— А вы, разумеется, полагаете, что времени у нас как раз и нет? — Петя немедля бросился в атаку.
— Я полагаю, что его может оказаться меньше, чем хотелось бы. Поэтому я и приехал не спорить, а понять, когда вы сможете получить первую продукцию.
— При нормальном снабжении — через три недели. Монтаж ещё не завершён, не все комплектующие поступили…
— При нормальном — три, а при ненормальном? — в упор спросил я. — Пётр, снабжение уже ненормальное.
— Нас задерживают буквально несколько вещей, — ответил он с раздражением. — Два больших насоса и два сепаратора высокой производительности. Насосы должен был отгрузить завод имени Карла Маркса. Сепараторы — их должны были изготовить по специальному заказу в Пензе. По насосам пришла бумага, что они включены в мобилизационный резерв, по сепараторам пока нет даже ответа. Без них запускать линию бессмысленно.
— Почему бессмысленно? Временно поставить любое подходящее оборудование.
— Неправильно вы рассуждаете, Александр!.. «Любое подходящее» ни расчётную подачу не обеспечит, если насос, ни нормального отделения дрожжей, если речь о сепараторе. Мы получим либо слишком жидкую пасту, либо огромные потери биомассы. Зачем тогда строить мощную культивационную установку, если потом всё упрётся в то, что продукт толком не собрать? Куда я культуральную среду девать стану — в пруд вылью?.. — он горячился всё больше и больше.
— Конечно, эффективность будет ниже. Но будет хоть какая-то. И чаны можно запускать сперва не на всю катушку.
— Ну то есть вы опять предлагаете собрать установку на коленке, так, что ли⁈ — сердился Пётр.
— Нет, — я покачал головой. — Предлагаю не ждать, пока к идеальной установке прибудет идеальный насос. Поставить временный, начать выращивать дрожжи, проверить обвязку, режимы, сушку. Когда придёт штатный — заменить. То же самое с сепаратором.
— Ага, мы поставим, а потом полмесяца всю обвязку переделывать!..
— Переделки всё равно будут. Пусконаладочные работы без них никогда не обходятся.
— Переделать что-то одно — да. Но не половину же трубопроводов!.. — Петя глядел на меня с нескрываемым раздражением.
— Пётр, ну какая половина? Вы же мне сами показали, как хорошо развели линии при проектировании.
Шорников зло закусил губу и не ответил; я же не стал развивать тему, ссориться и спорить в мои планы не входило.
— Что ещё задерживают?
— Арматуру, — нехотя ответил он. — Термометры никак не получим, два электродвигателя у нас перехватили — срочный военный заказ, что понятно, но… Кабель пришёл, но не того сечения. Трубки водомерные обещали вчера, потом перенесли на понедельник.
— Трубки мы в стеклодувной мастерской вам можем сделать. А понедельника вы не ждите, в понедельник наверняка на среду всё перенесут.
— Оптимист вы, Александр, как я погляжу!..
— Я просто уже видел, как это работает. А культура сама у вас есть?
— Есть, — буркнул Петя. — Держим на стандартной среде.
— Малыми партиями не выращиваете?
Шорников помолчал.
— Пока нет.
«Пока нет». Вот потому-то я и приехал.
— Почему?
— Потому что лаборатория занята подготовкой производства, а несколько килограмм или даже их десятков ничего не изменит. Режимы работы всё равно надо отрабатывать на установке в комплексе.
И вновь Петя был прав… для мирного времени.
— Режимы у нас есть, — продолжал он. — Вы протоколы сами передали.
— Пётр, я же писал, что все наши режимы — для наших аппаратов. У вас всё другое — другая аэрация, другое перемешивание, другой объём, другая чанов геометрия другая, и пена у вас тоже по-другому образовываться станет. Начинайте отрабатывать на той части установки — на то линии, как вы говорите — которая готова хотя бы частично. Вы всерьёз собираетесь впервые залить культуру только после полного окончания монтажа? И не забывайте, вам людей учить надо. У вас многих мобилизовали?
— Многих, — проворчал он. — Но всё равно! Опыты с культурой мы начнём за несколько дней до завершения работ.
— На чём конкретно?
