс обладатель носа с характерным акцентом.
— Предлагаю молча уйти, — прошептала Иби испуганным голосом.
Я не понял, зачем она сказала это шёпотом. Всё равно слышал её только я. Наверное, чтобы нагнать на меня страху. Но я не стал на это поддаваться. Мне, наоборот, захотелось доказать, что она не права. А то ещё и глупцом меня посчитала, и что я торможу.
«Сейчас она узнает, кто такой Егор Фомин. Сейчас все узнают, кто такой Егор Фомин».
— Полиция, — сказал я, вынимая удостоверение и тыкая прямо в нос незнакомцу раскрытыми корочками.
Дальше по законодательству я должен был представиться, назвать фамилию, имя, отчество, звание, должность. Но Носу это было абсолютно неинтересно. Я видел это по его глазам. Одного вида корочек ему хватило, чтобы глаза вытаращились на меня с особой злостью, будто он увидел демона во плоти.
— Ты а-адин? — проговорил он.
Голова высунулась дальше, повертелась, оглядываясь. Он быстро убедился, что я действительно один.
В ту же секунду дверь распахнулась.
Неизвестно откуда взявшиеся несколько пар рук резко втащили меня внутрь.
Бух! Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок изнутри.
— Шухер, это мент! — воскликнул Нос.
Я оказался в огромном боксе с кучей полуразобранных машин. Причём тачки были приличные, вовсе не рухлядь. Я в одну секунду приметил: полированные бока сверкают, модные модели, низкопрофильные колёса. Дорогие тачки.
Это никакие не швеи, а подпольный цех по разбору автомобилей. Естественно, угнанных.
В промасленных робах стояли бородатые мужики с гаечными ключами и инструментом. Хмурые взгляды уткнулись недобро в меня.
Ох. Влип так влип.
Меня тут же обшмонали.
— Без оружия. Один пришёл, — хохотнул Нос.
