Год 2000-й. Восход полной луны (СИ) - Михайловский Александр Борисович

— Судя по вашему тону, — хмыкнул мой собеседник, — там у нас, несмотря на внешнее спокойствие, вскоре тоже начнется нечто такое, что у вас появится работа по специальности.

— Совершенно верно, Антон Семенович, — подтвердил я. — В мир четырнадцатого года меня впустили тоже сильно заранее, еще до выстрелов в Сараево, чтобы я мог осмотреться, выяснить, кто есть кто, и заранее наладить связи с местными контрагентами. Кстати, такой нюанс. Несмотря на то, что в ходе небольшой спецоперации нам удалось предотвратить убийство эрцгерцога Франца Фердинанда, война началась в те же сроки и под тем же предлогом, что означает…

… что все было решено заранее, — закончил за меня фразу Макаренко.

— Вы даже не представляете себе насколько заранее, — вздохнул я. — Принципиальное решение воевать за Эльзас и Лотарингию, французскими политическими пигмеями было принято после смерти британского короля Эдуарда, слывшего знатным миротворцем, а первые выстрелы той войны наповал уложили российского премьера Столыпина, который прямо заявлял о том, что России необходимы двадцать лет покоя. А в Сараево Гаврила принцип только вышел к зрителям и сказал, что кушать подано, после чего схватка за доминирование в Европе и мире началась. Там у вас, в тридцать девятом году, сейчас тоже все находится на самой грани всеобщего побоища за мировое господство. Военные машины, и в Японии и в Германии взведены до упора и готовы к действию, при этом Соединенные Штаты, Франция и Великобритания уверены в том, что сумеют натравить Берлин и Токио на Советский Союз. Сами они готовы вступить в схватку только после того, как их основные противники истощат свои силы во взаимной борьбе.

— Да, — кивнул мой собеседник, — по-другому мюнхенскую конференцию понять было невозможно. Но что же было дальше.

— Как и в четырнадцатом году, расчеты основных политических игроков оказались построены на песке, в результате чего все пошло совсем не так как они хотели и предполагали. Впрочем, описание деталей этого процесса выходит за рамки нашего сегодняшнего разговора. При этом вы можете быть уверены, что я приложу все возможные усилия, чтобы в ходе исторических потрясений, после которых уже ничего не будет таким, каким оно было прежде, с голов мирных советских людей не упал бы и волос. А вот западные политиканы, сколько их ни есть на свете, съедят из моих рук не одно ведро горчицы и запьют ее уксусом. Я такое умею и люблю делать.

— Ну, хорошо, — вздохнул гений педагогики, откинув голову на подушку, — а теперь будьте добры поведать ради чего вам, такому всемогущему вершителю судеб целых миров понадобился обыкновенный советский писатель по фамилии Макаренко?

— Ваша главная сущность, — сказал я, — это не писатель, а Воспитатель Божьей Милостью и именно в таком качестве вы мне и нужны. Когда вы полностью выздоровеете и пройдете курс повышения квалификации, в ходе которого узнаете о нас все, я предложу вам работу по главной специальности в ранге полномочного министра, и никто не посмеет хватать вас за руки. Так уж получилось, что педагогической работы, и как раз с сиротами, у меня в Метрополии очень много и в ближайшем будущем будет еще больше. Впрочем, как я уже сказал, детали вы узнаете по выздоровлении, а сейчас отдыхайте.

— Договорились, товарищ Серегин, — согласился мой собеседник. — Но только потом вы расскажете всю свою историю, а то вы обо мне знаете все, раз уж происходите из будущих времен, а я о вас почти ничего.

