Экстрасенс в СССР 4 (СИ) - Подус Игорь

Если честно, во время прошлых посещений ресторана я это воспринимал нормально. И только сейчас задумался: а ведь в семьдесят девятом подобное продвижение буржуазной культуры надо согласовывать.

— Если лабают иностранщину без боязни, значит, можно.

— Можно, да не всем, — возразил бармен. — К примеру, «Восходу» такое не разрешат. Просто у Борюсика старший брат в городском комитете комсомола заседает, вторым секретарём, а папа в ГАИ. Слышал про «хозяина трассы»?

— Если здесь, в «Чайке», столько плюсов, почему эти блатные «песняры» сегодня вечером в Смоленском «Днепре» выступают?

— Да Боря просто охренел от жадности. Раньше попроще был, но как только они инструмент импортный где-то раздобыли, у «Песни» звучание фирмовое проявилось. Лабают нашу эстраду и иностранщину почти один в один. Из-за этого клиент к сцене тянется, песни чаще заказывает. Видел, раньше здесь грузины по вечерам центровой стол занимали? Знаешь, сколько они Боре в карман купюр за это время напихали? Я заметил: как только генацвали из гостиницы съехали, «Песня» тоже начал отсюда технично сливаться.

— Так вот почему он через раз теперь в Смоленске.

Бармен кивнул.

— Боря за леваком погнался. И теперь активно в Смоленске себя продвигает. Он, как выпивал, всегда говорил, что хочет из нашего захолустья уехать. Мечтает в Москве своё ВИА засветить. Одно мешает — песен у них своих считай нет. А то, что пробовали из своего в ресторане исполнять, клиенты плохо воспринимают и второй раз не заказывают. Короче, в телевизор, на «Песню года» или «Утреннюю почту», с таким материалом точно не попадёшь.

— Да туда даже с хорошим материалом не попасть, — уверил я, вспомнив, как не раз слышал в прошлой жизни интервью о том, как трудно было продвигаться талантливым исполнителям и группам во времена СССР.

— Не скажи. Тот грузин, что ВИА Бори в Смоленский ресторан сосватал, обещал ему помочь с продвижением в Москве.

Снова вспомнив, что с грузинским решалой я дела так и не закончил, я невольно призадумался. Планы об экспроприации инструментов именно в городе не изменились, но, вполне возможно, в них придётся внести коррективы в связи с только что открывшимися обстоятельствами.

Поблагодарив словоохотливого бармена за кофе, я вышел из «Чайки» и поехал к городскому рынку. После того как быстро закупился по выданному мамой списку, хотел заехать в РОВД и найти Ермакова, но понял, насчёт разборок с инструментом с ним пока связываться рано. Непонятная ситуация с Рыжим, наоборот, давила на мозги прямо сейчас, так что, немного подумав, я покатил искать Саню.

Первым делом заехал к родителям, но оказалось, они сами его дня три не видели. А когда я засобирался на выход, тётя Маша приказала: как найду, привести сына для серьёзного разговора. Пришлось взять обязательства.

После родителей заехал в дом Боцмана. У Сани были ключи, так что он мог находиться там. Судя по некоторым признакам, Рыжий здесь действительно недавно ночевал. Из холодильника исчезли последние две бутылки пива, банка сгущёнки и почти полная пол-литра коньяка. Кроме этого, отсутствовал бобинный магнитофон, который Саня у кого-то недорого купил. Решив проверить новую волну подозрений, я залез в заначку и не обнаружил пятидесяти рублей, оставленных в книге на полке.

Саня знал про сумму, отложенную на всякий случай для быстрого доступа. Вот только непонятно, зачем он забрал деньги? Ведь у него сейчас своих накоплений должно быть несколько сотен.

Насторожившись, я выдвинулся в сторону места своей постоянной прописки. В коммунальной квартире сразу зашёл к Кравцовым. Мне повезло: Володя, Валя и Вовочка собирались на рыбалку с ночёвкой, и потому информация полилась рекой.

— Дядя Лёша, Рыжий вчера забегал, сразу после того как ты в свою деревню укатил, — выдал Вовочка, и у меня немного отлегло.

— Зачем он заходил?

— Ему кто-то сказал, что тебя в городе на мотоцикле видели, вот он и припёрся узнать, дома ты или нет.

