Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

Только эта ошибка оказалась фатальной. И жизнь не перепишешь набело, не пересдашь в следующий понедельник…

— Слишком больно. Я не справилась. Подвела всех… — Вера обхватила колени руками. — Но что еще мне оставалось делать…

— Ничего! Тебе не следовало делать ничего в момент, когда твои эмоции настолько взяли верх над разумом. Я же предупреждал тебя!

Вера вздрогнула от внезапно жесткого и строгого голоса.

— Ты боевая колдунья. Тебе важно владеть своими чувствами так же хорошо, как и оружием. Но с последним ты почему-то учишься обращаться, а первое считаешь априори подвластным и правильным. И теперь сидишь здесь и рыдаешь, потому что жизнь оказалась сложнее студенческой ссоры.

— Сложно назвать ссорой организованную травлю.

— Это были всего лишь слова! Какой смысл учить тебя обращаться с силой, если ты от слов защититься не можешь? Если тебя так легко сбить с ног простой манипуляцией? Разве ты сделала что-то настолько плохое и постыдное, что нужно было бежать на край света? Разве ты должна отводить взгляд? Или собственной уверенности в правоте тебе мало? Нужно, чтобы в этом были убеждены все вокруг?

Крылья над головой Веры исчезли. Дождь стих, осталось только тяжелое черное небо, далекий свет маяка и бушующие волны, на которые смотрел див. Он встал и прошелся из стороны в сторону, то ли думая о чем-то, то ли справляясь с раздражением. Наконец вскинул голову к небу и зарычал. На миг Вере показалось, что она видит уже не лицо человека, а львиную морду на фоне грозовых туч.

— Раз за разом я пытаюсь вбить в головы студентам простую мысль! — взорвался ментор. — Действие неизбежно повлечет последствие! Ошибка может стоить жизни, даже самая маленькая и незаметная. И порой откушенная голова — это лучшее, на что можно рассчитывать. Но гораздо труднее бывает жить с тем, что ты сотворил собственными руками. — Педру вдруг опустил взгляд на свои ладони. — Подвел, не сберег… ошибся…

Он исчез на мгновение и возник снова у самой кромки берега. И глядя на обнаженную спину, Вера вдруг впервые осознала, что менторский опыт брался не из бесконечных библиотечных книг. И ей стало стыдно, невыносимо стыдно за свою слабость и глупость.

— Люди называют меня жестоким, — тихо заговорил Педру, — утверждают, что студенты заслуживают более… деликатного обращения… они же еще дети. Только детство зачастую заканчивается внезапно. И момент, когда твои ошибки больше никто не может покрывать, приходит неожиданно. И, надо же, почти всегда вы к нему не готовы!

Педру не отводил полыхающего пламенем взгляда от океана.

— Жизнь — не идиллия из старой сказки, не красивый рыцарский роман, в котором обязательно появится герой, спасающий в последний момент… Ты живешь среди врагов, девочка. И твоя смерть мало их расстроит. Учись думать о тех, чья жизнь рухнет… без тебя. Учись видеть настоящие смыслы в жизни.

Вера сидела, отвернувшись, и тоже сверлила взглядом воду. Смотреть ментору в глаза было стыдно. Он во всем прав. Вздымающиеся волны, для которых Вера была лишь очередной песчинкой, напоминали, как сильно она ошиблась. Посчитав критично важным то, что вообще не имеет значения в сравнении с ее жизнью и будущим. В сравнении с чувствами ее семьи. Отец, мама, дядя, брат… почему она не подумала о них раньше? Почему это осознание важности не пришло сразу, чтобы помочь пережить и перетерпеть незаслуженный позор и косые взгляды, которые ждали ее завтра утром… и послезавтра… и, возможно, до конца учебы… Стоило ли бросать все в черную бездну океана, чтобы спасти уязвленное самолюбие и проучить идиота, который, возможно, даже не задумался бы, что повинен в ее смерти.

И ментор… даже скит казался не таким страшным по сравнению с его взглядом. Отстраненным, холодным и разочарованным… Вот так, наверное, и меняются приоритеты. И перекраивается жизнь, когда что-то иллюзорно важное вдруг превращается в ничто, сбрасывается с весов истинной ценностью — той, что осталась незамеченной и неоцененной вовремя. Да лучше было бы сто раз стать посмешищем и пугалом для всей Академии, но не потерять… наставника.

