Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

— Так они же колонну на границе края на первом же блокпосте завернут! — ахнул Шевцов, бледнея. — Там же братки на дорогах дежурят!

— Пусть попробуют завернуть, Коленька, — озорно, предвкушающе улыбнулся я. — Пусть только попробуют. Нам очень нужен красивый, задокументированный юридический и фактический прецедент для начала настоящей Большой Охоты.

Пятница. Пять часов утра.

На границе Кемеровской области и Красноярского края, в густом сосновом бору у старого, заброшенного поста ГАИ, пустынная утренняя трасса превратилась в место силовой демонстрации в духе дикого Запада.

Десять тяжелых, рычащих дизелями «КамАЗов» нашего холдинга, шедших порожняком под погрузку алюминия, были нагло и жестко заблокированы. Дорогу автоколонне перекрыли пять наглухо тонированных, сверкающих хромом импортных джипов «Grand Cherokee» без номерных знаков.

Из внедорожников деловито высыпали полтора десятка крепких, бычковатых молодчиков в неизменных черных кожаных куртках и широких спортивных штанах. В руках бандитов недвусмысленно поблескивали укороченные автоматы Калашникова, тяжелые помповые дробовики «Маверик» и бейсбольные биты.

Старший колонны «ТехМаша» — бывалый, седой заводской шофер с тридцатилетним стажем — был грубо, с матом вытащен из кабины за отворот штормовки и брошен на асфальт.

Коренастый, бритый наголо уголовник с тяжелым, перебитым в драках носом — бригадир авторитета Чёрного по кличке «Кабан» — подошел к водителю и с размаху ткнул ребристым стволом автомата ему в грудь.

— Слышь, дед! Разворачивай свои колымаги и дуй обратно в свой Новосибирск, пока мы из вас решето не сделали! — прохрипел бандит, обдавая водителя запахом перегара.

— У нас наряд-допуск и официальный договор от «ТехМаша»! — попытался возразить шофер, поднимаясь с колен. — Мы за своим, честно оплаченным металлом идем! У нас производство горит!

Кабан цинично, лающим звуком расхохотался, сплевывая на серый асфальт:

— Договор? Ты этой бумажкой можешь подтереться! Передай своему крутому директору Крылову: пока он лично не привезет в Красноярск триста тысяч зелёных наличкой в кейсе и бумаги на свои рации, ни один грамм алюминия из нашего края не выйдет! Понял, шестёрка⁈

Чтобы добавить веса своим словам и запугать мужиков, бандиты вскинули стволы и хладнокровно, в упор прострелили передние скаты головному «КамАЗу». Избили прикладами двоих молодых сменщиков, попытавшихся заступиться за старшего, и, заставив колонну развернуться, с визгом покрышек умчались в сторону Красноярска.

Спустя три часа детальная оперативная информация о налёте легла на мой рабочий стол.

В директорском кабинете экстренно собрался весь наш силовой и технический штаб. Главный инженер Потапов багровел от бессильной злости. Начальник заводской охраны майор Петрович сурово, до хруста поглаживал усы. А Володя Губанов — Губа — стоял у окна и ритмично хрустел костяшками пальцев, глядя на меня со сдержанным, опасным азартом.

— Виктор Сергеевич, командир! Дайте добро, я сейчас возьму тридцать своих самых проверенных, боевых пацанов! — глухо зарычал Губа, поворачиваясь ко мне. — Выедем на пяти «УАЗах» со стволами. Мы отловим этого хряка Кабана и его отморозков на трассе, перещелкаем как бешеных собак и раскатаем их красивые джипы в блин! Я им лично эти простреленные колеса заставлю сожрать!

— Да! Поддерживаю! — стукнул кулаком по столу майор Петрович. — Я два дежурных взвода ВОХР с автоматами подниму по тревоге! Вызовем бронетранспортер у генерала Воронова! Мы им устроим на трассе «Красный перевал», мало не покажется!

Я медленно, со вкусом потушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице. Плавно откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, сцепил пальцы в замок и одарил своих силовиков самой спокойной, холодной и умиротворяющей улыбкой.

— Мужики, остыньте. И утихомирьте пыл, — ровным, бархатным, но не терпящим возражений баритоном произнес я. — Мы с вами — президент и высшее руководство транснационального, легального промышленного холдинга. А не филиал сицилийской мафии, чтобы устраивать дешевые кровавые перестрелки на междугородней трассе из-за кучки гопников.

