Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Племянница принялась рыться в папках, пока не нашла очередные документы. На этот раз перед её глазами предстал всего один лист текстового редактора. Зато то, что в нём было написано, заставило волосы на голове будущей императрицы встать дыбом.

– Это то, что я думаю?

– Да, Даша, – вздохнул Виктор Павлович, вновь взявший себя в руки. – Это те рода, на которые опирается твоя мать, и при этом они считают допустимым принимать на свои счета средства французского короля. За то, что сохраняют верность твоей матушке. Понимаешь, да? Франция платит русским аристократам за то, что они поддерживают императрицу!

Дарья Михайловна прикрыла лицо рукой, справляясь с эмоциями. Пусть ей было и не так много лет, однако она понимала – потенциальный противник, по сути вторая сверхдержава мира, будет поддерживать верность вражеского монарха только в одном случае. Когда эта власть полезна.

– И мама об этом знает?

Вопрос прозвучал жалким оправданием. Надеждой на то, что её императорское величество просто не знала, что ей не доложили. Но глава Тайной канцелярии – Шереметев. Отец государыни, получивший свою должность практически сразу, как Железная Екатерина уничтожила мятежников, попытавшихся отобрать у неё власть в связи с вдовством.

– Всё ей известно, – покачал головой Виктор Павлович. – А потому… Не осуждай меня, Даша, за то, что я делаю всё, что могу, лишь бы Российская империя прошла через очередной кризис власти с минимумом ущерба. Если допустить хоть малейшую разобщённость, в Париже нам начнут рукоплескать. Ведь именно ради этого всё и затевается. Думаешь, просто так под жернова попал Шепелев, создатель прорывной технологии нейросетей? Да его затравили, вытащили на всеобщее обозрение мелочи, которых у каждого рода в достатке. И на этом основании уже попытались развалить его компанию. Мне пришлось взять её под свою руку, стать официальным совладельцем – и это только ради того, чтобы у конкурентов заткнулись рты. Спорить с Долгоруковыми у них ещё кишка тонка. Но дальше так продолжаться не может. Если мы, Долгоруковы, продолжим собственным именем защищать всех, кто действительно приносит пользу стране, очень быстро другие аристократы заявят нам в лицо, что мы отбираем чужую собственность ради собственного усиления. Про меня уже слушки по салонам ходят, что я Шепелеву руки выкрутил!..

Он вскочил с кресла и принялся наматывать круги по комнате, как до этого делала племянница.

– Никто не смотрит дальше собственного носа! – воскликнул он, не сдерживая эмоций. – Они все привыкли, что Россия самая большая, самая сильная, самая богатая. А что все наши успехи – это наследие времён твоего деда, просто наконец‑то доведённое до ума, никто и не думает. Всех беспокоит собственный карман, и плевать им, что все запасы прочности уже вышли, и дальше – только стагнация. Но сейчас не XIII век, сейчас только для того, чтобы оставаться на месте, нужно уже не просто идти, а бежать!

Дарья Михайловна смотрела на дядю, обычно такого спокойного, улыбчивого и доброго. И вот эта его злость, сочащаяся с каждым словом, убеждала её, что он говорит искренне. Затем взгляд будущей императрицы скользнул к монитору.

Дядя был совершенно прав. У матери всё это время был доступ к отчётам Тайной канцелярии, к докладам жандармерии. Вся статистика имелась на руках. Но что сделала будущая государыня, чтобы разобраться в собственной стране?

Виктор Павлович остановился у полки с книгами и опёрся на неё локтем. К племяннице он стоял спиной и пользовался этим, чтобы взять себя в руки. Великий князь долго носил всё это в себе, и теперь ему требовалось время, чтобы прийти в себя вновь.

Мать всегда говорила, что Дарья Михайловна будет правительницей. Посвящала в некоторые дела, но то, чем занималась будущая государыня – мелочи. Полезные для репутации, конечно, но годились они для простой царевны. Да её ведь и называли всегда так все вокруг, хотя правильно было – цесаревна, ведь она наследует власть.

