Оперативник с ИИ. Том 3 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Дожевав пятый блин, я, откинулся на стуле, чувствуя блаженную сытость, и выдохнул. Девушка подошла поближе, обняла и поцеловала меня.

— До вечера, — сказала она тихо.

Странная она. Вся светится, будто знает, что сегодня её будут сватать, и при этом хочет, чтобы я был рядом и все видел.

У них тут, похоже, всё не так просто, как кажется. Что ж, посмотрим.

Иби молчала.

Даже привычного «доброе утро» не прозвучало.

— Доброе утро, напарница, спишь ещё? — не дождавшись приветствий, мысленно спросил я её.

Конечно, на самом деле она не спит никогда. Но иногда мне казалось, что она тоже уходит куда-то в ночь, отключается, словно отдыхает. Сном это назвать нельзя, но ведь и у компьютеров есть гибернация, а тут случай куда посложнее. Иби сама говорила, что такое бывает, она отрешается от действительности и восстанавливает силы. Хотя она никогда не устает, а всё-таки этот процесс ей почему-то нужен.

Так и выходило, что она всё больше напоминала человека. И по повадкам, и по реакциям. И даже своей этой ревностью к красоткам, которая меня почему-то не злила. Наоборот, грела.

Наверное, потому что каждому приятно чувствовать себя нужным. Особенно молодому парню, и нужным именно женщине. Пусть даже женщине, которая живёт у него в голове.

А вот Маришка — эта не в голове.

И сказать, что мне понравилось, означало ничего не сказать. Но, как говорят продажники, это разовая акция. Мне ведь надо уехать. Сматываться в цивилизацию вместе с Ингой.

Мы победили. Разумовский мёртв. Продажный генерал тоже. Селену мы уничтожили.

Разве что… Я на секунду задумался. Чёрный ящик самолёта.

Если Селена где-то и могла укрыться, то только там. Надо предупредить Коровина, чтобы, когда будут вытаскивать самолёт, действовали аккуратно. А лучше, чтобы вообще не вытаскивали. Если я сам не покажу место аварии, то в таких местах самолет, возможно, никогда и не найдут.

Вот и пусть он останется в болоте. Это будет правильно. Некоторые вещи лучше схоронить поглубже.

— Забросать бы то место в болоте взрывчаткой, — пробормотал я, — на всякий случай. Чтобы Селена сгинула наверняка.

— Привет, — наконец, отозвалась Иби.

Голос у неё был прохладный, собранный, так и положено звучать искусственному интеллекту. Хотя я-то знал, что обычно он совсем другой. Тёплый и живой, и совсем не искусственный.

— Твои похождения, Егор, до добра не доведут, — проворчала она.

— С кем не бывает, — хмыкнул себе я.

— По статистике… — начала приводить какие-то доводы напарница, но я ее поспешил прервать.

— Стоп-стоп, — усмехнулся я. — Сейчас ещё лекцию прочтёшь о вреде случайных сексуальных связей.

— Я не про это.

Я даже мысленно увидел, как она недовольно поджимает губы, обдумывая формулировку.

— А про что?

— Про то, что местные могут это расценить иначе. Это может быть опасно. У них свои устои, традиции. Ты задумывался об этом?

Я помолчал секунду.

— Конечно, задумывался. Мы столько пережили. Буквально вчера, с неба упали и выжили. Что нам какие-то устои? И потом, ну, они тоже не из пещеры вылезли. В город ездят, мотоциклов не чураются. Всё в порядке.

Сказал я это без бравады. Даже с лёгкой оправдательной ноткой в голосе. Не хотелось с ней спорить и обижать. Не хотелось, чтобы она дулась на меня.

Маришка попросила меня выйти через сад, чтобы не привлекать ненужного внимания односельчан. Там тень от яблонь, густые заросли смородины. Легко уйти незамеченным.

Но когда я перелезал через низенькую изгородь, то наткнулся на Гришу. Он стоял, скрестив руки, будто околачивался вокруг дома и чего-то ждал всю ночь и всё утро.

— А ты чего это… там делал?

В голосе слышалась обида. То, что я ночевал у Маришки, ему явно было как ножом по сердцу. А теперь ещё и вынырнул из её сада, словно вор.

— Да вот… — я сорвал яблоко с ветки, — яблочек захотелось.