И тут я подумал, а почему бы не совместить процесс лечения с повышением квалификации, а то негоже оставлять такого человека мучиться сомнениями даже небольшое время, после чего обратился с мысленным запросом к Валерии Доминике, не повредит ли это пациенту. В ответ госпожа доктор сообщила, что возражений не имеет, лишь бы больной вовремя просыпался для приема пищи и совершения необходимых процедур. На этом мы и договорились, после чего я вслух произнес:

— Мои литературно обработанные репринтные дневники к настоящему моменту занимают уже более тридцати томов книжного формата. Однако листать шуршащие бумажные страницы вам не придется. Вскоре сюда доставят специальную аппаратуру, через которую вы получите ту же информацию прямо в свой мозг в виде особого искусственного сна, который в отличие от обычных сновидений не забывается сразу по пробуждению. Этот сон будет в цвете, звуках, запахах и даже тактильных ощущениях, потому что составлен на основании моих воспоминаний и воспоминаний моих товарищей. И вот, когда вы просмотрите все до конца и одновременно полностью оздоровитесь, мы с вами снова встретимся и поговорим, потому что только тогда вы поймете откуда что взялось. А сейчас желаю вам как можно более полного выздоровления и одновременно повышения квалификации. Счастливо оставаться.

16 мая 2000 года, 21:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», парадный императорский ангар

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В Вашингтоне все прошло самым наилучшим способом, все же Билл Клинтон неплохой актер и если бы не президентская карьера, то он мог бы неплохо подвизаться в Голливуде на ролях героев-любовников и мужественных ковбоев, куда там Рональду Рейгану. Прочитав послание и переговорив со мной по планшету, малыш Билли отдал все надлежащие указания и, временно переложив бразды правления на вице-президента Гора (тот еще осел, истинное воплощение символа демократической партии), с видом великомученика взошел на борт имперского представительского челнока. Вся Америка наблюдала бесшумную посадку и такой же взлет ослепительно белого пузатого аппарата с маленькими крыльями, в посадочном положении складывающимися сверху как у птеродактиля. Был, значит, президент Клинтон, но теперь он улетел на небо, где раньше бывали только белозубые астронавты. Сопровождали американского президента только Ричард Холбрук и… Сеймур Херш, на этом состав делегации был исчерпан, ибо таково было мое условие. Не нужно мне никого лишнего, прихваченного только за компанию.

Встречал я гостей в парадном ангаре при почетном карауле и в компании Мэри Смитсон, двух Робертов Хайнлайнов и Саманты Смит в сопровождении папы Артура. Но девочка-лучик не произвела на гостей никакого впечатления, потому что они ее просто не узнали, и омоложенных Робертов Хайнлайнов тоже, а уж Мэри и вовсе была никому не известной особой, на которой не написано, что она американка. После выполнения всех положенных ритуалов я достаточно сердечно поприветствовал малыша Билли, а вот исполняющему обязанности госсекретаря сказал суровым голосом:

— Мистер Холбрук, вы арестованы по обвинению в торговле людьми. Преступление это доказанное, а потому оно не требует долгих разбирательств. Вы будете посажены на кол своим задом и станете страдать, пока не умрете, как страдали ваши украинские подельники. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

И тут же к обвиняемому и уже осужденному подошли две бойцовые остроухие в серой униформе службы безопасности и взяли его под локотки. И тогда Ричард Холбрук стал вырываться и кричать, что он не виноват, потому что делал все с ведома и по поручению президента Клинтона.

— Не президента Клинтона, — сказал я, — а генерала Генри Хью Шелтона, министра обороны Уильяма Коэна, директора ЦРУ Джорджа Тенета и по твоей собственной инициативе, а ваш президент всего лишь не возражал, задавленный воплями вашей обезьяньей стаи. К тому же он законно избранный глава американского государства, облеченный определенной легитимностью и неприкосновенностью, а тебя даже не утвердил Конгресс, потому что кое-кто еще надеется на выздоровление Мадлен Олбрайт. Поэтому ступай вперед и будь готов мужественно встретить свою смерть. Умел грешить, умей и держать ответ. Мои добрые леди, уведите осужденного и сделайте с ним что положено.

Брыкающегося Ричарда Холбрука увели, но отнюдь не на процедуру колотерапирования, а на допрос под ментоскопом в ведомстве Бригитты Бергман. В голове этого человека хранится столько зловонных тайн, что отпускать его на тот свет без покаяния было бы совершенно неправильно. Поживет еще немного и заодно расскажет обо всем, что знает про зловонную вашингтонскую клоаку, что предполагает и о чем догадывается. Потом это может оказаться не лишним.