Год 2000-й. Восход полной луны (СИ) - Михайловский Александр Борисович

И еще одно соображение. Ранний Троцкий при его аресте в Брест-Литовске реагировал на меня и Кобру как обычный человек, а не так как Гитлер или Хилларюга. Хотя кто его знает, быть может, демон еще не испивший крови жертв это одно, а тот, который уже стал виновником смерти тысяч и миллионов людей — совсем другое. Экспертов по демоническому вопросу у нас нет и быть не может, поэтому все соображения придется проверять методом тыка. Можно будет «разморозить» Троцкого из восемнадцатого года и показать его Колдуну и мисс Зул, чтобы те определили, оседлан он демоном или нет. И осторожность, осторожность и еще раз осторожность, потому что загнанная в угол крыса может кинуться на своего мучителя. Если мисс Зул способна себя защитить даже от разъяренного демона, то Колдун это просто мальчик, которому надо дать надежное прикрытие, например ту же Кобру. Один раз она Иудушку ногой по колокольчикам била и при необходимости сможет повторить.

Пока я так размышлял об истинной сущности гражданина Троцкого, пришло сообщение от Валерии Доминики, что первоначальные мероприятия интенсивной реанимации у товарища Макаренко завершены и пациент переведен на обычный постельный режим. Результаты анализов показали наличие в крови больного неизвестного галактической науке алкалоида, отрицательно влияющего на сердечную деятельность. И след от прокола кожи в задней части тела тонким острым предметом тоже присутствует. В настоящий момент пациент находится в сознании и просит встречи с самым большим местным начальством.

Ну что же, если товарищ Макаренко хочет поговорить с самым большим местным начальством, тогда я иду к нему. Ведь он такой же солдат, бьющийся за правое дело, как и все мои соратники, и очень жаль что местные борцы за все хорошее против всего плохого [37] в конце концов стоптали его ногами.

Четверть часа спустя, почти там же, корабельный госпиталь

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Когда я вошел в маленькую одноместную палату, опутанный трубками и проводами к датчикам товарищ Макаренко под попискивание аппаратуры жизнеобеспечения занимался очень важным делом. Миленькая сибха кормила гения педагогики с ложечки то ли густым супом, то ли жидкой кашей, а тот старательно глотал. Валерия Доминика уже успела вкатить этому человеку как минимум четыре инъекции укрепляющей югоросской сыворотки, а при применении этого препарата у пациента не только выздоровление идет в гору семимильными шагами, но и развивается просто зверский аппетит. Внутривенное питание на этом этапе представляет собой явление вторичное, тем более что, как сообщила доктор, пациента с него в скором времени предполагается снимать.

Но вот девочка-женщина, на халатике которой было вышито имя «Нита», завершила процесс кормления и вышла, напоследок одарив меня ослепительной улыбкой.

— Добрый день, Антон Семенович, — поприветствовал я болящего, когда мы остались вдвоем. — Вы хотели меня видеть и я пришел.

Некоторое время Макаренко смотрел на меня изучающим взглядом, а потом спросил: — А кто вы?

Я пожал плечами и ответил:

— Перед вами начальник всего, что тут ездит, летает и стреляет, Патрон Воинского Единства и Верховный Главнокомандующий Четвертого Галактического Союза Объединенного Человечества. Выше меня по должности только Творец Всего Сущего, но он перед живыми смертными в своем истинном облике не предстает.

Выслушав мои слова, гений педагогики некоторое время молча собирался с мыслями, после чего спросил:

— А разве Он существует? Я в Него совсем не верю, а вы заявляете, что Он тут выше вас по должности. При этом я чувствую, что вы говорите истинную правду и такое противоречие сводит меня с ума.

— Вы только не волнуйтесь, — произнес я, — Творец действительно существует, и все что мы сейчас видим вокруг себя, является производной от его функции творить. Я это знаю, потому что служу ему Специальным Исполнительным Агентом по вопросам, решаемым путем меча. Слабых и обиженных я защищаю, униженных и оскорбленных называю своими братьями и сестрами, после чего ставлю их в строй Воинского Единства, а разным нехорошим людям натягиваю глаз на дупу и заставляю моргать. Такая моя ипостась называется Бич Божий для всяческих негодяев. Однако ваше неверие никоим образом не может быть поставлено вам в вину. Не так важно, верите ли вы в Творца Всего Сущего, как то верит ли Он в вас как в своего сына. А Он в вас верит, иначе бы не прислал меня спасать вашу жизнь, когда обычная медицина уже могла считаться бессильной.