— Но Виктор Сергеевич, они же наших работяг, пацанов избили! И колеса прострелили! Это вызов! — вскинулся Потапов.

— Стрельба на трассе, Семён Игоревич, — это неминуемая шумиха, громкие уголовные дела, привлечение ненужного внимания прессы и затяжные, глупые убытки, — чеканно отрезал я, гася эмоции логикой. — Эти бандиты искренне думают, что их главная сила — в автоматах и уголовной дерзости. Они свято убеждены, что крепко держат за горло Красноярский завод. Но они тупы. На самом деле вся их воровская «империя» держится на фальшивом толлинге, неплатежах за электроэнергию и гигантской куче ничем не обеспеченных векселей. Убери деньги — и они просто мясо.

Я повернулся к Елене:

— Елена Станиславовна, финансовое досье на КрАЗ готово?

— Готово на двести процентов, Виктор, — ослепительно, с ледяным расчетом улыбнулась Романова. Она изящно выложила на стол пухлую синюю папку. — Пора захлопывать наш финансовый и уголовный капкан.

В чем заключалась главная, системная уязвимость «алюминиевых королей» образца девяносто третьего года?

Криминальные авторитеты, подмявшие под себя регион, и продажный, купленный с потрохами директорат Красноярского завода выстроили классическую серую схему «толлинга». Они ввозили дешевый глинозем из-за границы без уплаты пошлин, перерабатывали его на мощностях государственного завода, нагло используя гигантские объемы практически бесплатной электроэнергии Красноярской ГЭС. А готовый, баснословно дорогой очищенный алюминий гнали через подставные оффшоры на Кипре и в Лихтенштейне за границу, продавая за валюту. Вся сверхприбыль оседала в карманах братвы и чиновников, а сам завод КрАЗ формально тонул в астрономических долгах перед государством.

Чтобы сымитировать расчеты, завод щедро раздавал энергетикам и банкам свои мусорные, просроченные коммерческие векселя. Общая сумма этого долга перевалила за восемьдесят миллиардов рублей!

Никто в регионе давно не верил, что разворованный завод когда-нибудь погасит эти бумажки. Поэтому векселя КрАЗа мертвым грузом валялись на балансах банков и продавались на сибирском вторичном рынке с колоссальным дисконтом — за смешные пятнадцать-двадцать процентов от номинала! Это был финансовый мусор. До сегодняшнего дня.

В субботу утром в закрытом, защищенном кабинете нашего корпоративного банка «ТехМаш-Финанс» кипела тихая, но беспощадная финансовая операция.

Управляющий Сидоров, обливаясь потом от напряжения, вместе с Еленой Романовой пустил в ход наше главное оружие — гигантские валютные резервы. Те самые пять миллионов немецких марок, триумфально полученные на Франкфуртской выставке CeBIT!

За двое суток непрерывной телефонной работы наш банк через сеть подставных, анонимных брокеров подчистую скупил у отчаявшегося «Красноярскэнерго» и десятка региональных банков ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ПРОЦЕНТА всех просроченных векселей и долгов Красноярского алюминиевого завода! Мы скупали их за копейки, пакетами.

Мы потратили три миллиона марок. Но теперь в стальном, несгораемом сейфе моего кабинета покоился полный комплект оригинальных документов. Документов, дававших холдингу «ТехМаш» неоспоримое, законное право требования пятидесяти миллиардов рублей или НЕМЕДЛЕННОГО, безакцептного обращения взыскания на всё имущество и контрольный пакет акций завода!

Одновременно с финансовой атакой я провел закрытую, неформальную встречу с Командующим Сибирским военным округом генерал-полковником Пьянковым и начальником Регионального Управления по борьбе с организованной преступностью (РУБОП) полковником Громовым.

В просторном кабинете генерала я выложил на стол вторую папку, ювелирно подготовленную Еленой и моей службой безопасности.

В досье покоились железные, убойные фотоматериалы, качественные аудиозаписи и нотариально заверенные показания свидетелей. Там были неопровержимые доказательства организации заказных убийств конкурентов, масштабной фальсификации таможенных деклараций и уклонения от уплаты налогов в особо крупных размерах, совершенных лично бандой Чёрного и коммерческим директором Шалимовым.