— Так ведь не спелые еще, — еще больше нахмурился Гриша.

Яблоки были ещё зелёные, кисловатые. Я откусил одно. От кислоты свело скулы.

— Люблю кислое, — пожал я плечами, стараясь не кривиться.

— А Маришка проснулась? — настороженно спросил он.

— Да откуда ж я знаю? Мы в разных комнатах ночевали.

Он удовлетворённо закивал, погладил жидкие усики, будто проверяя, на месте ли они, и, кажется, немного успокоился.

День прошёл в каком-то странном, ленивом настроении. Праздничная суета вокруг пока ещё только тлела, явно начнётся ближе к вечеру, а пока народ отдыхал, готовился, шептался.

Я сходил к речке, скинул одежду, окунулся. Вода холодная, прозрачная, пахла деревней и травой.

Инга из дома Ефима не выходила. Там, где её разместили, суетились женщины. Я видел только мельком, как кто-то заносил туда воду, травы, какие-то узелки.

— Странная она какая-то, — сказал я, лёжа на плетёной циновке под деревом у берега. — Иби, как ты считаешь?

Неподалёку на деревянной пристани девки полоскали бельё. Смех, плеск воды, солнце блестит на мокрых волосах. Я старался туда не смотреть. Их загорелые ноги, мокрые подолы — лишний раз дразнить Иби не хотелось.

— Она человек науки, — отозвалась напарница. — Люди, посвятившие жизнь исследованиям и расчётам, отличаются от остальных.

— На заумного учёного она вообще-то не похожа, — хмыкнул я.

— А какой, по-твоему, должна быть нейрофизиолог? — в голосе Иби проскользнула лёгкая язвительность. — Чем Инга не подходит? Слишком… привлекательная? Для человека науки. Ты считаешь её красивой?

— Да не в этом дело, — махнул я рукой. — По моему представлению, учёные — это люди, у которых сила в мозгу, а не во внешности. Не спортсменки, не…

— Бывают исключения, — тихо сказала Иби.

Потом добавила уже серьёзно:

— Егор, я чувствую от неё некую опасность.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Это ты просто ревнуешь.

— Я не ревную.

— Ну конечно.

— Она не такая, — повторила Иби.

Я приподнялся на локте.

— Человек из комы вышел буквально вчера. У неё мир перевернулся. Умом не тронулась, и то ладно. Мы ведь её раньше не знали. Может, она всегда такой была.

Я снова улёгся.

— Просто нам всем сейчас странно. После всего, что было.

Иби замолчала.

Но ощущение тревоги, которое она заронила, почему-то не исчезло.

Вечером за поселением, на большой поляне посреди леса, собрались все жители.

Поляна была расчищена давно — трава примята, по краям воткнуты берёзовые жерди с лентами, тревожимыми легким ветерком. В центре возвели огромный костёр, трёхметровый, сложенный шалашом. Поленья-жерди подогнаны плотно, словно это сруб.

Когда его подожгли, пламя взвилось вверх, ярко и жадно потянулось к небу. Искры взлетали, рассыпались, будто второй купол звёздного неба, только огненного

Вперед, перед костром, вышел староста. Пожилой жилистый мужик, сухой, как коряга, с густой бородой. Одет он был так же, как и все — льняная косоворотка свободного кроя, подпоясанная пеньковой верёвкой. Я по привычке называл это рубищем, но на деле рубахи были аккуратные, чистые, просто без излишеств. Такие же льняные штаны. Босые ноги.

Женщины были в белых платьях до пят, украшенных вышивкой, бисером, красной и синей лентами. В косы вплетены васильки, ромашки, полевые цветы. Это и вправду было красиво. Молодые девчонки сегодня особенно старались, некоторые из-за этого немного напоминали нарядные ёлки.

Старосту, как я уже знал, звали Силантием.

Он поднял руку, и гомон постепенно стих.

— Братья и сёстры, — начал он негромко, но так, что голос разносился по всей поляне. — Сей день настал, сегодня Огневица-Сватовница спустилась на землю.

Он обернулся к костру.

— Огонь дарует очищение. Земля — кормилица наша. Мы благодарим её за урожай, за плод, за силу, что даёт нам жить. Земля не терпит лености, не терпит пустого слова. Кто землю чтит, тот будет сыт. Кто забывает — тот голоден.