«Это еще что такое?»
«Маскирующее заклятье, — как нечто само собой разумеющееся сказал Песец. — Я тебе про него сразу говорил. Но тебя так поразили блоки, что ты не придал значения моим словам».
«Не помню такого».
«В этом я тебе могу помочь», — не без ехидства сказал Песец и вытащил из моей памяти воспоминание о разговоре, который шел во время поездки к целителю. Зазвучал он у меня в голове, так как будто произносился именно сейчас.
«Что еще можешь сказать в плане диагностики?»
«Ты — на редкость здоровая особь, — признал Песец. — Сильный маг, но ленивый, потому что знаний у тебя… Мало, если не сказать грубее. Из постороннего: маскирующее заклятье и два блока нашлись. Один — на силу, второй — на либидо».
Я удивился, что не придал тогда значения этому факту. Возможно, просто было не до того? Или информация о блоках вышибла из моей головы все остальное?
«Так. И что это за заклятье? Главное — зачем оно?»
«Не скажу. Может, тот, кто ставил, сделал это, чтобы скрыть твою истинную силу? — Предположил Песец. — Для этого достаточно одного пиявочного блока, но у вас целительство не слишком развито, могли об этом не знать».
«То есть ты даже направленность не можешь определить?»
«Я не для этого был создан, — обиженно пояснил Песец. — Слишком много функций — выше вероятность сбоя. Определить все сможешь сам — на третьем уровне целительства. Там вообще очень много всего вкусного, в том числе средняя регенерация».
«У регенерации тоже есть градации?»
«Есть. На пятом уровне целительства — сильная дается, после чего целителя очень тяжело убить, особенно если у него достаточно кругов силы».
«А что там вообще на высоких уровнях? — удивился я. — Если на третьем уже можно исцелять других».
«Там много чего полезного. Всего я не знаю, только по верхам, — предупредил Песец и тут же начал перечислять: — На четвертом уровне дается снятие легких магических повреждений, умение ставить блоки и видеть ментальное влияние, маскировка кругов силы, блок на влияние на себя, умение видеть чужие артефакты и определять их направленность. На пятом — снятие тяжелых магических повреждений, снятие чужого ментального влияния, умение работать в команде, регенерация сильная, пиявка (перекачка силы к родственнику). Но это именно по верхам. Еще есть шестой и седьмой, но там я даже примерно не знаю, что дается».
«Может, невосприимчивость к менталу?»
«Как бонус может идти. Но там непременно должно быть что-то для работы с живой материей».
«Возможно, оживление?»
«Илья, это уже из области магии Смерти. Оживить через какое-то время уже невозможно, потому что умирают клетки мозга. То есть тело можно поднять, но оно будет пустым. Ни один целитель на такое не пойдет».
«Дело ясное, что дело темное, — вздохнул я. — Впрочем, модулей у нас все равно нет и, возможно, не будет, так что и узнать не суждено».
По этому поводу я даже не расстроился. Для меня был важен третий — вот если не найду именно его, то на жизни можно ставить крест. А остальные: найду — прекрасно, не найду — и без них можно обойтись.
Но сам факт, что я уже вижу собственные блоки, радовал неимоверно, так что на разминку я выскочил в превосходном настроении, запустил раскапывающие артефакты и провел сразу два разных комплекса вместо обязательного одного, а потом еще поотрабатывал приемы с оружием, пользуясь тем, что на меня никто не обращал внимания: у дружинников была своя разминка.
Под конец моего занятия вылез из палатки дядя, но мешать не стал, пошел проверил артефакты, удовлетворенно хмыкнул, ничего не поправляя, и начал делать свой комплекс, который, впрочем, тут же прервал, слоило мне направиться в душ.
— Ну что?
— Усвоилось нормально. Блоки на себе вижу, — отрапортовал я. — И еще какое-то маскирующее заклятье. Песец предполагает: чтобы скрывать силу.
— Замечательно, — расцвел Олег. — Ох, Алка и запрыгает, когда ты все снимешь. Особенно из-за Вовки. Тот, когда узнает, пошлет ее в пешее эротическое, и не с собой в паре.
Дядя предвкушающе потер руки.
— У нас третьего модуля нет, — напомнил я.
— Непременно найдем. Я теперь в этом уверен. Удача на нашей стороне.