А как реальная наследница престола, что она вообще знает о происходящем в мире? Нет, винить мать – это просто и по‑детски. Пускай Дарья Михайловна считала, что дядя прав, однако смещать Железную Екатерину пока что было в любом случае рано. Ведь её наследница была абсолютно не готова к власти. Она даже на куклу на троне не годилась!

– Дядя, – обратилась она к Виктору Павловичу.

Тот медленно обернулся, всё ещё с красными пятнами на лице, но уже почти успокоившийся.

– Да, дорогая?

– Я хочу, чтобы вы помогли мне, – произнесла будущая императрица, поднимая взгляд на великого князя. – Я хочу стать настоящей государыней.

Глава 5

Корпус целителей. Иван Владимирович Корсаков  .

Очередной день подошёл к концу и снова закончился уж ближе к полуночи. Не будь я дворянином, задумался бы о том, чтобы снять комнату где‑то неподалёку и приходить туда отсыпаться. Немало времени на поездки туда‑сюда уходит.

Я вышел на воздух и нашёл взглядом машину с гербом нашего рода. Рядом с ней застыл мотоцикл, на сидении которого восседал молодой человек в цветах Лопухиных. Увидев меня, он вытащил из прикреплённой к транспорту сумки письмо и, не дожидаясь, когда я приближусь, поспешил пересечь улицу.

– Ваше благородие! – обратился ко мне мотоциклист. – Иван Владимирович.

Я кивнул ему, но к письму притрагиваться не спешил.

– Велено вам передать, – объявил посыльный. – Вам послание от Лопухина Василия Алексеевича.

Я посмотрел на герб Лопухиных, выдавленный в сургуче. Что ж, было ожидаемо, что одним посещением этой тёплой компании дело не ограничится. Может быть, Дарья Михайловна и отдалилась от меня – тут не важно, по каким причинам – но Василию Алексеевичу меня отпускать уже незачем. Кому не нужен лишний целитель?

– Вот как? – хмыкнул я, после чего всё‑таки взял письмо. – А почему не доставили на дом?

– Не могу знать, ваше благородие, – отозвался посыльный, – велено передать лично в руки. Всего доброго!

Он не стал ждать моей реакции, быстро вернулся к мотоциклу и, моментально запустив двигатель, натянул шлем на голову. Я посмотрел вслед удаляющемуся курьеру и вскрыл печать. Понятно же, что срочная доставка подразумевает, что я так же срочно прочту послание.

Внутри оказалась достаточно короткая записка. Но приглашением на приём это не было ни разу. Это был вызов на дуэль, в которой мне предлагалось поработать по профилю. Интересный поворот, у Лопухиных своих целителей нет, что ли?

Убрав послание обратно в конверт, я дошёл до нашей машины и опустился на заднее сидение. Пока автомобиль катился по столице, я раздумывал о том, что такого мог не поделить Лопухин с Кривошеевым. Про последнего я вообще ничего не знал, впервые слышал фамилию. Однако Василий Алексеевич вызвал этого неизвестного мне человека.

Я мог бы отказаться – по любой причине, и Лопухин бы не смог мне ничего предъявить. Всё‑таки дуэли не самая приятная часть жизни дворян, да к тому же требуют определённых ходов со стороны жандармерии. Никому не хочется быть обвинённым в убийстве, а значит, кто‑то из ведомства великого князя непременно будет присутствовать, чтобы всё подтвердить в случае необходимости. Что это не было убийство, а полноценная дуэль по всем правилам, например.

Ну а меня пригласили тоже совершенно официально – как члена корпуса целителей. Всё одно кто‑то из моих коллег обязан присутствовать, а мы с Василием Алексеевичем уже знакомы, и он может быть уверен, что, если потребуется, я раненого точно вытащу. С Ростовой ведь справился. Строго говоря, я и саму дуэль в случае необходимости прервать смогу – Лопухин это вживую видел, когда на нас наёмники нападали.

– Тяжела жизнь молодёжи до сорока лет, – вздохнул я.

– Что‑то сказали, Иван Владимирович? – глядя в зеркало заднего вида, переспросил водитель.

– Нет, ничего, мысли вслух.

Он кивнул и полностью сосредоточился на дороге.