«Не обольщайся. Регенерации хватает, потому что ты пока ни ускорение, ни разгон не используешь. Начнешь — и будешь выжимать из себя все».
И все же несмотря на мои преимущества, победителем из этой схватки вышел не я. Опыта не хватило — подловил меня Шелагин, обозначив смертельный удар, на чем бой и завершился.
— Достойно дерешься, — сказал княжич. — Кто твой тренер?
— Власов, — ответил я. — То есть был Власов, когда я жил в Горинске. Здесь пока я никуда не пристроился. Возможно, пойду в группу при академии.
— Алхимической? — Шелагин скривился так, как будто я ему дал попробовать какого-то на редкость неприятного декокта. — Там так себе школа.
— У меня и своя неплохая. А туда можно ходить, чтобы поддерживать себя в форме.
— Нельзя поддерживать себя в форме, дерясь с заведомо более слабым противником.
— Я еще тренируюсь… — «На полигоне» чуть было не ляпнул, но успел вовремя остановиться и продолжил нейтрально: — сам.
На полигоне отрабатывали магические атаки. Можно было провести и фехтовальный поединок боевым оружием, поскольку местные артефакты закрывали риски полностью. А вот чтобы фехтовать самому с собой, полигон не требовался, если не знать его особенностей. Знал ли о них Шелагин? Я бы не стал отвечать с полной определенностью — все-таки Полигоны принадлежат княжеским фамилиям, могли за столько лет хотя бы случайно обнаружить.
— Я заметил, что у тебя есть приемы, резко отличающиеся от школы Власова.
— Мне нравится изучать разные техники.
— Я таких раньше не видел. Откуда они?
Вроде Шелагин и доброжелательно смотрит, но расспросы его мне нравились чем дальше, тем меньше.
— Я изучаю очень много разных материалов по фехтованию. Иногда пытаюсь комбинировать разные школы.
Последнее было правдой и очень не нравилось Власову, который считал, что тем самым я распыляюсь.
— И разные техники. Я заметил еще тогда, когда ты разбирался с Пучеглазом. Грамотно разбирался. Раньше доводилось с ним биться?
Насколько я понимал, это был завуалированный вопрос, ходил ли я на Изнанку.
— Это был первый пучеглаз, которого мне довелось видеть вживую. Точнее, не совсем вживую… Это же было заклинание, — как можно наивнее ответил я. — Но все равно он мне показался довольно опасным.
— А вживую хотелось бы встретиться?
— Конечно, — ответил я.
Причин для этого было предостаточно: это и возможность добавить еще одну тварь в служении душ, и ингредиенты с самого пучеглаза, которые использовались и в алхимии, и в кулинарии, и в кожевничестве. Так, при чем тут кожевничество? У меня же его нет. Я возмущенно посмотрел внутрь себя на Песца. Тот принял вид невозмутимо-невинный, как будто не он подсовывал мне мысли об очередной профессии.
«Что такое, Илья?»
«Кожевничество».
«Очень, очень полезный навык. Ты даже не представляешь насколько. Вот появится у тебя знания по алхимии второго уровня и умение выделывать кожу тварей Изнанки. А дальше-то что?»
Разговор пришлось оставить незаконченным, потому что беседовать одновременно с Шелагиным и с Песцом было затруднительно. И тот, и другой так и норовили использовать оговорку в свою пользу. Но Песец от меня хотя бы зависел, поэтому не в его интересах делать мне гадость, а вот от Шелагина зависел уже я.
— Возможно, твое желание исполнится, — сказал тем временем Шелагин. — Спасибо за тренировку.
Я счел это намеком на то, что пора прощаться, чем и воспользовался
— Вам спасибо, Александр Павлович. До свидания.
Отошел я не так далеко, в надежде опять подслушать чего-нибудь полезного. И даже на Песца шикнул, когда он мне начал объяснять преимущества развития нового навыка. Предчувствия меня не обманули: действительно речь пошла обо мне.
— Он знает больше, чем говорит, — убежденно сказал Шелагин.
— Я тебе об этом и твержу, — пробурчал Греков. — Нужно брать его в оборот и раскручивать.