Она закрыла лицо руками. Плечи больше не сотрясались от рыданий, слезы текли тихо.

— Что мне теперь делать? — тихо спросила Вера, не особо надеясь услышать приятный ответ.

— Теперь, когда все уже свершилось, только принимать последствия, — мягко сказал Педру. Горячая рука взяла ее за плечо и потянула вверх, заставляя подняться. — И для начала обсохнуть. Иначе к моменту возвращения у тебя будет воспаление легких. Идем.

Ментор повел ее вдоль берега, не выпуская ее руки.

— Где мы?

— Понятия не имею. Где-то на одном из ваших морей.

— И как…

— Я тебя отнесу обратно.

Слабая надежда зашевелилась под сердцем. Вера обогнала ментора и заглянула в глаза, собираясь предложить план.

— Нет, — он не дал даже рта открыть. — Если бы мы отправились назад сразу, может быть. Но ты потратила драгоценное время на истерику. Как бы быстро я ни летел, твое отсутствие успеют заметить.

Вера прикусила губу. Успеют. А значит, пройдут по следу. Найдут алатырь, прочерченный в песке и следы дива…

— Только принимать, девочка.

Педру вел ее к косой лачуге на дальнем краю пляжа. К тому времени, как Вера доковыляла к месту, там уже разгорался костер. Потертая вывеска «прокат» еле держалась над дверью.

— Вы здесь взяли серф?

— Сап.

— Какая разница…

— Большая, сап не предназначен для волн. Он для прогулок по тихой воде.

— И вы все равно швырнули меня в ураган?!

— Да.

— А вы точно меня спасали?

— А ты жива?

Вера, насупившись, села к огню. Ментор покачал головой и улыбнулся.

— Ничего бы с тобой не случилось. Тут не может быть гигантских волн, метра три максимум.

— Этого более чем достаточно…

— Да, как оказалось, этого более чем достаточно, чтобы привести в чувство маленькую истеричную колдунью. Надеюсь, больше мне не придется окунать тебя в воду, чтобы ты начала слушать.

— Почему вы меня не остановили? — не выдержала Вера. — Если вы заметили меня еще в Академии, если видели, что мне плохо, почему позволили…

— Позволил что?

— Совершить глупость… ошибиться. Почему вы не… остановили?

Педру внимательно посмотрел на Веру, и отблески огня заплясали в его глазах.

— А должен был?

— Да, если действительно хотели бы спасти.

— Я спас, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Когда меня уже почти сожрал див.

— А именно так и заканчиваются плохо подготовленные и незаконные вызовы! Глупых колдунов жрут! И раз уж ты на это решилась, — он развел руками, — нужно было дать тебе возможность вкусить всю полноту этого решения. Спасти и остановить — разные вещи, не находишь? Любое обучение — это всегда череда контролируемых ошибок.

— Контролируемых?!

— Да, и учитывая, что ты учудила, возможно, продолжить обучение в ските лучший вариант для тебя. Будешь под строгим надзором монахинь… замаливать грех. — Он сложил ладони и изобразил умиротворение на лице.

— Может, все-таки утопите?

Педру отрицательно покачал головой.

Волны с шумом обрушивались на берег, заставляя Веру вздрагивать. В очередной раз содрогнувшись перед стеной воды, попытавшейся дотянуться до одинокого костра, девушка с удивлением посмотрела на море. Она обожала воду, чуть ли не с младенчества умела плавать, надолго заныривала в теплые воды Черного моря и изучала гроты и дно. Не испугалась даже в сильный шторм в Атлантике, когда яхта, арендованная отцом, была готова затонуть возле Берленги. Так почему теперь, глядя на черные волны, она ощущала воду чуть ли не самым страшным врагом? Родная прежде стихия страшила мучительной смертью, холодной, жесткой и… медленной. Сердце снова заколотилось в панике.

— Не бойся, дальше берега вода не поднимется, — усмехнулся ментор.

— Я не боюсь. Я в ужасе!

— А если подумать?

Вера посмотрела на ментора, который сверлил ее пристальным взглядом. Что он имеет в виду? Хочет пристыдить? Показать, что он — див — и то не дрожит от ужаса, а ей и подавно не положено? Див! Перед глазами снова возникла окрашенная светом маяка волна, внезапно накрывшая химеру и ее безумную всадницу…