Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

— Вот как? — я чуть прищурился, выдыхая сизую струю дыма сигареты «Кэмел» в потолок. — Казанцев и Дронов? Если я не ошибаюсь, это же те самые ребята, которые под вашим чутким руководством сейчас доводили базовую архитектуру нашего новейшего микропроцессора «Спектр-8»? Наша будущая премьера?

— Именно они! — с неподдельной горечью подтвердил Штейн. — У парней голова просто золотая, руки серебряные! Я в них душу вложил, полгода без выходных передавал секреты выращивания кристаллов на нашем новом голландском степпере! А они сегодня стоят, смотрят в пол, мнутся, бубнят что-то невнятное про «семейные обстоятельства» и прячут от меня глаза!

— «Семейные обстоятельства», Аркадий Лазаревич, в девяносто третьем году обычно имеют приятный зеленый цвет, пахнут типографской краской и напечатаны Федеральной резервной системой в Вашингтоне, — вступила в разговор Елена Романова. Она уверенным жестом выложила на полированный стол синюю папку. — По моим правовым каналам и агентуре службы безопасности прошла закрытая, очень интересная информация.

Она открыла папку:

— Неделю назад в Академгородке, под безобидным видом международной благотворительной программы грантов «US-Siberian Science Initiative», тихо и без помпы открылось официальное представительство американского венчурного фонда «Pacific Silicon Ventures».

— Венчурный фонд? В заснеженной Сибири? Какая трогательная забота о науке, — с лёгким ироничным прищуром уточнил я, стряхивая пепел.

— Фонд зарегистрирован в Калифорнии, Делавэрский оффшор, — чеканно пояснила Елена. — Руководит им господин Ричард Эванс. Холеный, опытный калифорнийский «охотник за головами». Они сняли роскошный трехэтажный коттедж в верхней зоне Академгородка и, под благовидным предлогом финансовой поддержки обедневшей сибирской науки, устраивают закрытые презентации исключительно для лучших умов НГУ и сотрудников нашего КБ.

— И что же конкретно обещает сибирским талантам этот добрый господин Эванс? Бусы и зеркальца? — спросил я.

— Сценарий классический, отработанный до мелочей, — отчеканила вице-президент. — Разовая выплата «подъемных грантов» в пятьдесят тысяч долларов наличными прямо в руки. Гарантированная американская грин-карта вне очереди. Трехкомнатная квартира в Пало-Альто, служебный автомобиль и сказочный контракт с ведущими концернами Кремниевой долины. «Intel» и «Motorola» очень заинтересовались нашим рывком.

В кабинете повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Профессор Штейн тяжело вздохнул, бессильно роняя руки на колени:

— Господи… Пятьдесят тысяч долларов сразу и Пало-Альто… Виктор Сергеевич, да разве могут наши молодые, нищие ребята, выросшие в общагах, устоять перед такими колоссальными посулами? Они же видят, что вокруг в стране творится — хаос, бандиты, инфляция! Для них Америка сейчас кажется сияющим, сказочным раем на холме… Мы не можем их винить.

Я медленно, со вкусом потушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице. Встал во весь рост, одним движением расправив лацканы миланского пиджака, и одарил своих замов самой спокойной, хищной и предвкушающей улыбкой, на которую был способен.

— Америка, Аркадий Лазаревич, хороша до тех пор, пока ты там нужен как покорный винтик-создатель. Но вы упускаете главное. Господину Эвансу нужны не просто сибирские мозги. Ему нужны наши новейшие патенты. Ему нужна готовая топологическая архитектура нашего «Спектра-8», чтобы украсть ее и намертво перерезать нам выход на мировые рынки их же оружием.

— Вы думаете, вся эта благотворительность — это банальный промышленный шпионаж под прикрытием? — прищурилась Елена.

— Я в этом абсолютно уверен, Леночка, — отчеканил я, опираясь ладонями о стол. — Капиталисты и «охотники за головами» никогда, ни при каких обстоятельствах не платят пятьдесят тысяч долларов авансом просто за красивые глаза или потенциал. Они покупают готовый продукт. Лидочка! — нажал я кнопку селектора. — Срочно вызывай ко мне Губу и майора Петровича. Пора нанести ответный визит вежливости нашим калифорнийским благодетелям.

В чем заключалась главная, отработанная годами хитрость заокеанских «охотников за мозгами» эпохи диких девяностых?