— Ясно, — буркнул я и тут же из мыслей Володи узнал, что это ещё не всё.

Я понял, он хочет сообщить некую информацию приватно, и позвал его покурить. Выйдя из подъезда, Володя заговорил максимально тихо.

— Рыжий не только тебя искал. Он у меня два червонца до получки занял. И вообще весь какой-то нервный был.

— А ещё я у него фингал рассмотрел за стёклами солнечных очков, — добавил увязавшийся за нами Вовочка.

— Он был трезвый?

— Спиртным немного несло, но вроде не шатался.

При этих словах повторно закодированный Володя брезгливо сплюнул.

Новые вводные заставили снова напрячься.

Эх, Саня, Саня… И куда же ты влез?

Задав себе невесёлый вопрос, я закрыл глаза и представил, где он может шляться. Работать в субботу, дополнительный день на заводе, в таком состоянии Рыжий не выйдет. Дома у родителей не появлялся. В доме Боцмана только один раз спал. Выходит, Рыжий пропадает в рабочей общаге, где у него имеется законное койко-место.

Если он там забухал из-за моего переезда в село, тогда понятно, откуда взялся фингал. Всякое бывает. Но даже на те пятьдесят рублей, которые он взял из заначки в доме Боцмана, пить водку можно дня три не просыхая. А если покупать самогон, то хватит на неделю. Тогда на хрен он у Володи два червонца занял.

На Саню это не похоже. Обычно он на следующий день после пьянки на спиртное смотреть не может и бежит сгонять похмелье к турникам или играя в футбол. А Рыжий вместо этого продолжил занимать. Что-то здесь не так.

Подкатив к общаге, я заметил двух знакомых парней, живущих в одном блоке с Рыжим. Увидев меня, Санькины соседи явно смутились. Поздоровавшись, я спросил, не видели ли они Рыжего.

— Как не видели, конечно, видели. Он всю неделю, после того как на заводе кипишь начался из-за поимки расхитителей, в общаге крутится.

— Водку пьёт?

Парни отрицательно замотали головами.

— Где он сейчас, наверху?

— Лёха, не знаем мы, — хором ответили Санькины соседи и в этот момент я почуял, что они врут.

Парни явно хотели побыстрее свалить. Судя по прочитанным мыслям, их кто-то послал в магазин за водкой и закуской. Вот только я никуда эту парочку отпускать не собирался. Резко схватив за грудки сразу обоих, я хорошенько встряхнул, да так, что сумка с пустыми бутылками выпала у одного из рук.

Подкреплённый злостью дар, помог надавить ментально и подавил все позывы к сопротивлению. Одновременно с этим я буквально зарычал:

— Я вам за враньё сейчас бошки порасшибаю! Живо говорите, где Саня?

Поначалу парни пытались мычать нечто нечленораздельное, но, когда я ещё надавил и с силой пнул сумку с бутылками, запустив её в кусты, одного из них прорвало:

— Санька твой на четвёртом этаже, в крайнем к душевым блоке, третий день в карты пытается отыграться.

— И как успехи?

— У тех, с кем играет, не отыграешься.

— С кем он играет? — рявкнул я и снова тряхнул.

— С Малютой и его дружками. Он пять дней назад из колонии откинулся и в город вернулся.

Как только я услышал погоняло «Малюта», мигом вспомнился большой кусок из прошлой жизни. В девяностые этого известного карточного каталу в городе называли Малюта-старший, а мне жизнь портил в школе и на улице тот, кто ещё не родился, — его ублюдочный отпрыск, Малюта-младший.

Неужели новая жизнь предоставила мне возможность поквитаться с ещё одним гадом из прошлого? С трудом совладав с волной вскипевшей ярости, я толкнул парней в кусты, а сам двинулся к центральному входу в заводскую общагу.

Глава 4

Каталы

Как только я зашёл в общагу, в сознании всплыл целый блок воспоминаний о прошлой жизни. Даже мысль о семействе Малютиных вызывала желание помыть руки. Я рос не в тепличных условиях и всякое повидал, но эти гады переплюнули всех.

Во время учёбы в местной школе о Малюте-старшем и Малюте-младшем ходило множество слухов. Кое-что, конечно, было неправдой, но общее представление о делах этой сволоты у меня сложилось.