Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ) - Кун Антон

— И здесь с вами соглашусь.

— Ведь купеческие глаза быстро приметят данное изобретение, а уж повторить им ничего стоить не будет.

— И что же вы предлагаете? — я уселся в кресле поудобнее.

— Думаю, что у нас может быть одно несомненное преимущество перед купеческим сословием, по крайней мере здесь, в отдалённых, так сказать, территориях. Ведь кто такой купец для человека из общества? Оборотистый? Правильно! Но вот так ежели в целом, так сказать, он кто? Да тьфу и растереть, человечишка подлый, козявка разжиревшая из черни. Даже ежели он раздобреет от сытости и достатка, но родовитости ведь не прибавит ни на волосок. А вот аптечное дело, это не купечья лавка, здесь господа, привыкшие к приличному и учёному подходу, здесь у общества приличного совсем иные резоны имеются. Так-то вот дело-то обстоит, а нам оно и вполне кстати… — Рум сделал рукой обобщающий жест.

— Вы предлагаете начать продавать зубные щётки здесь, в аптеке?

— А почему же и нет! Именно здесь. Нигде в другом месте мы не получим другую такую удачную возможность это изобретение и торговать, и вообще в привычку приличного общества вводить.

— Почему-то я думаю, что именно так нам и следует поступить, — спокойно подтвердил я мысли Модеста Петровича. — Мне, ежели уж откровенно, именно потому и показалось важным вас посвятить в своё… изобретение, что аптечная полка кажется самым подходящим местом для развития сего дела.

— Благодарю, Иван Иванович, благодарю… Ну, а что касается доходной части…

— Модест Петрович, вы меня извините, но уверен, что здесь мы с вами разберёмся с доходной частью уже при начале дела, а сейчас я несколько по другому поводу хотел с вами поговорить, — я сделал паузу.

— Может чаю? — Модест Петрович встал и показал на чайничек, который стоял у него на широком рабочем столе.

— Не откажусь.

Рум принёс на столик возле наших кресел чайничек и две чашки, разлил напиток. Я сделал небольшой глоток. Чай был вкусный и душистый, явно в букет входил чабрец или что-то на него похожее.

Модест Петрович заметил моё удовольствие и прокомментировал:

— Знаете, я же здесь напротив аптеки решил небольшой огородик травами всевозможными лечебными засеять. Вот, второй год уже сборы делаем, — он поднял свою чашку как бы демонстрируя успехи своего предприятия, — Так о чём вы поговорить со мной хотели?

— Ко мне сегодня купец один местный заходил, Прокофий Ильич Пуртов, знаете такого?

— Как же не знать, он всяческие хозяйственные вещи нам поставляет, лавка вот у него на главной купеческой линии. Состоятельный торговец и… с чутьём отменным. Так что не напрасно он, видно, к вам пожаловал, — Рум пошевелился в кресле. — А что же за дело у него к вам, ежели нет секрета в том конечно?

— Да потому я к вам и пришёл, что дела своего он не успел сказать, так как я занятым сказался, на вечер у него в лавке сговорились о встрече. Только думаю я, что раз купец пожаловал, то на встрече говорить о ценах рано или поздно понадобится, а я, как бы вам сказать-то… Моё дело инженерное ведь, а здесь…

— Вы хотите, чтобы я вам помог по цене определиться, ежели от Пуртова какое предложение поступит, верно?

— Совершенно верно, мне бы здесь ваша помощь хорошо пригодилась, — кивнул я.

— Что же, решите с ним что за дело, да обсудим с вами после. Здесь ведь никакой трудности не имеется у нас между собой, верно ведь? — Рум посмотрел на меня как бы ожидая подтверждения, и я его успокоил:

— Конечно, дорогой Модест Петрович, разве у нас были ранее какие-то трудности. Так может мы вместе вечером-то к Пуртову сходим, ведь кажется, что это вполне в наших силах? — неожиданно предложил я.

— Знаете, Иван Иванович, в этом вопросе вам надобно одному сегодня пойти. Купцы народ осторожный и памятливый, а ежели вы не один придёте, то ещё и невозможно быть уверенным, что Пуртов с вами о деле решит говорить в присутствии неприглашённого, так сказать, гостя. Нет, думаю, что вам надобно одному сходить, да только ни на какие цены договора не произносить, время взять до дня следующего для здравого размышления. По разговору посудите и повод обнаружится, а то и сошлитесь на утро, которое, как известно, вечера мудрёнее будет… А со мной, да и с другим кем, это дело совершенно точно неверное, — Рум уверенно похлопал ладонью по подлокотнику кресла. — Точно вам говорю, как пить дать дело сразу криво пойдёт.