— На вспомогательной ёмкости. Модель, как сами понимаете.
— Прекрасно. А где она сама? Увидеть можно?
Шорников не ответил и я понял, что вопрос мой попал точно в цель.
— Её ещё нет, верно, Пётр?
— Не успели установить, — отвернулся он.
— А сама ёмкость в наличии?.. Может, мы сможем каким-то вспомогательным оборудованием помочь, если нехватка?..
— Должна вот-вот поступить, — Шорников становился всё неприветливее.
— Когда именно? Вы можете сказать?
— Это не мой вопрос, — фыркнул Петя. — Михайлов этим занимается, его профиль.
— Так давайте его спросим.
Из-за двери как по заказу донёсся голос Михаила:
— Пётр Петрович! С Карла Маркса опять отказали!
Мы оба невольно обернулись.
— Ну вот, — сказал я. — Заместитель ваш по общим вопросам уже докладывает по сути дела, хотя и немного по другому вопросу…
— Он не заместитель, — буркнул Шорников. — Помощник по снабжению и строительству.
— Я так и понял, — вежливо сказал я. — А уважаемый товарищ Михайлов об этом знает?
— Он сам себе эту должность придумал; говорит, рабочие иначе не слушаются.
— Вот что, Пётр Петрович, — сказал я решительно. — Хватит тут… э-э-э… время терять. Нет ёмкости? — у нас в загашнике имеется один небольшой чан, старый, эмалированный, литров на триста. Можем отдать его вам вместе с мешалкой; насоса лишнего нет, но на первое время подойдёт любой.
Он смотрел на меня настороженно.
— В обмен на что?
— Ни на что, Пётр. Мы не на базаре, торговаться не станем. Вы начнёте выращивать дрожжи сейчас, не через три недели; мы получим ещё одну работающую площадку, город получит продукт. Какой здесь может быть обмен?
— А если ваша ёмкость потом понадобится вам самим?
— Значит, заберём обратно; но к тому времени вы уже должны сами запуститься.
— Очень удобно, — Петя недовольно поёжился, и я вдруг подумал, что они не запустятся ни через три недели, ни через шесть.
Потому что через шесть недель уже начнётся блокада.
— Пётр, сейчас не время спорить, честное слово. Берите, что есть и запускайтесь, на чём есть.
— Хорошо, — выдавил Петя. — Давайте посмотрим вашу ёмкость; но учтите! Если она нам не подойдёт по производительности, или мы не сможем адекватно воспроизвести режимы нашего основного производства…
— Как вам будет угодно.
— И режимы мы будем ставить сами! — выпалил Шорников.
— Разумеется.
— По нашим собственным расчётам!
— Пётр, по чему угодно, хоть по таблице Менделеева, лишь бы дрожжи начали расти.
— Договорились, — сказал он наконец, вновь протягивая руку.
— Отлично, — я пожал ему в ответ, повернулся — и только теперь заметил на краю стола толстую папку с красной полосой и аккуратной надписью: «Поставки».
Это была самая толстая папка во всём кабинете.
Я уже взялся за дверную ручку, когда на столе резко зазвонил телефон.
— Да?.. — Пётр снял трубку. — Здравствуй… Конечно, товарищ Крылова…
Ленка.
И ноги мои сами по себе вдруг замедлили шаг.
— Нет, всё, уже освободился… Да, можно и сегодня… Нет-нет, это вовсе не помешает…
Голос у Пети стал заметно мягче. Не официальный, каким он разговаривал со мной, а мягкий, человеческий.
Каким и положено говорить молодому человеку, которому и двадцати пяти не минул, с красивой девушкой, хоть и секретарём комитета комсомола.
Я усмехнулся. Ну и прекрасно, ребята — удачи, попутного ветра, пусть у вас всё получится.
Взрослый, опытный человек во мне, поживший и повидавший, искренне так и думал. Хорошие ребята; пусть порадуются, пока могут.
И всё же, уже закрывая за собой дверь, я вдруг поймал себя на совершенно нелепом ощущении — словно кто-то без моего спроса и ведома сдвинул что-то в душе.
Глупость, приятель, какая глупость!..
Я ведь прекрасно понимал, что это не мои чувства, совершенно не мои.