— На основании чего, Леш? Эти Песцовы не делают ничего противоправного.
— Если не считать торговли алхимией…
— На это я сам, считай, дал добро, обменяв разрешение на их участие в раскопках.
— Саш, было бы желание, а прижать за что-то всегда можно.
— В том-то и дело, что желания у меня нет. Мне вообще эта ситуация кажется на редкость неправильной и гадкой. Настолько, что я чувствую себя перед Ильей виноватым.
— Ты только ему это не брякни, — буркнул Греков, — воспользуется по полной. Парень непростой, себе на уме.
— Но фехтует он действительно хорошо. Не поверишь, я чуть не продул. Нужно будет его как-нибудь взять на Изнанку.
— Хочешь посмотреть, как он там будет себя вести? Как вариант. Понять бы, где он ингредиенты берет… Рыжов сказал: точно делает из свежего.
— Не из-за этого, — с нажимом сказал Шелагин. — Хочу посмотреть его в деле не на тренировке.
— Саш, с чего такое доверие постороннему? Кажется, тебя пора проверять на ментальное влияние.
В этот раз я отключился вовремя, до того как они зашли в палатку, и откат прошел только краем. Он все равно чувствовался, но не так сильно, как при принудительном разрыве.
«Так вот, возвращаясь к кожевничеству, — воспользовался Песец моей дезориентацией. — Ты просто не представляешь, насколько это полезная штука».
«Хорошо уметь делать все, но плохо, когда это все приходится делать самому», — намекнул я.
«Зато получишь вещи с уникальными свойствами, нужные для тех же походов на Изнанку и не только. Для магов модуль кожевничества включает очень интересные заклинания с небольшим расширением пространства, с уменьшением веса и с повышенной прочностью изделий», — Песец продолжал изображать из себя змея-искусителя.
«Модуля у нас нет», — подрезал я ему крылья.
«Там не один модуль, — вздохнул Песец, понявший величину облома. — Но я буду смотреть, чтобы их не пропустить».
Не один модуль — это значит, что самое вкусное будет в последних. И вообще…
«Там же требуется кожа изнаночных монстров?»
«Не только. Но самое интересное — с ними делается, это так. Кроме того, кожевничество прокачивает алхимию. Не все, конечно, но некоторые действия. Я к тому, что у тебя сейчас некоторые проблемы с ее прокачкой».
«Но модулей все равно нет».
«А и были бы, пока нельзя: у тебя целительство встраивается».
Не знаю, как программировали Песца на гармоничное развитие подопечного, но сейчас его предложения казались мне хаотичными прыжками с небольшим перекосом в сторону сидра, который симбионту казался вершиной любого развития. Возможно, причиной этого был хилый выбор модулей, но мне почему-то казалось, что дело в личности, которая подарила Песцу свой слепок — быстро увлекающейся и быстро меняющей свои увлечения. Разумеется, если они не касались сидра — эта любовь была вечной.
Но само предложение изучить кожевничество после пояснения показалось интересным. Конечно, у меня был вариант прокачки алхимии через кулинарию, от которого, разумеется, я отказываться не собирался, поскольку это не только полезно, но и вкусно. Там было еще несколько модулей, которые точно надо изучить. В перерывах между модулями по ДРД, оружию и борьбе.
«Кстати о целительстве. Такие бои дают прокачку?»
«По минимуму. Тебе сейчас нужно по возможности исцелять других».
«Мне палиться нельзя», — напомнил я.
«А ты не ори направо-налево: „Сейчас буду исцелять! Подходи по одному!“ Сделаешь тихо — никто и не заметит. Серьезного ты ничего не поправишь, только поверхностные повреждения».
«Где же я тебя наберу столько людей с поверхностными повреждениями?» — проворчал я.
В такой ситуации отправляться на Изнанку, чтобы быть покусанным, выглядело очень даже перспективно, потому что исцелять мелкие травмы пачками — однозначно спалиться. Оставался еще, конечно, дядя, но он вряд ли согласится повреждаться в таких количествах. Если модуль третьего уровня был бы на руках — тогда, скорее всего, пошел бы навстречу ради усиленной прокачки мной нужного навыка.
«Алхимия целительство второго уровня качает?»