— Ну что же, я здесь тогда последую вашему совету, а далее уж не откажите, будьте добры, да и с щётками зубными нам заодно надобно будет о доходности все резоны понять.

— Ну, по поводу сих зубных приспособлений первейший резон, это материалы для закупки и сколько надобно срока на приготовление хотя бы дюжины штук для первых рекомендаций. А там уж будьте готовы, как дело пойдёт, товар должно иметь под рукой безо всяких задержек. А уж по поводу продажи не извольте беспокоиться, здесь моя часть будет.

— По рукам, — я протянул через чайный столик Модесту Петровичу ладонь, и он ответил мне довольно крепким рукопожатием.

Первым с ним рукопожатием! До этого Модест Петрович избегал сего действия. Зато теперь довольно ответил:

— По рукам.

Мы поднялись из кресел.

— Что ж, ежели решено, то будем заниматься делами нашими текущими, — Рум наклонил голову, прощаясь со мной.

— Да, тем более что до вечера не так уж много и времени осталось.

Уже в дверях я вспомнил альбом, который Рум дал мне для ознакомления:

— Модест Петрович, а за альбом с чертежами этого шведа, как же его…

— Вийнблада, Иван Иванович, Вийнблада.

— Верно, Вийнблада, так вот за альбом премного вам благодарен, очень толковый этот Вийнблад чертёжник, очень.

— Это что! Я как-то на досуге, для общего, так сказать, развития, переводил его сочинение об изготовлении кирпича и черепицы… Да вот постойте-ка, оно же у меня здесь недалеко, — Рум подошёл к книжному шкафу и достал из него небольшого объёма альбомчик в тканом переплёте. — Вот, возьмите, Иван Иванович, думаю, что вам будет интересно сие сочинение.

— Благодарю, — я принял альбом. — Признателен вам за помощь, уважаемый Модест Петрович.

— Да полно, что вы! У меня с вами душа отдыхает, дорогой Иван Иванович, хоть какое-то дело начало здесь осуществляться! Так разве я могу, по совести ежели посмотреть, делу помощь не оказывать.

— Очень рад вашему участию, ведь сами знаете, что для любого большого дела один в поле не воин.

— Это уж совершенно точно.

Я вышел на улицу и вдохнул тёплого весеннего воздуха. Шла середина марта, а с крыш уже сползли все снежные коросты и последние тонкие куски льда съезжали тут и там, падая с лёгким хрустом на землю перед домами. Вокруг аптеки так вообще растаяла вся земля, и у самого фундамента здания я вдруг увидел первые стрелки зелёной травы, пробивающиеся сквозь прошлогодние засохшие жёлто-коричневые травяные пучки.

Идя по улице, я размышлял о реакции Рума на зубную щётку. Действительно, достаточно только подтолкнуть человеческий разум и дальше начинается цепная реакция. Ведь мысль о том, что можно чистить зубы щёткой, естественным образом привела штабс-лекаря к размышлению о том, что для этой процедуры надобно использовать соответствующую субстанцию. Это же ведь вполне логично.

Даже с технической точки зрения при наличии инструмента для чистки зубов сразу возникает вопрос о том, какой субстанцией эту чистку лучше и приятнее осуществлять. Также, как и у ювелира, естественным образом возникает необходимость размышлять о том, чем он станет шлифовать произведения своего труда, а чем он их только грубо обдерёт. Зубы — это же тебя лично касается, а вкусовые рецепторы не хотят быть наполнены чем-то отвратительным, вот вам и мысль о хвойной настойке.

Кстати, можно ведь использовать для основания щёток более надёжный материал, ну хотя бы ту же кость. Конечно, здесь необходимо думать не о каких-то дорогих исходниках, а, например, о костях коровы, лошади. Да и щетинки из кабаньей шерсти всё равно довольно грубы, здесь бы конский волос попробовать, или барсучью шерсть. Производство надо как-то наладить без больших затрат на работников.