Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

Банкир молчал, гипнотизируя накладную. В его глазах первобытный страх перед разоблачением постепенно уступал место другому, не менее сильному чувству — коммерческой жадности.

— А моя личная маржа в чем, Витя? — уже без капли снобизма, сугубо по-деловому спросил он, подавшись вперед. — За риск с наличкой и… прочим?

— Десять процентов, — спокойно ответил я. — Десять процентов от чистой прибыли с биржевой продажи металла. Вашим личным кэшем. В валюте, рублях или чеках «Внешпосылторга» — выберете сами. И полная, могильная тишина по поводу вашей Кристины. Более того, я, как финансист, помогу вам грамотно легализовать на нее дачный участок в Бердске через подставной кооператив. Я знаю схемы отмывки, о которых вы в своем Госбанке даже в страшных снах не слышали.

Сидоров поднял голову и посмотрел на меня с невольным, почти мистическим уважением. В его глазах я окончательно перестал быть жалким директорским сынком. Я стал хищником из новой породы — тех самых безжалостных дельцов, которые уже начали рвать эту умирающую страну на куски.

— Ты очень опасный человек, Крылов, — тихо произнес банкир, поднимая свой бокал. — Очень.

— Я просто умею управлять рисками и свято чту взаимовыгодные договоренности, Аркадий Валерьевич, — я поднял свой бокал, салютуя ему. — Ну так что? За финансовое процветание «ТехМаша» и личное благополучие руководства банковской системы СССР?

Сидоров промедлил всего секунду, затем звонко ударил своим хрусталем о мой:

— Черт с тобой, акула. Завтра в восемь пятнадцать жду тебя в банке. Векселя подпишешь лично.

Из душного ресторана я вышел около десяти вечера. Сделка была закрыта.

Ночной Новосибирск дышал сырой, озоновой прохладой прошедшего дождя. На широком проспекте горели редкие тусклые фонари, мимо проносились запоздалые «Жигули» и пустые троллейбусы. Город-миллионник засыпал, даже не подозревая, какие тектонические сдвиги в правилах игры начались сегодня в его промышленном сердце.

Я с наслаждением устроился на мягком заднем сиденье служебной «Волги».

— Домой, Виктор Сергеевич? — уважительно спросил дядя Миша, плавно трогаясь с места.

— На завод, Миша. На базу, — отозвался я, ослабляя узел галстука. Мой рабочий день только начинался.

Когда машина мягко подкатила к центральной проходной «ТехМаша», на огромной темной территории горели лишь окна третьего цеха — там полным ходом шла ночная смена, которую мне удалось запустить на дневном адреналине рабочих.

Я поднялся в свой пустой гулкий кабинет. Основной свет включать не стал. Зажег лишь массивную настольную лампу с зеленым стеклянным абажуром. Подошел к окну, закурил и стал вглядываться в темные, монументальные силуэты заводских корпусов. Моя новая империя.

Вдруг внизу, у самых ворот проходной, хищно разрезав тьму, сверкнули фары.

К заводскому шлагбауму, визжа тормозами, дерзко подкатили три темно-вишневые «девятки» с наглухо тонированными стеклами и без номеров. Двери машин синхронно распахнулись, и на асфальт неторопливо, вразвалочку начали выходить крепкие, бритоголовые парни в коротких кожаных куртках и спортивных штанах. Человек двенадцать. В руках у некоторых в свете фонарей отчетливо блеснули короткие металлические обрезки труб и бейсбольные биты.

Самый здоровый из них — высокий, бычковатый амбал с поломанными ушами борца — вальяжно подошел к будке дежурного вахтера и с размаху, от души впечатал подошву кроссовка в дверь.

Я задумчиво прищурился, стряхивая пепел.

«А вот и наши доблестные „спортсмены“, ОПГ „Ленинские“ пожаловали, — констатировал я с холодным, расчетливым азартом. — Шевцов, крыса тыловая, всё-таки успел стукнуть своей криминальной „крыше“, что халявные двигатели ушли из-под носа. Оперативно сработали, ничего не скажешь. Внеплановый аудит».

Я не стал тянуться к телефону, чтобы вызывать милицию. В девяносто первом это было не просто бесполезно, но и вредно для деловой репутации.

Вместо этого я спокойно, размеренным шагом подошел к огнеупорному сейфу, встроенному в стену кабинета, и уверенно покрутил лимб замка. Лязгнул металл.