— Если бы удача была на нашей стороне, тетя Алла в нашей семье вообще не появилась бы.
— Удача дама капризная, — согласился Олег, — но сейчас улыбается нам, иначе бы мы и второго модуля не нашли.
— Вдруг после этого она повернется лицом к Живетьевым?
Выражение лица Олега стало необычайно кислым. Поди, намечтал себе уже много чего, а тут я, с прозой жизни. Но мечтать пока было рано.
Оставив дядю примиряться с реальностью, я отправился в душ, а потом — готовить завтрак. Желания заморачиваться не было, поэтому я просто сделал гренки с сыром. Они прекрасно шли под кофе, даже растворимый. Пусть дядя и кривился, прихлебывая из кружки суррогат и наверняка вспоминая кофеагрегат, который мы оставили дома. Но не тащить же его сюда?
Я не был таким фанатом кофе и заварил себе один из тонизирующих наборов травок, которые не рисковал использовать при Феде, потому что в их состав входили изнаночные растения. При беглом осмотре этого понять было нельзя, потому что трава была не только высушена, но и мелко перемолота, а вот вкус определялся на раз-два.
Долго понаслаждаться чаем не удалось, потому что зазвонил телефон.
— Доброе утро, дядя Володя, что-то случилось?
— У нас всегда чего-нибудь да случается, — проворчал он. — Алла с Владиславом вернулись, вот я и решил проверить, как вы там. Не случилось ли чего у вас.
Вот она, прекрасная иллюстрация внутрисемейных отношений: дядя Володя беспокоится, не потому ли жена с сыном так поспешно приехали в Горинск, что где-то успели нам с Олегом нагадить.
— Если у нас чего и случилось, то только княжеские раскопки. Сидим тут почти безвылазно, — ответил я, решив про историю с Федей по телефону не распространяться, а вот про что другое можно было и спросить. — Кстати, ты не в курсе, какие терки были между Вьюгиными и Шелагиными, что они проявляются и сейчас?
— Княгиня очень не любила твою мать. Возможно, отголоски, — тут же ответил дядя Володя.
— А Греков?
— Что Греков?
— Он тоже не любил мою мать? Потому что он сейчас эту нелюбовь перенес на меня, как мне кажется.
— Вот ведь мстительная сволочь, — проворчал дядя Володя. — Мог бы уже и забыть за давностью лет. Боюсь, я опять тебя расстрою. Твой отец заключил с Шелагиными договор на поставку того, чего мы не производили, не производим и не собирались производить. Возможно, планировал стать посредником между княжеской семьей и кем-то в ней нерукопожатным. Где он собирался взять товар и собирался ли брать вообще, теперь не узнаешь. Он взял полную предоплату с Шелагиных, о чем мы узнали, только когда сроки уже подошли к концу. Неустойки мы выплатили полностью, и у самых Шелагиных претензий не было, но Греков остался в уверенности, что мы пытались зажать деньги, используя в качестве предлога смерть родственников. Это не так, поскольку о договоре мы не знали и в бумагах твоего отца он не нашелся. Строго говоря, он нигде не нашелся, была только копия Шелагиных.
— Договор точно был?
— Заверен был по всем правилам, — обтекаемо ответил дядя Володя. — Наша печать тоже присутствовала. Если ты не в курсе, то у твоего отца было право подписи и печать из сейфа он мог брать по необходимости.
— То есть ты считаешь этот договор настоящим?
— Указанная в нем сумма переводилась на счет Вьюгиных, — неохотно сказал дядя Володя, — и снималась наличными твоим отцом. Это подтверждает существование договора.
— Это подтверждает только то, что некоторая сумма была переведена, — заметил я. — Но не подтверждает за что. Я правильно понимаю, что номер договора не был указан и у вас остались сомнения?
— Правильно понимаешь. Не был указан номер договора, просто переведены деньги. Но в расчете между родами так бывает.
Дядя Володя говорил уже совсем неохотно. Было заметно, что тема ему неприятна и он хотел бы ее поскорее свернуть. Так что после дежурных расспросов о здоровье, мы распрощались, а я пересказал все, что услышал, второму дяде, потому что включать громкую связь фактически в лагере Шелагиных было не слишком умно — мало ли кто может услышать.