— И опять вы сказали правду, а я опять ничего не понял, — вздохнул Макаренко. — Но пока я приму ваши слова как аксиому, не требующую доказательств. А теперь скажите, где я нахожусь, что такое Четвертый Галактический Союз Объединенного Человечества, и какое отношение его Верховный Главнокомандующий имеет к специальному Исполнительному Агенту Творца всего Сущего?

— Верховный Главнокомандующий и Специальный Исполнительный Агент это как две стороны одной монеты аверс и реверс, — ответил я. — Специальный Исполнительный Агент получает от своего начальства указание, какой следующий мир ему следует подвергнуть исправлению, после чего передает задание Верховному Главнокомандующему. А уже тот при необходимости бросает в бой дивизии, корпуса и армии, или вводит в сражение главную ударную единицу, флагманский галактический линкор планетарного подавления «Неумолимый». Но над всеми иными ипостасями стоит моя изначальная сущность армейского капитана сил специального назначения из будущих времен, которого при рождении звали Сергей Сергеевич Серегин, и тот своей совестью поверяет принятые решения и определяет — какие методы будут приемлемы в каждом конкретном случае, а какие нет. Совесть при этом для меня главная величина, а все остальное производное от нее.

— Да, — подтвердил Макаренко, — совесть это главное, вот только не у каждого она имеется в достаточном количестве.

— Тех, кому не хватает совести, не берут в Специальные Исполнительные Агенты, — сухим тоном произнес я. — Прежде чем я получил от Творца такое предложение, мне пришлось довольно сильно измениться и нарастить свои возможности, и только совесть при этом сохранилась в неприкосновенном состоянии. При этом надо заметить, что у большинства людей по мере роста их мощи и влияния эта субстанция подвергается эрозии и истончается под влиянием иллюзии вседозволенности, а у некоторых от нее и вовсе ничего не остается.

— Да, — подтвердил мой собеседник, — совесть и большое начальство явления обычно трудносовместимые. Мне ли это не знать. Но вы так и не сказали, где я сейчас нахожусь.

— Ах, да, простите, запамятовал, — сказал я. — Вы находитесь на борту моего флагманского линкора планетарного подавления «Неумолимый» в мире двухтысячного года зависшего над столицей нашей родины городом Москва. А если быть более точным, то вы в корабельном госпитале, в индивидуальной палате для тяжелораненых, которым предписан полный покой, где проходите лечение от последствий смертельного отравления неизвестным алкалоидом, который вам ввели, уколов, гм, в бедро отравленной иглой через одежду. К настоящему моменту жизнь ваша уже вне опасности и полное выздоровление это только вопрос совсем небольшого времени.

— Двухтысячного года⁈ — забыв обо всем остальном, переспросил Макаренко. — Но как такое вообще может быть?

— Как видите, такое быть вполне может, — ответил я. — Специальные Исполнительные Агенты с полным статусом способны перемещаться между различными мирами силой своей воли вследствие дарованных нам дополнительных талантов, а мой родной мир лежит еще на два десятка лет выше по временной шкале. Однако, на самом деле разных миров в Мироздании бессчетное количество, поэтому объять необъятное может только сам Творец, и только он решает в каком мире нам дело есть, а в каком нет. Все началось с двух искусственных миров, лежащих далеко за пределами Основного Исторического Потока, там, где человека разумного в принципе быть не должно. В одном таком мире обитают античные боги вместе со своей изначальной паствой, в другом чалятся в вечной ссылке донельзя грешные потомки обитателей Содома и Гоморры. Потом мы как горячий нож сквозь масло прошли через мир конца шестого века нашей эры, мир Батыева Нашествия на Русь, мир Смутного Времени, мир начала восемнадцатого века, миры Бородинской битвы, Крымской войны, русско-японской войны, первой мировой войны, кровавого восемнадцатого года. А дальше пошли миры, которые вам пока неизвестны, сорок первого, пятьдесят третьего, семьдесят шестого, восемьдесят пятого, девяносто первого, девяносто четвертого и двухтысячного годов. И в каждом мире, вы можете мне поверить, и Специальному Исполнительному Агенту и Бичу Божьему в достаточном количестве находилась работа по специальности. Как там у Лермонтова: «смешались в кучу кони, люди и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой». И вот давеча, отправившись за вами в спасательную экспедицию, мы открыли для себя мир тысяча девятьсот тридцать девятого года.