Внутри, на средней полке, рядом с папками с грифом «Секретно», тускло поблескивал вороненой сталью наградной пистолет ТТ-33 — личный подарок прежнему директору от генералитета СибВО. Рядом лежали два полностью снаряженных магазина.

Я достал тяжелый, приятно холодящий ладонь ствол. Привычным, въевшимся в мышечную память движением загнал магазин в рукоять, оттянул кожух-затвор и с сухим щелчком дослал патрон в патронник. Затем аккуратно поставил курок на предохранительный полувзвод. В воздухе едва уловимо запахло оружейным маслом.

Сунув пистолет во внутренний карман финского пиджака, я достал из ящика стола тонкие кожаные перчатки.

— Что ж, господа рэкетиры, — тихо, одними губами произнес я, натягивая черную кожу на пальцы. — Вы хотели жестких переговоров о слиянии и поглощении? Вы их получите. Посмотрим, чей аргумент сегодня выстрелит громче.

Я вышел из кабинета в темный коридор. Ночная смена обещала быть чертовски увлекательной.

Глава 3

Ночные визитеры и банковский броневик

Шаги по бетонной лестнице пустующего заводоуправления отзывались гулким, сухим эхом. Ночная прохлада майского Новосибирска приятно освежала лицо, а тяжесть вороненого ТТ во внутреннем кармане финского пиджака добавляла правильной, концентрированной собранности. В большом бизнесе, как и на войне, доброе слово и пистолет всегда работают эффективнее, чем просто доброе слово.

У будки центральной проходной царила нервная, искрящаяся суета. Старенький вахтер дядя Вася, вжав седую голову в щуплые плечи, умоляюще смотрел сквозь заляпанное стекло на троих бритоголовых молодчиков в черных кожанках. Один из них, с широкой, как совковая лопата, рябой физиономией и криво сросшейся перебитой переносицей, методично и размашисто пинал кованым сапогом в нижнюю филенку деревянной двери, грозя высадить ее с петлями.

— Слышь, дед, не глупи, — лениво, с оттяжечкой цедил рябой, сплевывая шелуху от семечек прямо на вымытый казенный порог. — Поднимай шлагбаум по-хорошему. Пацаны приехали с вашим директором перетереть. За отжатые движки спросить надо. Или тебе зубы на старости лет лишние?

За его спиной еще пятеро крепких парней со спортивными сумками через плечо со сдержанным гоготом переминались с ноги на ногу. Угадывались в этих пухлых сумках далеко не ракетки для большого тенниса. В воздухе отчетливо пахло дешевым табаком, кожей и надвигающимся криминальным беспределом.

— Доброй ночи, господа спортсмены, — ровным, хорошо поставленным баритоном произнес я, неторопливо выходя из густой тени цветущих акаций на свет тусклого фонаря.

Группа мгновенно развернулась, рефлекторно рассыпаясь веером. Рябой хищно прищурился, сканируя меня с ног до головы. Дорогой графитовый костюм-двойка, ослепительно белая рубашка, идеальный узел галстука и абсолютно спокойный, чуть ироничный взгляд подействовали на уличную пехоту как сбой в матрице. В их пищевой цепи такие люди обычно потели, заикались и несли деньги в дипломате.

— Ты еще что за фрукт? — рябой сделал два пружинистых шага ко мне, засунув руки глубоко в карманы куртки. — Вырядился, как в ЗАГС. Вали отсюда, дядя, пока не переехал кто нечаянно. Нам директор ваш нужен. Крылов.

— Так я и есть Крылов, — я остановился ровно в трех шагах от него, расслабленно заложив руки за спину. Дистанция контроля. — А вы, стало быть, шефская помощь из райкома комсомола? Или так, местный кружок по интересам из подворотни?

Рябой от такой монументальной наглости аж поперхнулся семечкой. Парни за его спиной резко подобрались, перестав ухмыляться.

— Ты чё, начальник, бессмертный? — прорычал бычковатый браток, делая резкий выпад вперед и с лязгом доставая из кармана тяжелый свинцовый кастет. — Ты с кем так разговариваешь, фраер⁈ Мы от Губы пришли. Из Кировских мы. Ты сегодня уважаемых пацанов из кооператива «Квант» на товар опрокинул? На триста кусков делов сорвал!