Они прекрасно, досконально понимали, что открыто, в наглую вывезти чертежи и технологические матрицы секретного микропроцессора с режимного завода в России — это чистая уголовная статья за шпионаж и риск дипломатического скандала.

Поэтому они использовали изящную юридическую лазейку — так называемое «профессиональное тестовое собеседование». Молодому, наивному ученому предлагали доказать свой высокий уровень квалификации, принеся на неформальное «интервью» свои рабочие материалы, распечатки топологии или симуляционные файлы своего последнего проекта. Якобы для оценки навыков. Покупая специалиста за копейки в масштабах индустрии, вербовщики параллельно, абсолютно легально и даром забирали всю интеллектуальную собственность гигантского завода! Идеальная схема грабежа.

Четверг. Восемь часов вечера.

Верхняя зона новосибирского Академгородка утопала в морозной тишине и уютных вечерних сумерках. В большом, респектабельном трехэтажном сосновом коттедже на улице Мальцева, арендованном фондом «Pacific Silicon Ventures», за плотно задернутыми тяжелыми шторами горел мягкий, желтый свет.

Во дворе, сверкая полировкой, стоял новенький импортный внедорожник «Ford Explorer» с красными дипломатическими номерами, гарантировавшими неприкосновенность.

Внутри просторной, дорого обставленной гостиной у полыхающего камина вальяжно восседал сам Ричард Эванс. Это был сорокапятилетний, подтянутый и холеный американский вербовщик в дорогом кашемировом свитере. С ослепительной, отрепетированной белой улыбкой и маслянистыми, цепкие голубыми глазами профессионального хищника. На низком столике перед ним стоял тяжелый хрустальный декантер с коллекционным бурбоном, вазочки с редкими фруктами и две пухлые, перетянутые банковскими лентами пачки новеньких стодолларовых купюр.

Напротив американца, на глубоком кожаном диване, скованно сидели перепуганные, бледные молодые инженеры нашего КБ — Илья Казанцев и Миша Дронов. Парни судорожно сжимали в руках пузатые бокалы с виски, не сводя завороженных глаз с зеленых стопочек денег. Это были суммы, которые они не заработали бы здесь и за двадцать лет.

— О, май янг френдс! Мои юные таланты! — на беглом русском языке с легким, приятным акцентом ворковал Эванс, подливая им дорогой напиток. — Вы совершаете абсолютно правильный, исторический выбор! Россия стремительно погружается в политический и экономический хаос. Вашему неповоротливому заводу «ТехМаш» осталось жить от силы пару месяцев, прежде чем его растащат бандиты. Зачем гнить в суровой Сибири за копейки, когда в солнечной Калифорнии вас уже ждут лучшие, передовые лаборатории свободного мира?

— Ричард… Мистер Эванс… — замялся Казанцев, судорожно вытирая вспревшие ледяные ладони о джинсы. — Мы ведь подписывали в спецотделе на заводе жесткое Соглашение о неразглашении коммерческой и государственной тайны. Там гриф стоит. Если профессор Штейн или, не дай бог, директор Крылов узнают… нас же просто в тюрьму посадят!

— Ваш директор Крылов — это просто амбициозный бандит в костюме, а профессор Штейн — старый, выживший из ума советский динозавр! — с легким, презрительным смешком перебил его Эванс, отмахиваясь, как от назойливой мухи. — Они совершенно не понимают и боятся законов свободного, глобального рынка! Интеллект должен принадлежать всему человечеству. А чтобы наш строгий Совет директоров в США завтра же утром окончательно утвердил ваши кандидатуры на этот эксклюзивный грант в пятьдесят тысяч долларов, вам нужно показать всего лишь маленькое, крохотное доказательство вашей текущей профпригодности. Бюрократия, понимаете?

Американец наклонился вперед и вкрадчиво, словно дьявол-искуситель, пододвинул к парням по гладкой столешнице две чистые трехдюймовые дискеты.

— Просто скопируйте сюда базовые, архивные файлы топологии вашего хваленого «Спектра-8» и матрицу охлаждения кристаллов. Не для продажи, конечно! Это обычный квалификационный тест, чтобы мы оценили ваш код! Завтра ровно в десять вечера вы отдаете мне эти дискеты здесь — и тут же, на месте получаете билеты на самолет бизнес-класса до Сан-Франциско, новенькие визы и всю эту наличность в дипломате. По рукам, джентльмены?